Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины (СИ), стр. 29

Я взяла одну монету, ощутила ее холодный, твердый вес в ладони. Это был крошечный, но такой важный шаг. Доказательство того, что мы можем не только выживать, но и производить что-то ценное.

— Сколько? — спросила, поднимая взгляд на мужчину.

— Достаточно, чтобы закупить провизии на месяц вперед всем работникам, купить железо для новых инструментов и еще останется. — Артем посмотрел на меня, и его взгляд стал серьезнее. — Но есть нюанс. Купец спрашивал, не планируем ли мы расширяться. Говорит, спрос есть. И… интересовался, правда ли, что у нас незамерзающий пруд «благодаря чарам хозяйки».

Мой хорошее настроение сразу поутихло. Слухи работали на нас, но они же делали меня мишенью.

— Что ответил?

— Сказал, что пруд - дело техники и упорного труда. Про чары отшутился. Но он не дурак, понял, что тема щекотливая. Дал понять, что его интересует товар, а не способы его производства. Пока.

Это было лучшее, на что можно было надеяться.

Мы договорились, что Артем будет отвечать за все поставки и переговоры, максимально дистанцируя меня от посторонних глаз. Мне нужно было оставаться здесь, в долине, в образе уставшей, но преданной своему делу хозяйки, чьи «странности» объяснялись магией, а не беременностью.

Вечером того дня я устроила небольшой праздник для всех. Не шикарный, скорее скромный ужин в большом зале, но с добавкой мяса и кружкой слабого медового напитка для каждого. Я встала, чтобы сказать тост.

— Сегодня мы сделали первый шаг не просто к выживанию, а к жизни, — сказала широко улыбаясь. — Мы продали нашу рыбу. Это наши общие труды и наша общая победа. И это только начало. Спасибо вам. За веру. За работу. За этот дом.

Люди кричали «ура», стучали кружками, улыбались, гордясь собой. Я видела, как Каэль наблюдает за всем этим из своего угла. Он не присоединился к веселью, сев в стороне.

Позже, когда все уже разошлись, я вышла на холодный воздух внутреннего двора.

От праздника в груди оставалось приятное тепло, но его тут же съедала ледяная реальность моей игры. Я положила ладонь на еще незаметный изгиб под слоями ткани.

— Терпение, — прошептала. — Нам нужно еще немного времени. Мы придумаем, как остаться здесь. Навсегда.

_____________________

Глава 32

Каэль

Месяц в этой ледяной дыре. Целый месяц, и я все еще здесь, пленник собственного любопытства и этих… существ.

Ледяные псы. Они не отступают. Стоят на границе, как изваяния, и их голубые, бездушные глаза следят за мной. Я мог бы сжечь их. Растопить в пар за секунду. Но тогда я сожгу и тонкую нить, которая связывает меня с ответами. А ответы мне нужны.

Особенно один.

Лея.

Она играет. Играет плохо, но с упрямством, достойным лучшего применения.

Это «магическое истощение» - такой же спектакль, как и ее прежние манеры тихой мышки.

Я видел, как она сжимает кулаки, когда думает, что ее не видят. Видел вспышки той самой силы в ее глазах, когда она смотрит на долину. Она не истощена. Она что-то скрывает.

И все признаки сходятся на одном: беременность. Изменение в походке, едва уловимое. Скрываемая тошнота.

Эта странная осторожность в движениях. И самое главное - ее решимость удержать эту землю любой ценой. Раньше я списал бы это на гордость или глупость. Теперь я вижу инстинкт. Инстинкт гнездования.

Если это правда… если она носит моего наследника… все меняется. Ребенок дракона, даже полукровка, не может расти среди снегов и суеверных крестьян. Его место в крепости, где его научат управлять силой, где его будут охранять. А ее место… ее место рядом. Как мать. Как гарант его лояльности.

Но я должен быть уверен. На сто процентов. Прямой вопрос бесполезен. Она соврет. Наблюдать со стороны слишком долго. У нее уже четвертый месяц, если мои догадки верны. Скоро будет поздно что-либо менять без риска.

Мне нужны глаза внутри. Кто-то близкий. Кто-то, кто видит ее каждый день.

