Девять месяцев. Случайный наследник Морозова (СИ), стр. 41

Его сестра ведёт себя как ребёнок. Она обнимает меня, хлопает в ладоши, убегает в зал работать, снова возвращается для того, чтобы лучше рассмотреть кольцо, которое сразу было не видно, потому что с шоколадом я работала в перчатках.

–Ты сможешь задержать Дамира? – она в очередной раз забегает ко мне в цех. – Папа едет в ресторан!

Я от шока роняю миску.

–Майя! Ну ты… зачем ты это сделала? Зачем рассказала? Дамир должен был сам это сделать. Ты понимаешь? О, Господи…

–Ты сама мне сегодня сказала, что такое счастье скрывать от человека – это бесчеловечно, – надувается сестра Дамира. – А папа….

–Что папа?

Раздаётся у нас за спинами грозный голос. Вздрогнув, мы с Майей синхронно оборачиваемся на Морозова.

Опять этот строгий взгляд, пробирающий до печёнок!

–Ну! И что «папа»?

–Папа теперь знает, что будет дедом, – на выдохе пищит Майя.

Морозов шепчет ругательства, а после… вдруг расстёгивает и дёргает из шлёвок штанов ремень.

–Иди сюда… – наступает на сестру, щёлкая им в воздухе. – Давно нужно было это сделать!

–Ты не посмеешь! – Майя взвизгивает и прячется сначала за меня, а потом и вовсе убегает в зал.

Конечно, Дамир за ней не гонится. Он только разворачивается и набирает воздуха, чтобы всё мне высказать, но я уже успеваю его обнять.

–Предлагаю смириться со счастьем, – шепчу ему на ухо. – Просто представь, как все эти люди будут любить нашего сына. Кто мы такие, чтобы его этого лишать? А твоя мама…

Морозов сжимает меня в ответ.

–А мама мне уже весь мозг проела, что, когда я буду в её возрасте, я буду жалеть о каждой минуте своей принципиальности. И о том, что людям нужно давать второй шанс.

–Думаешь, всем? – хмурюсь, мгновенно проецируя это на свою жизненную историю.

–Тем, кто пытается этот шанс заслужить, наверное. – Морозов целует меня в лоб. – А вообще я пришёл сказать, что у нас в зале жалоба. Ты украсила три десерта не сахарной пудрой, а солью.

–Что? – хватаюсь за сердце. – Нужно срочно переделать и извиняться.

Эпилог

Настя Морозова

–Деда! Ну деда! Ты же конь! Рычи, как конь!

–Внучек, а разве конь рычит? Давай–ка слезай с дедушки… – Вере Петровне всё–таки удается снять с генерала нашего маленького хулигана.

Отец Дамира, смеясь, садится на диван и откидывается на подушки, тут же оказываясь в объятиях Антошки.

–Деда, почитай!

–Ух! Это лучше к бабушке.

–Я хочу, чтобы ты. Ба…

–Что, мой дорогой?

–Яблочко почисть, пожалуйста… – мяучит хитренько.

А дальше Антон Дамирович чинно сидит на диване между дедом и бабушкой, слушая сказку и уплетая из рук Веры Петровны фрукты. Как маленький барин.

Я наблюдаю за этой картиной из коридора в дверную щелку и, вроде бы, понимаю, что сын не только образно сел на шею к старикам и катается, он полноценно это проделывает с генералом в реальности, только дай возможность, но остановить этот регулярный праздник непослушания у меня нет сил.

В конце концов, кто я такая, чтобы решать, как бабушка и дедушка будут проявлять свою безграничную любовь?

Чувствую, что сзади подходит Дамир и тоже смотрит.

Оборачиваюсь, улыбаясь, и прижимаю палец к губам, потому что муж хмурится.

–Тсссс…

–В смысле «тссс»? Они же балуют Тоху! Он потом еще неделю будет «на голове ходить»!

Этот разговор – риторический и регулярный. Не требующий мер или действий. Просто нужно переждать, пока Дамир немного побурчит.

На самом деле, мне кажется, что он просто немного завидует Антошке, потому что у него самого с родителями в детстве не сложилось.

У меня от этой мысли каждый раз внутри что–то сжимается.

–Хочешь… – шепчу на ушко мужу, – мы сейчас приедем на прием, и я украду тебе самые вкусные фрукты?

–Со шведского стола? – смеётся Дамир.

–Ты зря недооцениваешь мои таланты… – складываю капризно губы и веду пальчиками по лацкану пиджака мужа.

