Спутница орков (СИ), стр. 42

Чувствую руку Янара на своём плече и выпрямляюсь, ощущая, как он обнимает меня. Прижимается губами к волосам, делает глубокий вдох, а у меня всё внутри замирает от сладкого восторга.

— Вырвались, — низко и уверенно говорит он и прижимает к себе чуть крепче. — Ты умница, Иола. Стойкая. Смелая.

Его похвала отзывается во мне теплом. Оборачиваюсь, встречая его сильный взгляд. Красивое суровое лицо, у виска тонкая царапина. Лук уже за спиной. И в глазах что-то такое горячее и глубокое плещется…

— Я же ничего не делала, — тихо произношу я, пытаясь улыбнуться.

— И это правильно, — едва заметно улыбается он самым краешком губ. — Пить хочешь?

И в этом простом вопросе столько тепла и заботы обо мне, что у меня щиплет в глазах. Я киваю. Он отстёгивает от седла флягу, протягивает мне.

Опускаю глаза на свои пальцы, они подрагивают от напряжения — настолько сильно я цеплялась за гриву. Янар поддерживает, накрывая мои пальцы своими. Помогает напиться.

Прохладная чистая вода будто к жизни меня возвращает. Очень кстати. Глубоко вдыхаю, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.

Оларх оглядывается на меня, заставляя меня затаить дыхание от его пристального взгляда. Он как раз прячет очищающий артефакт и крепит топор на пояс. Улыбаюсь ему, и его взгляд смягчается.

Рядом с нами едет Тахир. Один кинжал уже на поясе, он заканчивает очищать второй. Увидев, что я смотрю на него, он подмигивает мне и усмехается уже почти привычно.

Живы. Все трое. И я жива, в кольце их рук, окружённая их внимательными взглядами.

Дальше едем быстро, но без спешки. Чувствую расслабленность Янара, даже Тахир снова принимается тихонько насвистывать что-то своё, гортанное и мелодичное. Оларх едет впереди, и я вижу его спокойствие.

Лес редеет. Сквозь стволы всё чаще пробивается низкое вечернее солнце, стелется золотыми полосами по мху, по палой листве. Пахнет хвоей, прогретой корой, тёплой землёй. Где-то в вышине перекликаются птицы.

И, странное дело, мне хорошо. После всего, что было… наверное, это неправильно, или я уже привыкаю ко всему этому хаосу вокруг меня. Но мне действительно очень хорошо и спокойно.

Я откидываю голову назад, на широкое плечо Янара, чуть поворачиваю лицо к нему и чувствую его горячие губы на виске.

Трепетно, конечно, поверить сама себе не могу, что я вот так, смело, позволяю себе с Янаром…

Ну и пусть! Мы живы!

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Просто так. Оттого, что мы живы, что еду вот так, с ними.

Когда солнце опускается совсем низко, лес наконец расступается.

Впереди, на пологом холме, появляется городок. Небольшой, но крепкий: высокий бревенчатый частокол, за ним приземистые дома, дозорная башня, дымки над крышами. У ворот люди с оружием, и среди них я вижу не только людей, но и орков.

— Вересковка, — говорит Янар.

— Тут… орки? — удивляюсь я.

— Тут всякие. Это старый форпост. В войну здесь стояли заставой. А как замирились, многие так и осели. Люди, орки, те, кто вместе воевал, кому уже не хотелось расходиться по разные стороны.

Янар вслед за Олархом направляет коня к воротам.

— Здесь должно быть безопасно, — добавляет он. — Хотя всё равно следует держаться настороже.

— Безопасно? — тихо переспрашиваю я.

После того, что было в лесу, это слово кажется странным.

— Тех, кто шёл за нами, мы изрядно проредили, — отвечает Янар буднично, будто речь о погоде. — Кто уцелел, тех мало. На такой городок, полный воинов, открыто они не сунутся. Переждём здесь, пока не подойдёт мой отряд от границы. Тахир и Оларх тоже возьмут своих. До столицы уже крепким отрядом пойдём.

Глава 45. Вересковка

Стражник у ворот — крупный седоватый мужина — явно узнаёт Оларха. Я вижу это по тому, как меняется его лицо: уважение, смешанное с чем-то вроде благоговейного трепета. Он вытягивается, прижимает кулак к груди.

— Проезжайте, честь для нас, — говорит он, и перед нами торопливо распахивают ворота. — Староста Хардвиг предупреждён.

