Клан Волка. Компиляция (СИ), стр. 363

— Она так прекрасна, и я могу воскресить её прямо сейчас... но мне страшно.

— Ещё рано. Сделаем это на День Сидха.

— А если будет поздно?

— Не будет. — Я встал рядом с телом Камэко и тоже посмотрел на лицо женщины. — Лучше разузнай в библиотеке Атифы о Сфере Памяти и об этом знаке.

Мидори нахмурилась, раскрыла ладонь и посмотрела на ключ в своей руке.

— А что ты хочешь о нём знать?

— Как именно он передаёт память.

Она с тревогой глянула на меня, потом снова посмотрела на Камэко и сжала ключ в кулаке.

— Тогда узнаю всё!

Как только дверь за ней закрылась, я подошёл к телу Ратибора и присел рядом с ним на каменный выступ подставки. Не знаю почему, но мне захотелось несколько минут побыть здесь и подумать, будто мёртвое тело предка могло бы хоть что-то подсказать.

У меня больше не было права на ошибку.

Битва будет не просто грандиозная — она может стать последней битвой рода Колидов. Именно на это нацелился Ладислав, и у него имелись для этого все козыри. Но и у меня они были...

Дверь в зал тихо отворилась.

Сначала я подумал, что вернулась Мидори, но это была не она.

— Так и знала, что найду тебя здесь. — Это была Джанко.

Всё это время мы виделись только мельком, я постоянно был занят, да и она — тоже. После ночи с Акулиной мне было особенно тяжело смотреть ей в глаза, хотя я не ощущал за собой вины.

Джанко встала за моей спиной, и на секунду я представил, как Янамарская Кобра вынимает свои ядовитые кинжалы и вбивает их в мой затылок. Но она лишь нежно обняла меня и прижалась к моей спине.

— Я прощаю тебе ночь с Акулиной, но признаюсь честно, в ту ночь я не сомкнула глаз.

Я не стал ничего говорить на эту тему, решение было принято, и я о нём не жалел.

— Неужели у тебя нет другого выхода, чем смерть во имя спасения своего народа? — добавила Джанко. — Неужели Ратибор вот так просто заберёт твою жизнь в обмен на свою защиту? А если мы справимся без него, своими силами? Давай оставим мёртвым смерть, а живым — жизнь?

Я повернулся к ней и с нежностью погладил по волосам.

— Думай о другом. — Моя ладонь легла ей на живот.

Он уже чуть выпирал, совсем немного, но я ощущал тепло будущей жизни.

— Ты не обязан воскрешать Ратибора, Кирилл. У нас есть поддержка воздушных магов и самой Санидаг, у нас есть Заварра и армия Иномирцев, у нас есть чароиты.

— Этого недостаточно, чтобы победить сотню Военных Домов, сотню Духовных Домов, сотни морских магов и...

Джанко вдруг поцеловала меня, жадно и отчаянно. Этим она дала понять, что простила меня за измену и специально пришла облегчить мою совесть перед решающей битвой.

— Только не думай, что я останусь в тылу, — добавила она. — Как и Акулина, я буду сражаться.

Я знал, что она так скажет, поэтому для неё и Акулины у меня нашлось особое задание. Настолько важное, что они обе не смогли бы от него отказаться.

— А что насчёт Мидори? — спросила Джанко. — Она какая-то странная. Раньше всё твердила про свою миссию и про свиток, а теперь молчит.

— У Мидори своя жизнь, оставим её в покое. — Я обнял Джанко, а сам опять посмотрел на Ратибора.

Воин лежал в саркофаге и ждал своего часа.

Следующие четыре дня Атифа жила ожиданием.

Подготовка к Дню Сидха заняла всё моё время. Я ощущал приближение праздника бога мрака и торжество знака Цуо, но, конечно, не так, как ощущали его подземные маги и царица Заварра.

Она преобразилась, сила в ней зашкаливала, хоть и была урезана из-за уничтожения сосудов с внутренностями. Все десять потомков царицы ждали великого противостояния, как и остальные. Варвары, чароиты-смертники, воздушные маги, Иномирцы, остатки Дома Снегова и Дома Волкова.

У каждого была своя причина воевать.

