Главный инженер 5 (СИ), стр. 49

— Уже лучше. Что ты относишь к опасным дефектам?

— Проблемы с газом и электрикой, плохие замки или неисправные окна на нижних этажах. Полный список составим вместе. Облезлые обои угрозой ребёнку не считаются, даже если хозяйка квартиры уверяет в обратном.

— А если собственник специально предложит убитое жильё, чтобы отремонтировать его за чужой счёт?

— Откажемся. Нам подходят квартиры, куда можно заселиться после небольших работ. Чужой капитальный ремонт программа оплачивать не будет.

Лена отвечала без раздражения. Я специально искал слабые места и задавал неудобные вопросы. Красивый проект мог понравиться на первой встрече, а потом развалиться из-за одной семьи, которая откажется уезжать после окончания срока.

— Теперь основной риск, — сказал я и отложил ручку. — Что произойдет, если участница не найдет работу, ничего не накопит и в последний день заявит, что ей некуда идти?

Лена подалась вперёд и положила ладони на стол.

— Такие вопросы нельзя решать в последний день. Каждый месяц мы смотрим, выполняется ли план. Если женщина не нашла работу, выясняем причину. Она без оснований отказывается от предложений, это один случай. Если у неё болеет ребёнок или бывший муж мешает восстановить документы, совсем другой. Продление возможно, но автоматически его никто не получит. Если человек сознательно ничего не делает, программа не превращается для него в пожизненную квартиру.

— Ты сама сможешь выселить женщину с ребёнком?

Лицо Лены стало серьёзнее, однако взгляд она не отвела.

— Если правила объяснили заранее, а помощь используют только ради бесплатного жилья, смогу. На улицу с ребёнком никто её не выставит, мы найдем государственный центр или попробуем связаться с родственниками. Но если годами держать одну семью, другие вообще не получат места. Это тоже выбор, просто о нём не любят говорить вслух.

Ответ меня устроил. Девушка не стала доказывать мне, что нельзя никого бросать. Лена понимала разницу между поддержкой и новой зависимостью.

До полудня мы разобрали бюджет и порядок заселения, затем перешли к персональным данным. После истории с Соней это было особенно важно. Адреса квартир не должны были попадать в общие таблицы. Собственники не получали подробностей о прошлом участниц, а партнёрам отправляли обезличенные отчёты. Лена предложила создать наблюдательный совет, который проверял бы расходы, но не мог заселять знакомых по личной просьбе.

— Иначе через месяц появиться какой-нибудь важный человек и попросит пристроить племянницу, — сказала она, делая пометку.

— Люди быстро учатся выглядеть нуждающимися, когда видят бесплатный ресурс.

— Поэтому ситуацию должен подтвердить юрист или кризисный центр. Одной грустной истории будет мало. Главное, чтобы решение не зависело от настроения одного сотрудника.

Она специально переделала проект так, чтобы я увидел рабочую систему. В этом Лена призналась, когда мы дошли до оценки результата.

— В первой версии было больше личных историй и фотографий, — сказала она, переворачивая страницу. — На встречах они обычно хорошо действуют.

— На эмоциях можно получить первый перевод. Второй приходит после результата.

— Поэтому я сократила истории и добавила сроки выхода из программы. Я знала, что ты спросишь не о том, кого мы спасём, а о том, как не дать всему развалиться.

— Правильно, что так думала. Иначе никак.

— Это сейчас была похвала? — спросила Лена, прищурившись.

— Предварительное заключение. Для похвалы мне ещё надо проверить смету.

Она усмехнулась и бросила в меня колпачком от ручки.

Алёна приехала после часа. На ней было светлое пальто, волосы она собрала в низкий хвост. Даже без водителя рядом она держалась так, будто машина с охраной ждала за углом. Да, я сдержал своё слово и позвонил тому человеку, которому доверял. По крайней мере, память прошлого Смирнова доверяла.

— Алёна Умярова. Я думала, встреча будет в ресторане или в кабинете Сергея, — сказала она, пожимая Лене руку. — Но здесь, наверное, правильнее.

