В свете софитов (ЛП), стр. 63

Дэнни кивнул.

— Мистер Нельсон, будучи умным бизнесменом, — продолжает Дэнни, — оформил страховой полис, чтобы, если спектакль провалится, ему все равно заплатили достаточно денег на ремонт. Если бы пьеса стала хитом, он заработал бы более чем достаточно.

— Но это не объясняет, почему он убил Долли, — сказал Алекс, следя за тем, чтобы Билли не упустил ни одной детали в своём рассказе. — Разве не разумнее было бы оставить пьесу в театре на случай, если она станет успешной?

— Была одна проблема, — сказал Дэнни. — Харрингтон пригласил критика на генеральную репетицию. Критику понравилась пьеса, что было отличной новостью для Итана Нельсона, но он также посоветовал Харрингтону перенести постановку в театр получше, как только истечёт срок действия контракта.

Билли начал кивать и что-то строчить в блокноте.

— А если бы пьесу перенесли в другой театр, — заключил Дэнни, — Нельсон не смог бы заработать на ремонт.

— Поэтому он сделал единственное, что мог, — сказал Билли, складывая всё воедино. — Он остановил постановку, чтобы получить страховую выплату.

— Очень хорошо, мистер Таскер, — сказал Дэнни.

— Я всё ещё не понимаю, зачем ему было убивать Долли, — сказал капитан Руни. — Я взглянул на тот самодельный телефон, который он смастерил, на его сборку ушла бы неделя.

— Думаю, я могу ответить на этот вопрос, капитан, — сказал Алекс. — Помните, Итан говорил, что ненавидит Долли из-за "Смотрителя маяка"? Это была пьеса для двоих, в которой они оба играли в молодости. Полагаю, они были влюблены друг в друга, но потом Долли добилась успеха…

— А Итан нет, — кивнул Руни.

— Логично, — сказал Билли.

Теперь, когда Алекс был уверен, что на первой полосе завтрашней газеты появится правильный заголовок, он отвернулся. Он как раз успел встретить Реджину и Бартона, когда они поднимались из гримёрок.

— Ну как я справилась? — с улыбкой спросила Реджина.

— Ты была великолепна, — ответил Алекс. — Заставила его во всём признаться.

— Кто бы мог подумать, что он был влюблён в Долли Андерсон? — сказал Бартон, подходя к ним. — Кстати, о влюблённости, — добавил он, протягивая Алексу фонарь. — Как это выглядело с твоей стороны?

— Потрясающе, — ответил Алекс. — Спасибо.

Бартон ухмыльнулся, как школьник.

— Я просто рад, что ты привлек меня к этому делу, — сказал он со смешком. — Как тебе пришла в голову идея обманом заставить его признаться

— Бенни Харрингтон, — сказал Алекс.

— Драматург?

— Долли умерла во время постановки его пьесы "Галерея негодяев", — объяснил Алекс. — Это история женщины, мужа которой ложно обвиняют в преступлении, и ей приходится обманом заставить виновного признаться.

— Значит, поэтическая справедливость? — сказал Бартон. — Мне это нравится.

— Я тоже хочу поблагодарить тебя, Алекс, — сказала Реджина, сжимая его руку. — Мне было приятно поймать убийцу Долли. Ее улыбка внезапно погасла. — Это подтвердится в суде?

— Практически безотказно, — вставил Бартон. — Особенно с капитаном Руни в качестве свидетеля.

— Алекс, — позвал Дэнни. Он спустился по лестнице со сцены и подошел к ним в главном проходе. Он нес сверток, завернутый в бумагу для разделки мяса. — Полицейские, которые обыскивали комнату Нельсона, нашли это.

Он протянул Алексу сверток, и тот развернул бумагу, чтобы показать стопку аккуратно отпечатанных страниц. На первой было написано: "Петух прокукарекал на закате. Маргарет Ласалль".

— Он был спрятан под неплотно прилегающей половицей, — сказал Дэнни. — Теперь мы можем обвинить Нельсона и в убийстве Маргарет.

— Отличная работа, — сказал он, возвращая его. — Я знаю, Игги будет в восторге, узнав, что его нашли.

— Ну, уже поздно, — сказал Бартон, когда Дэнни направился обратно к капитану и лейтенанту. — Мне нужно перевезти всю эту мебель обратно в театр Шуберта, а потом у меня на столе лежит дюжина предложений.