Вечером, перед самым Днём Сидха, я снова стоял у саркофага Ратибора Колида и смотрел на лицо своего могущественного предка. Оно было таким спокойным, что внушало уверенность в победе.

Я положил свиток рядом с Ратибором и быстрым шагом вышел из зала. В полотно судьбы я заглядывать не собирался.

Отныне всё решится не в свитке, а в реальности.

День Сидха

В Атифе никогда не было так тихо, как сегодня.

Город опустел. Всё было готово к наступлению. Наши войска находились в другом месте, их уже давно перебросили, но приказа все ждали именно от меня.

На главной площади подземного города, у третьего Храма Сидха, осталась только царица Заварра. Верный шакал сидел у её ног и поскуливал.

В руке она держала свиток своего рода.

Я подошёл к ней и встал рядом, посмотрев на грандиозное здание подземных магов, которое когда-то штурмовал сам, чтобы уничтожить Цуо.

— Сегодня последние подземные маги выйдут из катакомб, чтобы погибнуть, — сказала Заварра, наблюдая, как покрывается льдом главный купол Храма. — Сегодня род Заварры Ясмин прервётся в великом бою. Сегодня мой отец посмотрит на нас из мрака и попрощается со своими детьми. Сегодня древняя столица подземного царства перестанет существовать.

Она подкинула свиток, и тот начал раскрываться.

Заварра посмотрела на сияющее полотно спокойно и холодно, после чего повернулась и заглянула мне в глаза.

— Да не дрогнет твоя рука, Колид, когда ты будешь казнить нашего общего врага. Отдадим жизни на благо своих народов.

Она развернулась и направилась через площадь, оставив раскрытый свиток Сидха висеть в воздухе возле Храма.

— Что ты увидела в своём свитке, царица? — крикнул я ей вслед. — Что там было?

Заварра остановилась, обернулась и улыбнулась мне:

— Там пусто.

Она покинула свой город последней.

Царица ни разу не обернулась на беззащитную Атифу, уже понимая, что скоро она будет разрушена. Хотя несколько неприятных сюрпризов для врага тут всё-таки оставили.

Мы разошлись в ночной пустыне.

Я сел на Демона, и зверь тут же рванул по пескам в сторону границ со Стокняжьем. Заварра осталась позади, но я ещё долго чувствовал на себе её взгляд.

Никто бы не смог предсказать, каким путём Демон побежит к условленной точке. Волк исчез в пространственном рывке, понёсся дальше по пустыне, потом снова исчез, а появился уже около Тафалара.

Я с налёта ударил мечом по солдатам, что стояли у стены. Затем воспользовался знаком Цуо и отправил в отряды Дома Ланне ледяной поток воздуха. Сегодня на моей стороне был сам бог мрака и холода.

В городе загудели сирены.

— Они атакуют здесь! — крикнули по громкоговорителю. — На нас напали!

Открылись бойницы по стенам. Громыхнули первые заряды, в небо поднялись верхолёты. Всё тут было готово к обороне и бою, но Демон опять скрылся в пространственном рывке.

Тафалар мне был сейчас не нужен.

Я повернул обратно в пустыню и отправился в её северную часть — самую глухую и опасную. Всё здесь кишело котлованными упырями, и никто сюда не совался — в этих песках не смог бы выжить никто.

Но Демон перемещался по каменным островкам, он благополучно пробежал опасный участок, даже не замечая песчаных ловушек. Через пустыню зверь мчался к высокой скале впереди — она называлась Перст Сидха.

Это была исполинская громада. Она торчала из песков и действительно походила на гигантский палец, указывающий в небо под углом. Добравшись до подножия горы, Демон рванул по крутому склону на самый верх, затем оттолкнулся лапами и подпрыгнул, снова исчезнув в пространственном рывке.

Появился он уже на самой вершине Перста Сидха, встал и окинул взглядом тёмную пустыню вокруг.

Ни души.

Лишь прохладный ветер и барханы песка.

— Ну вот и всё, дружище, — сказал я и погладил зверя по затылку. — Начинаем.

Демон задрал лохматую голову и завыл. Громко, угрожающе и долго. Его вой подхватил ветер, разнося звуки по всей округе, множа его и усиливая. И вот уже скоро волчий вой перерос в оглушительный гул — будто из боевого рога прогудел сам Сидх.