Спутница орков (СИ), стр. 38

Оларх молчит, не спрашивает больше ничего. И наводящих вопросов не задаёт. Наверное, это правильно, потому что я в полном смятении.

Прерывисто вздыхаю и откидываю голову назад, на плечо Оларха и тут же чувствую лёгкий поцелуй в моих волосах.

Так, в молчании и едем дальше.

Первый привал делаем у небольшого озерца. Вода тёмная, спокойная, в ней отражаются кроны деревьев. Янар спешивается первым, обходит поляну, вглядываясь в кусты. Тахир достаёт круглый артефакт — тот загорается мягким зелёным светом.

— Чисто, — говорит Тахир.

Только после короткого кивка Янара Оларх помогает мне спуститься, и его руки задерживаются на моей талии дольше необходимого. Я чувствую это мгновение всей кожей.

Тахир мне находит дело, мыть овощи, и я бросаю на него благодарный взгляд. Понимает, что мне нужно руки занять чем-то занять, чтобы от мыслей отвлечься.

За едой завязывается беседа, и я постепенно расслабляюсь, слушая их низкие уверенные голоса.

Затем едем дальше. В молчании с Олархом мне хорошо. Даже придрёмываю иногда в его надёжных объятиях. Замечаю, что постепенно расслабляюсь и начинаю получать настоящее удовольствие от этого пути вчетвером.

Это намного лучше, чем на корабле. И уж точно спокойнее, чем то, когда я ехала по лесу одна. Тогда, в моём первом пути после побега из замка, я была совсем одна, и совершенно беззащитна, сейчас я это со всей отчётливостью понимаю.

Мне по-настоящему везло, я встретила добрую женщину, а могла бы и разбойников каких…

Посматриваю на моих орков, замечая, что я действительно уже думаю о них, как о моих… Не только об Олархе так думаю. Тахир и Янар тоже мне важны. Очень.

На новом привале я принимаю окончательное решение пока не думать о будущем. Я ведь и не жила толком ещё. Очень мало знаю о большом открытом мире.

Почему бы моей жизни пока не побыть такой? В пути, среди ненавязчивой заботы трёх сильных надёжных мужчин.

Я чувствую их внимание постоянно. Они часто делают привалы.

Как-то незаметно получается, что все трое то и дело оказываются рядом со мной. Тахир увлекает лёгкой беседой, в которой я забываюсь. Янар и Оларх тоже окутывают своим надёжным присутствием.

Все трое находят и повод, и возможность ко мне прикоснуться, стоять близко, так, что дыхание спирает.

И делают они это так… естественно, что мне и возразить повода нет. Да и не хочу. Приятно мне это. Очень. Сама тянусь. К каждому.

Прислониться к Оларху, когда он приобнимает меня за плечи. Принять еду из рук Янара, а потом замирать от сладкого восторга, когда он пересядет рядом, и начнёт показывать, как правильно заворачивать сыр в лепёшку, чтобы на три укуса. От его близости и того, как ловко его сильные пальцы направляют при этом мои.

Тахир тоже не теряется. То на моей сумке ремень поправит. То приобнимет.

И забалтывает меня всё время. За это я ему особенно благодарна. Он очень интересно рассказывает и о степи, и о том, что видели в королевстве. Да и Янара с Олархом он находит возможность разговорить.

На вечернем привале мы в гуще леса. На небольшой поляне орки решают развести костер и здесь же заночевать. Рвусь помочь с чем-нибудь, но понимаю, что эти трое уже всё быстро и ловко развернули без меня.

Мне остаётся только сесть на поваленное дерево между Олархом и Янаром, напротив Тахира, и, прищуриваясь от удовольствия, есть вкуснейшую походную еду.

Убираем мы всё уже вместе. Я устраиваюсь у костра, доставая шитьё. Разговор идёт сам собой — про орочий быт, про то, как они живут. Очень интересно и необычно. Мне очень нравится про это слушать.

А потом Тахир и Оларх начинают обсуждать свойства разных камней для артефактов. Замечаю, что они очень много об этом знают. Их беседа очень напоминает ремесленную, а потом понимаю из разговора, что они многое делают сами.

— Я думала, воины только воюют, — улыбаюсь я. — Получается, что вы ещё и артефакторы?

— Нет, только я, — отвечает Тахир. — В орочьих племенах каждый воин владеет ремеслом. Янар — оружейник, Оларх — резчик по камню, я — артефактор. Плюс целительство у меня ещё, это уже от силы духов.