Замечаю в его глазах всколыхнувшееся пламя желания.

Выдохнув, Морозов вжимает меня в стену и скользит руками по моим бедрам, обтянутым шелковым платьем.

–Ты такая красивая… – шепчет мне горячо на ушко и сразу же, не давая опомниться, целует.

Между бедер сладко сводит. У нас с мужем почти два месяца ничего не было. Сначала я улетала в Питер на фестиваль. Потом Дамир помогал Марко открывать свой ресторан в Италии. Антоша заболел, и я составить компанию не смогла. А когда Морозов вернулся, нас накрыл апокалипсис из ремонта, открытия двух кофеен и продажи нового агрохолдинга, о котором, вообще–то, мечтала моя свекровь, но ей так понравилось быть просто женой и бабушкой, что пришлось этот проект отпустить. Теплицы у свекрови теперь прямо на участке – для души и витаминов внуку.

–Предлагаю забить на вечер и поехать домой, – мурлычет мне на ушко муж. – Или я тебя трахну прямо здесь.

–Ещё один незакрытый гештальт? – подразниваю. – Привести к себе в комнату девчонку, пока родители не видят….

Морозов со стоном впивается в мои губы и подхватывает на руки.

–Прачечная или спальня? – рычит, поднимая своим возбужденным тоном по моему телу мурашки.

–Мы опоздаем на мероприятие, – смеюсь. – Имей совесть. Ты всё–таки генеральный спонсор конгресса. Люди ждут речь! У тебя встречи.

–Ты права, – со вздохом отпускает меня Дамир, но всё–таки успевает пройтись пальцами у меня в трусиках. – Но после торжественной части мы сбежим. Арррр… Как подумаю, что ты без меня вот такая ходишь, крыша едет.

–А ты без меня? – отвечаю ревниво. – Не смотрел на итальянок?

–Я там только с закрытыми глазами ходил…

Хохочу. Врет, конечно, но приятно. Да и в верности мужа я не сомневаюсь.

–Тихо ты, – зажимает мне рот Дамир. – Сейчас Тоша услышит и…

С криками «мама» сын уже вылетает из комнаты.

–Ну бестолковые! – всплескивает руками свекровь. – Дед его отвлекает–отвлекает, а они до сих пор не ушли!

–А нужно было срочно подписать документы для налоговой, – разводит руками Морозов, – по агрохолдингу, мам. Пришлось врубать вашего «мамонта» в кабинете отца. Между прочим, впервые в жизни не взял с собой ноут!

Дамир подхватывает Тошу на руки и кружит.

–А ты что? Уже соскучился? Кто баловался?

Сын смеётся и требует, чтобы отец его дальше продолжал кружить.

–Вот и как теперь его забирать? – вздыхает свекровь.

–Придется использовать запрещенный прием, – смотрит на отца Дамир.

–Никаких кораблей! – багровеет тот в ответ.

–Прости, ты сейчас сказал, что бумажные модельки тебе дороже? – мгновенно закипая, ощетинивается муж.

Нам с Верой Петровной приходится растащить мужчин по разным углам дома.

Нельзя сказать, что отношения между отцом и сыном за последние два года стали очень теплыми, мне кажется, что общение всей семьей – это исключительно жест доброй воли со стороны Дамира. Ради тех людей, которых он любит, а они, к его сожалению, любят старого генерала, поэтому – терпит.

Сегодня мне сложно представить, что когда–то свёкр был бескомпромиссным домашним тираном. Веру Петровну он обожает и немеет от взгляда, а Антошку пока ни на какую военную романтику не сманивает.

Сбежать снова нам с мужем удается, когда ребёнок отвлекается на мультики и дедушкин корабль.

Дамир держит меня за руку, пока уверенно ведет машину.

–Не жалеешь, что стал спонсором?

Пытливо смотрю в его профиль. На мой взгляд, это было одновременно очень правильное и сложное решение.

–Почему ты спрашиваешь? – бросает на меня взгляд муж. – Степан Дмитриевич подарил мне слишком много, чтобы я его не поддержал.

–Если бы ты не захотел касаться темы болезни, тебя бы никто не осудил, – пожимаю плечами.

–Глупости сейчас говоришь, – хмурится муж. – Сама по себе, Настя, болезнь близкого нейтральна. Это факт. В болезненные эмоции его окрашивают наши несбывшиеся мечты и тоска.

Сжимаю его руку.

–Ты молодец. И сегодня мы увидим тех, кому повезло встретить на пути Ермолина.