В свете софитов (ЛП), стр. 8

Проблема Эндрю Бартона заключалась в том, что он был мечтателем и обладал сверхъестественной способностью увлекать людей своей идеей.

— Дай мне неделю на раздумья, — наконец сказал он.

Бартон широко и искренне улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Но я сразу скажу: ты не пожалеешь, что пришел сюда работать. Мы с моей командой изменим мир, Алекс, и ты можешь стать частью этого. Все, что тебе нужно сделать, это сказать "да".

С тех пор как Алекс стал детективом, он не хотел заниматься ничем другим. Но, если быть честным с самим собой, предложение Бартона его заинтересовало. чародей был прав: его идея была достаточно масштабной, чтобы изменить мир, и он хотел, чтобы Алекс стал частью этого.

Это была исключительная честь, и Алексу нужно было как следует все обдумать.

4. Записная книжка

Алекс толкнул дверь хранилища и вошел в свою спальню, после чего тяжело опустился на кровать. Он не стал снимать шляпу, и она упала на пол, покатилась по нему и перевернулась. Он приоткрыл один глаз и попытался сфокусировать взгляд, но глаза его не слушались. Было уже далеко за полдень, когда Алекс вернулся домой после расследования дела о казни на электрическом стуле и проспал до самого вечера. После вечерней мессы он отправился в Центральное управление, чтобы забрать Каллахана, а затем поехал в городской морг, чтобы осмотреть тела мужчины и женщины в поисках улик. Он потратил несколько часов и был очень внимателен, но, кроме остаточных следов магии на телах, зацепок не было. Это был изнурительный день, и теперь, когда он был дома, ему хотелось только одного, спать. В животе у него заурчало, напоминая, что он ничего не ел, и он протестующе застонал.

— Мне показалось, я тебя слышал, — раздался голос Игги из открытой двери спальни. — Я так понимаю, твой день был не таким продуктивным, как ты надеялся?

Алекс снова застонал и заставил себя сесть.

— Каллахан пришел позже меня, поэтому мне пришлось ждать в вестибюле Центрального отделения полиции почти час, — сказал он, наклоняясь, чтобы поднять свою шляпу. — Затем мы осмотрели вещи погибшей женщины, в том числе сумочку.

— Есть какие-нибудь документы, подтверждающие личность? — Спросил Игги.

— Нет, — сказал он со вздохом. — Все, что у нее было, — это складное зеркальце для макияжа, тюбик губной помады, кошелек с тридцатью четырьмя долларами мелочью, брелок для ключей, баночка аспирина и сложенный листок бумаги с надписью "Свет софитов".

— Что с телом?

Алекс встал и повесил шляпу.

— Она излучала магический свет, как и тот мужчина, — сказал Алекс, снимая пиджак. — На ладонях у нее были рисунки Лихтенберга, а также ожоги второй степени. Ее одежда была красивой, но не слишком дорогой, хотя на ней не было обуви. Судя по состоянию её ног, какое-то время она шла босиком.

— Наверное, на ней были туфли на каблуках, — сказал Игги. — Она их где-то потеряла.

— А еда там есть? — спросил Алекс, и в животе у него снова заурчало .Игги ухмыльнулся и жестом пригласил Алекса следовать за ним.

— Уверен, я что-нибудь найду, — сказал он. — Пойдём.

Они спустились по лестнице, прошли мимо второго этажа и оказались на кухне. В центре комнаты стоял большой дубовый стол под изящной кованой люстрой. Справа располагалась кухонная стойка с массивной газовой плитой, духовкой, раковиной и огромным холодильником. — Возьми тарелку и разделочный нож, — сказал Игги, направляясь к холодильнику.

Алекс подошёл к буфету с посудой и достал тарелки, вилки, ножи и салфетки для них обоих. Когда он расставлял все это на столе, Игги вернулся с буханкой черного хлеба, ломтем сыра и жареной говядиной под крышкой.

— Итак, что думает лейтенант Каллахан об этом деле? — Спросил Игги, когда Алекс достал длинный блестящий разделочный нож из одного из ящиков шкафа.

— Он думает, что мы зашли в тупик, — сказал Алекс, передавая ему нож. Алекс, конечно, мог нарезать хлеб сам, но Игги был врачом, так что с ножом у него получалось гораздо лучше.