— Как получилось, что вы дружите? — спрашиваю я, когда взгляды всех троих задерживаются на мне.

— Это не дружба. Это — тугхаррат, — называет Янар орочье слово. — У людей нет такого. Ближе всего по значению… сотрудничество, или боевое братство. Вырастает из детских тренировок. Для каждого из нас внутри племени сверстники очень быстро перестали быть ровней. Отцы искали тех, с кем мы могли бы тренироваться на равных. Нашлись в других племенах. Старшие сыновья вождей.

— Я думала, племена далеко друг от друга.

— В глубине степи есть большой… скажем так, город, Урхиал-Айлх. Очень большая постоянная стоянка. Племена уже давно не разрознены, и вожди предпочитают жить в Айлхе, оттуда удобно всем управлять. Так что мы росли вместе.

— И что, вы сразу подружились? — тут же спрашиваю я, настолько это всё мне интересно.

— Поначалу непросто было, — усмехается Тахир. — В двенадцать лет Оларх постоянно вызывал меня на бой без правил.

— Ты жутко раздражал, — бросает на него мрачный взгляд Оларх. — Слишком много болтал.

— А ты всегда молчал, — тут же прищуривается Тахир. — И бесил этим дико. С Янаром хоть что-то обсудить можно было.

Оларх едва заметно улыбается уголком губ и поясняет мне:

— За нашими боями всегда Янар следил. А когда видел, что вот-вот покалечим друг друга, разнимал. Нас обоих раскидывал играючи.

— И как же так получилось, что вы стали… — затрудняюсь я вспомнить названное мне орочье слово.

— Тугхарами? — подсказывает Тахир и тут же поясняет: — Это больше, чем дружба. Не побратимы ещё, но намного больше, чем друзья. Те, с кем охотно делишь и путь, и еду, и кров. Кому подставишь спину, не задумываясь.

На мой вопрос вдруг отвечает Оларх.

— Тахир однажды мне задал вопрос, — в его низком голосе появляются тёплые ноты. — Почему мы даже вдвоём не можем одолеть одного Янара.

— Точно, — подхватывает Тахир, широко улыбаясь. — Ты подумал-подумал, и предложил тренироваться вдвоём. Тогда и выяснилось, что когда мы заодно, у Янара нет шансов.

Янар улыбается краешком губ.

— Вы сильные воины. Я многому учился у вас.

Я улыбаюсь и продолжаю расспрашивать. В основном рассказывает Тахир, и это невероятно интересно.

Костёр трещит, начинает темнеть, а я вышиваю в свете светящегося камня, который пристроил рядом со мной Янар. И слушаю, как они втроём подростками пошли в горы и встретили снежного духа.

Янар иногда поправляет Тахира, да и Оларх изредка вставляет «не так всё было».

А потом Тахир заворачивает такое, что я смеюсь от души, запрокинув голову.

Смеюсь, и всё никак не могу успокоиться. А потом смотрю на Янара с Тахиром, и по всему телу жаркой волной обдаёт от того, как они на меня смотрят. Тяжёлыми, горящими мужскими взглядами.

— Красивый смех у тебя, — пристально глядя на меня, произносит Янар. — Всё время серьёзная такая. Думал, не скоро услышу. И услышу ли.

Смущаюсь, и Янар встаёт и говорит, что сейчас стемнеет, и надо готовиться ко сну.

Мужчины быстро распределяют очередь, кто когда будет оставаться на страже. Тахир вызывается первым, Янар отдаёт вторую очередь Оларху, а сам берёт самую сложную часть ночи перед рассветом.

Тахир и Янар отходят к коням, достают из седельных сумок несколько покрывал, а я поворачиваюсь к Оларху. Я очень хочу спросить, но как, с чего начать…

— Спрашивай, Иола, — понимает меня с полувзгляда Оларх. — Говори, как есть.

Прерывисто вздыхаю. Всё-то он видит. Но всё-таки решаюсь задать мучающий меня вопрос.

— Оларх, ты… Вы говорите, что три мужа, три косы… Ты так спокойно это воспринимаешь.

Он молчит, потом притягивает меня ближе.

— Я не слепой, Иола. Я видел, как ты смотришь на нас. Не только на меня. И на Тахира, и на Янара. С самого начала. И в нашу первую встречу. В городе. На корабле. Сейчас тоже в дороге. На самом деле ты уже выбрала. Всех троих. Просто пока не готова это понять и осознать. Мы подождём, когда поймёшь, что на самом деле мы уже все трое — твои. А ты уже — наша.