Он пожелал Алекс и Реджине спокойной ночи и направился на сцену. Мгновение спустя он и весь позаимствованный реквизит исчезли.

Реджина вздрогнула и вцепилась в руку Алекс.

— У меня от этого мурашки по коже, — сказала она.

Алекс усмехнулся.

— Тебе стоит попробовать это как-нибудь, — сказал он без тени юмора в голосе. — Это гораздо хуже, чем кажется.

Она рассмеялась и взяла его за руку, когда они спускались вниз, в гримерную. Он подождал, пока она переоденется из костюмированного костюма в обычную одежду.

— Хочешь, я провожу тебя домой? — спросил он, когда она забирала одолженное платье.

— Ты рассказал чародейке, где ты останешься? — спросила она, прекрасно понимая, что у него не было такой возможности. — Тогда, я думаю, ты можешь подбросить меня до моего дома.

Алекса это не радовало: он только что помог раскрыть одну из самых известных нераскрытых тайн Нью-Йорка и был в настроении это отпраздновать. Тем не менее он с улыбкой протянул руку Регине.

— С удовольствием, — солгал он. 

 28. Связь

Завершение сложного дела всегда вызывало у Алекса чувство энергетической эйфории. Несмотря на то, что время близилось к полуночи, он взбежал по ступенькам особняка так, словно летел по воздуху. Он раскрыл одну из величайших тайн в истории Нью-Йорка и обманом заставил преступника признаться. Дэнни получит повышение до лейтенанта, чего он заслуживал, а Долли Андерсон наконец-то добьется справедливости. Находка рукописи Маргарет Ласалль в комнате Итана Нельсона была лишь вишенкой на торте, позволившей полиции раскрыть и дело об убийстве Маргарет.

Это был хороший день.

Обычно, когда Алекс возвращался домой после десяти, он должен был вести себя тихо, чтобы не потревожить Игги, если тот уже лег спать. Когда Алекс достал из кармана пиджака карманные часы, ему не нужно было беспокоиться о том, что он произведет шум. Витраж на входной двери был украшен абстрактным рисунком в стиле ар-деко, который затруднял обзор, но мерцание кухонных ламп, пробивавшихся из задней части здания, освещало его, заставляя цвета сиять в темноте ночи.

Когда Алекс открыл дверь и прошел через вестибюль, до него донеслись приглушенные голоса. Поскольку в особняке почти никогда не было гостей, он решил, что это, должно быть, агенты Редхорн и Мендес.

— Что здесь происходит? — спросил Алекс, направляясь по небольшому коридору, соединявшему библиотеку с кухней. Подойдя ближе, он увидел Игги в роскошном бархатном смокинге, попыхивающего сигарой. Рядом с ним за столом сидела Сорша, немного бледная, но в остальном в порядке. На ней была светло-голубая рубашка на пуговицах, а правая рука была прижата к груди и перевязана. Мендес и Редхорн сидели по другую сторону стола, и Редхорн наслаждался одной из прекрасных кубинских сигар Игги. Агент Мендес распустила свои кудрявые волосы, и они пушистым коричневым ореолом обрамляли её голову.

— А вот и ты, мой мальчик, — сказал Игги с широкой улыбкой. — Как все прошло в театре?

— Мы его взяли, — ответил он. Алекс не думал, что сможет как-то иначе отреагировать на события этой ночи, но стоило ему произнести это вслух, как он почувствовал себя на седьмом небе от счастья.

— Кого поймал? — спросила Сорша. Очевидно, Игги не посвятила её в свой план.

— Убийцу Долли Андерсон, — ответил Алекс с улыбкой, которую не смог бы сдержать, даже если бы захотел.

Сорша приподняла бровь, а агент Мендес ахнула. Редхорн, как обычно, сохранял маску невозмутимого безразличия. Должно быть, чародейка только что встала с больничной койки в хранилище Игги, потому что на ней не было макияжа. Сорша накладывала макияж так же, как итальянский мастер накладывает краски, с точностью и мастерством. При этом на её лице не было ничего, что требовало бы макияжа. Все эти ухищрения нужны были лишь для того, чтобы подчеркнуть то, чем её наградила природа.

— Ну-ка, рассказывай, — сказала она. Её голос был низким, даже хрипловатым — несомненно, из-за ещё не зажившей раны. Уголок рта чародейки приподнялся в полуулыбке, и Алексу вдруг стало тепло.