— А как насчет бумаги? — Спросил Игги, ловко нарезая хлеб ломтиками. — Я никогда не слышал ни о чем, что называется "Свет софитов", за пределами театра, конечно.

Алекс пожал плечами.

— Не знаю, — сказал он. — Бумага выглядела так, как будто ее сложили в пакет, вроде тех, в которых хранят порошок хинина для джина. Некоторые люди добавляют в напитки другие порошки, обычно такие, как аспирин или бикарбонат, но он никогда не слышал о бренде под названием "Свет софитов".

— Скорее всего, это ничего не даст, — сказал Игги, нарезая ростбиф тонкими ломтиками. — Но, похоже, эта бумажка, единственная зацепка, которая у тебя есть. Если выяснишь, что такое "Свет софитов", то, возможно, поймешь, где она его купила.

— Слабовато, — сказал Алекс, выкладывая ломтики говядины на хлеб. Игги раздраженно посмотрел на него, но потом понял, что Алекс говорит о зацепке, а не о говядине.

— Кто-то может начать их искать, — предположил Игги. Это было возможно, но многие жители Нью-Йорка даже не знали своих соседей. В конце концов, возможно, единственными, кто будет скучать по погибшей паре, окажутся их арендодатели. — Ты говорил с Каллаханом о Маргарет? — продолжил Игги, пока Алекс откусывал от своего сэндвича. Алекс кивнул, не переставая жевать.

— Он собирается поговорить с шефом и утром подключить к делу Дэнни, — сказал он, прожевав. — Он разрешил мне этим заняться, но платить мне не будут, да и не в деньгах дело, — поспешно добавил он.

— Хорошо, — сказал Игги. — Я хочу знать, что ты выяснишь.

Алекс пообещал, что позвонит, как только что-нибудь узнает, и они замолчали. Когда они поели, Игги вернулся в своё кресло для чтения, а Алекс извинился и пошёл к себе в комнату, но на этот раз перед тем, как лечь, он разделся. На следующее утро, придя в центральный офис, Алекс ожидал, что Дэнни обрадуется его приходу. Но вместо этого его друг сидел за столом, скрестив руки на груди, и сверлил его взглядом.

— Доброе утро? — рискнул спросить Алекс, поймав на себе ледяной взгляд Дэнни.

— Не благодаря тебе, — ответил Дэнни, беря со стола папку. — Ты знаешь, что это?

— Алекс признался, что не знает.— Какой-то псих вчера взорвал хозяйственный магазин, — сказал он. — Сегодня утром мне поручили это дело.

— Поздравляю, — сказал Алекс. — Похоже, дело интересное.

— О, так и есть, — сказал Дэнни, открывая папку. — Тот, кто это сделал, украл оружие и боеприпасы, так что он явно замышляет что-то серьёзное. Тот, кто его поймает, станет следующим Эллиотом Нессом.

— Ты справишься.

— Конечно, справлюсь, — прошипел Дэнни сквозь стиснутые зубы, стараясь говорить тихо. — Но это больше не моё дело, потому что мой лейтенант только что сообщил мне, что я должен помочь тебе раскрыть дело о взломе, в ходе которого был убита какая-то писательница.

— Ох, — огорчённо сказал Алекс. — Прости.

— Знаешь, что самое ужасное? Теперь это дело ведёт Деррик Николсон. — Дэнни сказал это так, будто ожидал, что Алекс знает, кто такой Николсон. — Он шестерка Детвейлера, — продолжил Дэнни без паузы. — Я бы удивился, если бы он смог найти свой стол без карты.

Алекс раньше работал с лейтенантом Джеймсом Детвейлером, и этот человек показался ему компетентным.

— Зачем Детвейлеру поручать такое дело плохому детективу?

— Потому что он хочет раскрыть его сам, — возмущался Дэнни. — Николсон, настолько безнадежное дело, что Детвейлеру придется быть рядом и держать его за руку всю дорогу. И когда все закончится, он будет единственным, кого все запомнят. Я мог бы стать лейтенантом после этого, теперь Детвейлер, вероятно, станет следующим капитаном.

Алекс не знал, что на это ответить. Дэнни сам по себе был великим детективом и заслуживал такого дела, как это. Он не хотел лишать своего друга шансов на продвижение по службе, но, тем не менее, сделал это. Он чувствовал себя ничтожеством.