Марта. Управляющая. Она служит роду Сноуфилдов десятилетиями. Видела, как долина умирала. И теперь видит, как эта девочка пытается все оживить. В ее покорности я читаю не преданность, а вынужденное принятие. Она боится потерять последнее, что у нее есть - свою роль, свой крошечный авторитет в этих развалинах. И, возможно, таит обиду на то, что хозяйкой стала не опытная женщина, а юная выскочка.

Я вызвал ее к себе в комнату вечером, когда замок затих. Она вошла, держась прямо, но пальцы теребили складки фартука.

— Марта. Садитесь.

Она села на краешек стула, не сводя с меня напряженного взгляда.

— Вы наблюдаете за хозяйкой, — начал я без предисловий. — Вы видите ее каждый день. Что с ней?

Марта на мгновение опустила глаза.

— Хозяйка устает, ваша светлость. Много работает. Магия дается ей нелегко.

— Магия, — я усмехнулся. — Расскажите мне о ее «недомоганиях». Конкретно.

Она замялась, и в этой заминке я увидел внутренний конфликт. Страх передо мной борется с остатками какой-то своей правды.

— По утрам… ей бывает нехорошо. Но она говорит, это от работы со льдом накануне. Она бледнеет. Часто садится отдохнуть. Стала есть меньше.

Все косвенные признаки. Ничего прямого. Но она знает больше. Чувствует.

— Марта, — мой голос стал тише, жестче. — Я не спрашиваю о магии. Я спрашиваю о женщине. Вы женщина. Вы понимаете, о чем я.

Она побледнела, будто ее ударили.

Ее губы задрожали.

— Ваша светлость… я не могу… это не мое дело…

— Сейчас это стало вашим делом, — я положил на стол между нами тяжелый кошель. Он глухо звякнул. Не золотом. Золото оскорбило бы ее показную гордость. Серебром. Много серебра. Достаточно, чтобы обеспечить себя в городе, если здесь все рухнет. — Я хочу знать правду. Каждую мелочь. Каждое изменение. Когда вы будете уверены, что мои подозрения верны или ошибочны, вы сообщите мне. Только мне. Если она действительно… в положении, и вы скажете мне вовремя, этот кошелек ваш. И ваше место здесь останется неприкосновенным, кто бы ни управлял долиной в будущем. Если вы промолчите… — я сделал паузу, давая ей дорисовать картину самой. — Если с ней что-то случится из-за ее скрытности, виноваты будете вы. И вам не будет места ни здесь, ни где бы то ни было еще.

Это был ультиматум, завернутый в возможность спасения. Я играл на ее страхах.

Страх передо мной, страх перед будущим, страх стать ненужной.

Марта смотрела на кошелек, будто это была змея. В ее глазах боролись жадность, ужас и то самое сожаление, которое я угадал.

— Она… она пытается, — прошептала она вдруг, не глядя на меня. — Она действительно пытается все исправить. Люди ей верят.

— Это не отменяет фактов, — холодно парировал я. — Ее попытки могут погубить и ее, и дитя, если оно есть. Я предлагаю решение. Безопасное решение. Для всех. Вы хотите для нее добра? Тогда помогите мне убедиться.

Этот аргумент, видимо, стал последней каплей. Она увидела в этом не предательство, а… спасение. Глупое, наивное, но удобное для ее совести оправдание.

Она медленно, будто против своей воли, кивнула.

— Хорошо. Я буду смотреть. И… сообщу.

— Только когда будете уверены. Не слухи. Не догадки. Уверены. Понятно?

Она еще раз кивнула, взяла кошелек и, не глядя на меня, почти выбежала из комнаты.

Глупая женщина. Она думает, что действует из лучших побуждений. Что я, могущественный дракон, позабочусь о своей бывшей жене и возможном наследнике.

Она не понимает, что для меня это вопрос собственности и долга.

Ребенок мой. Следовательно, и мать, пока она его вынашивает и кормит, тоже под моей юрисдикцией. Долина, ее проекты, ее маленькое царство все это станет неважным. Игрушки.

Я вышел в коридор и подошел к окну, выходящему во двор.

Внизу, в свете факелов, Артем что-то объяснял двум работникам, показывая на ось телеги. Лесник. Простолюдин. Но в его манерах, в той странной уверенности, с которой он смотрит на Лею… есть что-то неуместное. Он не похож на слугу. Он смотрит на нее не как на хозяйку, а почти как на равную. Это раздражает.