В свете софитов (ЛП), стр. 46

Несколько лет назад Алекс втянул ее в аферу со страховым мошенничеством, и она была у него в долгу. Он попросил ее изучить страховой полис Итана Нельсона и объяснить ему суть дела.

— Она просила позвонить ей, когда будет возможность, — сказала Шерри, когда Алекс всё объяснил.

Алекс поблагодарил её и позвонил в "Ллойдс".

— Привет, Алекс, — сказала Гретта, когда он ответил.

— Полагаю, ты нашла копию страхового полиса Итана, — сказал Алекс. — Там есть что-то интересное?

— Ну, театр, это не совсем по моей части, — ответила Гретта. — Но я показала полис своему другу, который занимается такими вещами. Он сказал, что там всё довольно просто. Мы нечасто их оформляем, но они не такие уж и редкие.

— И что же там написано?

— По сути, мистер Нельсон заплатил немалую сумму за страховку спектакля на четыре недели, — сказала она. — Если бы спектакль имел успех, полис был бы аннулирован, но в таком случае спектакль шёл бы гораздо дольше четырёх недель, и он бы с лёгкостью вернул свою сумму. Если бы спектакль провалился, полис выплатил бы Нельсону сумму, эквивалентную шести неделям дохода театра. Поскольку спектакль закрыли в первый же вечер, полис был исполнен.

Это прозвучало довольно прямолинейно.

— Есть ли какая-то причина, по которой Нельсон хотел бы, чтобы спектакль закрыли? — настаивал он.

— Не с точки зрения страхового полиса, — сказала Гретта. — На самом деле, Нельсон мог бы заработать гораздо больше денег, если бы пьеса имела успех, поэтому у него были все основания пустить ее в прокат.

— А что, если пьеса была бы просто посредственным хитом? — Спросил Алекс.

— Пьеса должна была идти не менее шести недель, чтобы Нельсон смог вернуть выплаченную премию плюс свой обычный доход, — сказала Гретта. — Но мой друг сказал, что если пьеса продержится в прокате больше двух недель, то, скорее всего, она будет идти как минимум три месяца, особенно учитывая репутацию Бенни Харрингтона. Если бы она не была замечательной, ее закрыли бы еще до третьей недели.

— Ладно, — вздохнул Алекс. — Спасибо, Грета.

Он повесил трубку, прикусив губу. Список подозреваемых в смерти Долли Андерсон стремительно сокращался. Он стиснул зубы и направился обратно к скамьям, которые занимали большую часть первого этажа Центрального управления полиции, чтобы дождаться Детвейлера.

Когда лейтенант Детвейлер наконец приехал, Алекс попросил у него блокнот Арло Харпера и разрозненные листы с рунами, которые они нашли на месте первого преступления и в гостиничном номере. Лейтенант не хотел их отдавать, но Алекс сказал, что он может отдать их Алексу или ему прикажут передать их Сорше. Он выбрал первый вариант, но при условии, что Алекс будет держать его в курсе. Учитывая, что из-за "Братьев Бум" погибли восемь человек, Алекс согласился.

Воспользовавшись подсобкой уборщика на пятом этаже Центрального управления, Алекс просто открыл дверь в свой сейф и прошёл в свой второй кабинет. Он пришёл чуть позже половины девятого и застал Соршу и Игги в приёмной, а Шерри в это время варила кофе. Она мрачно посмотрела на него, а затем многозначительно взглянула на кофейник.

В пятницу по дороге на работу он должен был купить кофе у Марни, но в утренней суматохе забыл. И все же, похоже, Шерри ожидала его появления, возможно, из-за присутствия Игги и Сорши. Когда он обратил внимание на своих гостей, что-то в его последнем визите к Марни задело его за живое, но хмурый взгляд Сорши заставил его забыть об этом.

— Я ценю, что вы созвали это собрание, чтобы рассказать о том, что у вас на уме, мистер Локерби.

От того, как она произнесла "мистер Локерби", у Алекса по спине пробежал холодок.

— Но в будущем я был бы признателен, если бы ты сообщал мне важные новости, когда их узнаешь, а не откладывал их на потом, чтобы прогуляться по городу с какой-нибудь шлюшкой.