— Елена Скоробова. Проект должен пережить обычный стол и дешёвый кофе, — ответила Лена. — Если ему обязательно нужен дорогой зал, значит, с ним что-то не так.

— Чай у нас тоже имеется, — сообщил я. — После покупки компьютеров кофе временно считается роскошью.

— Не слушайте его, — сказала Лена, доставая чашки. — Он купил самую дешёвую пачку и теперь боится предлагать её гостям.

Алёна рассмеялась и сняла пальто. Первое время женщины присматривались друг к другу. Лена ожидала увидеть богатую благотворительницу, которая отдаёт деньги вместе с приказами. Алёна, скорее всего, проверяла, не пытаются ли через меня подобраться к Сергею. Вскоре обе поняли, что могут говорить прямо.

Лена изложила модель без долгого вступления. Показала стоимость места и срок проживания, потом объяснила систему контроля. Отдельно остановилась на том, почему не хочет создавать обычный приют.

— В учреждении человек привыкает жить по чужому расписанию, — сказала она, листая презентацию. — Нам нужно временное обычное жильё. Женщина сама покупает продукты и водит ребёнка в школу, параллельно ищет работу. Постепенно она берёт расходы на себя, а через несколько месяцев выходит из программы. Мы не хотим менять одну зависимость на другую.

Алёна уточнила, кто будет отбирать участниц и как защитят адреса. Потом рассказала, что одна из компаний Сергея уже помогала детскому кризисному центру. Деньги переводили на продукты и ремонт, но постоянной системы там не появилось.

— Каждый год они приходят с той же просьбой, — призналась она, постукивая пальцем по чашке. — Сергей платит, потому что детям нужна помощь. Только мы не понимаем, что изменилось после прошлого перевода. Нам показывают хорошие фотографии, но через год всё начинается сначала.

— Разовый платёж закрывает текущую дыру, однако не меняет положение семьи, — ответила Лена. — Я предлагаю финансировать конкретные места и проверяемый результат. Например, женщина восстановила документы и нашла работу. Если движения нет, условия пересматриваются.

— А если инвестор захочет включить своего человека в управление? — спросила Алёна.

— В наблюдательный совет, пожалуйста. В ежедневный отбор участниц, нет, — твёрдо сказала Лена. — Иначе места начнут распределять по знакомствам.

Алёна посмотрела на неё внимательнее.

— Значит, вы готовы отчитываться за деньги, но не собираетесь отдавать управление?

— Именно. Если компании нужна хорошая репутация, она получит подтвержденный результат и понятный отчёт. Если её представитель захочет лично решать, кто заслуживает помощи, нам не по пути.

Я почти не вмешивался. Раньше на такой встрече мне пришлось бы вести разговор самому и удерживать стороны от лишних обещаний. Теперь Лена защищала проект, а Алёна спокойно проверяла расчёты. Мне оставалось слушать и отмечать слабые места.

Дверь открылась без стука. В офис вошёл мужчина лет сорока в дорогой куртке и с широкой улыбкой. Для человека, который впервые оказался в чужой компании, двигался он слишком уверенно.

— Добрый день, коллеги, — громко объявил он и положил на стол визитку. — Я по вопросу сотрудничества. Слышал, вы расширяетесь и берёте крупные объекты. Могу закрыть материалы и оборудование, всё под ключ и дешевле рынка.

Сесть ему никто не предложил, но он сам подвинул стул и устроился возле Алёны. На визитке значилось ООО «ПрофСнабРегион» и имя Денис Валерьевич. Должность не указали, зато номер телефона напечатали золотыми буквами.

«Эмпатический резонанс» отозвался почти сразу. Мужчина радовался возможной сделке и раздражался из-за того, что женщины за столом тоже участвовали в разговоре. Под этим ощущался страх упустить деньги. Аналитический взор добавил несколько деталей. Позолота на часах стёрлась возле застёжки, а визитки были обрезаны неровно. На папке красовались логотипы производителей, которые редко работали через одного мелкого посредника.