Мы въезжаем в Вересковку, и я чувствую, как внутри будто сжатая пружина разжимается. Не до конца, но достаточно, чтобы дышать свободнее.

Вечернее солнце заливает улицы мягким золотом.

Копыта глухо стучат по утоптанной земле. Дома здесь бревенчатые, приземистые, но крепкие и добротные. Улица широкая, ведёт к центральной площади. Я замечаю, что здесь и правда орки и люди живут вместе: у колодца орк набирает воду, рядом женщина-человек развешивает бельё.

Я обращаю внимание на необычную пару: высокий орк ведёт за руку невысокую женщину-человека, они поглядывают друг на друга, как влюблённые, даже улыбаться от взгляда на них хочется.

А ещё в Вересковке пахнет хлебом. И жизнью. Два дня в седле, засады в лесу, бои… теперь всё это кажется далёким, как сон.

На площади нас встречают. Высокий, широкоплечий мужчина в добротном дублете выходит вперёд. Властный сильный взгляд, суровое лицо, седина на висках, тяжёлый взгляд. Одет богато, но без излишеств: тёмный дублет, серебряная пряжка на поясе, длинный кинжал на поясе в добротных ножнах.

— Добро пожаловать в Вересковку, — его голос низкий, раскатистый. — Я Хардвиг, староста этого города. Меня предупредили, что вы прибудете. Окажите честь, примите кров и стол.

Он не похож на тех старост, что я видела в замке. Те были суетливыми, кланялись графу, боялись косых взглядов.

Этот внушительный. Очень. Ростом с моих орков, в плечах даже пошире Оларха будет. От него веет силой, привычкой к тому, что ему все подчиняются сразу.

А ещё Хардвиг держится с наследниками на равных, без тени подобострастия. После обмена приветствиями, староста говорит:

— Гостевой дом готов. Прошу за мной. И стол уже накрывают.

Дом просторный. Две служанки уже хлопочут — расставляют приборы, подносят блюда. Жареное мясо источает такой аромат, что я сглатываю слюну. В камине весело трещат дрова, на стенах колышутся тени. Тахир с преувеличенным удовольствием втягивает носом воздух и закатывает глаза.

— После лесных привалов, то, что нужно, — замечает он, собственническим прикосновением к моей спине направляя меня к столу.

Сажусь за стол, и тут только обращаю внимание на служанок. Они молоды и очень красивы, в нарядных одеждах. И как они смотрят на моих орков…

Внутри всё аж злым огнём вспыхивает! Очень уж стреляют глазами, и всё время держатся поближе, так, чтобы можно было руку протянуть и огладить выпячиваемые прелести.

Едва удерживаю своё лицо от гримасы. Насмотрелась я на такое в замке, когда почётные гости графа навещали. Гости-то почётные не удерживались. И прелести гладили. И уединялись потом…

Опускаю глаза, отгоняя воспоминания. А потом вздрагиваю от тихого, пугающего голоса Тахира.

До меня даже не сразу доходит смысл его слов, а когда осознаю, вскидываю на него быстрый взгляд. И краснею от того, что все трое моих смотрят только на меня. Зато служанки буквально каменеют и суетливо выбегают из просторной комнаты.

Тахир едва уловимо усмехается и пододвигает ко мне тарелку, буквально заваленную ароматной едой.

Я между ним и Олархом. Янар напротив.

Тахир начинает рассказывать мне про то, что мне обязательно надо попробовать вот этот пирог, так, как в Вересковке, его нигде не делают.

Только сейчас понимаю, насколько голодна и устала. Благодарю Тахира, смущённо улыбаюсь Оларху и Янару и принимаюсь за еду.

Тепло, еда, мягкий свет свечей — всё это кажется почти нереальным после пережитого в пути. Тело требует отдыха, и я чувствую, как веки тяжелеют.

Тахир и Янар ведут неторопливую беседу про путь к столице, я прислушиваюсь вполуха и благодарю Оларха, когда он подливает мне горячий ароматный взвар.

Но что-то меня беспокоит почему-то, несмотря на мирный ужин в безопасном доме.

Не сразу понимаю, что именно, не так. А потом доходит…

Замечаю краем сознания, уже сквозь наваливающуюся дрёму. Тахир, Оларх и Янар сидят так, чтобы видеть и контролировать все двери и окна.