— Как? Я... — начал Алекс, но Сорша, словно из ниоткуда, достала утреннюю газету, уже открытую на театральном разделе. На первой странице была фотография Алекса, на которой они танцевали с Реджиной в объятиях. На снимке они выглядели возмутительно интимно. Заголовок над фотографией гласил: "Реджина Дарлинг встречается со знаменитым детективом рунописцем".

Из приведенной ниже истории следует, что Алекс был знаком с красивыми и влиятельными женщинами, поскольку его несколько раз видели на публике с Соршей Кинкейд, в том числе на приеме в честь несостоявшегося кандидата в мэры Уильяма Эшфорда, а недавно он танцевал с ней в "Изумрудной комнате". Пока Алекс читал, его щеки вспыхнули, и он понял, почему чародейка разозлилась: в статье подразумевалось, что Алекс бросил ее ради Реджины.

Как только он закончил читать, Сорша открыла рот, чтобы высказать ему все, что она думает, но он заговорил первым.

— Я не имею к этому никакого отношения, — сказал он, возвращая ей листок. — Прошлой ночью я работал над делом

— Да, — передразнила его Сорша, показывая фотографию. — Я вижу это.

— Что касается того, что я не сообщил тебе важную информацию, — продолжил он, пытаясь сменить тему. — Если бы я рассказал тебе о прошлой ночи, это не принесло бы никакой пользы, потому что ты все равно ничего не смог бы сделать до сегодняшнего утра.

Она долго смотрела на него ледяным взглядом, затем, наконец, пожала плечами.

— Ну, ты собрал нас всех здесь, — сказала она, вставая. — Расскажешь нам, что ты узнал?

Алекс проводил их в свой кабинет, но, закрывая дверь, заметил, как Шерри хихикает, прикрыв рот рукой. У него было нехорошее предчувствие, что он еще не скоро узнает, чем закончится эта история с газетой.

Усадив Соршу и Игги, он открыл свой набор и достал записную книжку и бумаги, принадлежащие Арло Харперу, затем те, что принадлежали несчастному рунописцу с убийственной руной исправления, и, наконец, добавил две статьи Гая Раштона. Он рассказал о теориях Раштона, о том, как тот верил, что усовершенствованная версия порошка Фей может пробуждать настоящие магические способности у обычных людей, и о том, как он предположил, что это может дать людям с развитой интуицией новые возможности.

— Звучит фантастично, — сказала Сорша, когда Алекс замолчал. — Но тот рунописец, который пытался создать более совершенное чинящее заклинание... — Она вздрогнула, вспомнив о слепом, безгубом мужчине и его жене. Алекс не винил ее.

— Я не думаю, что он был единственным, кто использовал "Свет софитов", — продолжил Алекс. Он открыл записную книжку мертвого рунописца и показал, какими аккуратными, но простыми были ранние конструкции в книге. — Чем более продвинутыми они становятся, тем более хаотичными они становятся. Он как будто забыл, как рисовать основные символы.

— Люди, находящиеся под воздействием наркотиков, изменяющих сознание, часто теряют мышечную координацию, — сказал Игги.

— А теперь взгляни на это, — сказал Алекс, кладя блокнот Арло Харпера на стол, чтобы Сорша и Игги могли его видеть. — Посмотрите, как хорошо нарисована эта руна барьера. Он перевернул несколько страниц, и руна становилась все более и более неузнаваемой, а линии становились волнистыми и нечеткими.

Сорша протянула руку и перевернула еще несколько страниц.

— Здесь становится лучше, — сказала она, указывая на более прямую линию.

— Но в то же время это проще, — сказал Игги.

— Это восходит к основной руне барьера, — сказал Алекс. — Я не знаю почему, но это не имеет значения. Это тот же прогресс, который мы наблюдали в случае с мертвым рунописцем. Я думаю, что и он, и Арло Харпер используют "Свет софитов" для улучшения своих рунических конструкций.

Сорша выругалась, чего она почти никогда не делала.

— Харпер и другие рунописцы, кажется, не так хорошо разбираются в вашем ремесле, — сказала она Алексу и Игги. — Что такой человек, как ты, может с этим сделать?

— Страшно подумать, — сказал Игги. — Не зря правительство поручило вам найти "Монографию Архимеда". Считается, что описанные в ней конструкции чрезвычайно мощные, а значит, и опасные. А это, — он постучал по блокноту Арло, — это может создать дюжину "Монографий", если попадёт не в те руки.