Спутница орков (СИ), стр. 22

— В смысле я когда-нибудь хочу, конечно, — говорю я. — Но явно не сейчас.

Сердце бьётся так сильно, что отдаётся в пальцах. Орки молчат, и только благодаря этому я чувствую в себе силы объяснять.

— Я только выбралась, — продолжаю, чувствуя, как голос дрожит, но всё же держусь. — Только получила свободу. Я ещё сама не понимаю, кто я теперь. Где буду жить. Что буду делать. Мне надо добраться до столицы. Устроиться. Найти работу или службу. Понять хоть что-то про себя. Кто я вообще есть…

Я запинаюсь, потому что в груди становится больно.

Слишком много всего. Слишком быстро.

— Я не могу сейчас, — добавляю я, расправляя плечи и глядя во внимательные глаза Янара. — Даже думать об этом не хочу. Не спрашивайте меня, пожалуйста. Я просто не могу.

В каюте становится очень тихо. За стенкой слышится глухой шум корабля. Скрип дерева. Далёкий голос матроса. Плеск воды о борт.

Янар смотрит на меня долго. Так пристально, что хочется съёжиться. Но я сижу прямо. Пусть пальцы сжаты. Я сказала, как есть. Наконец Янар коротко кивает.

— Хорошо, я понял, — кивает Янар и разворачивается к двери.

Я моргаю. И всё? Непонятно мне совсем, для чего ему эти вопросы нужны были. Грудь вдруг сжимает так, что дышать больно. Мне почему-то хочется заплакать. Совершенно не понимаю, отчего.

Невольно смотрю на Оларха и расслабляю плечи. Почему-то именно взгляд его чёрных непроницаемых глаз тут же успокаивает меня.

Хорошо, что он тут. Мне правда в его молчаливом присутствии легче.

И тут на пороге появляется Тахир. Встаёт в проёме, опираясь рукой на косяк.

Всё-таки он красивый такой… Волосы убраны назад, он в своей кожаной броне, подчёркивающей его идеальный рельеф. Изумрудные глаза устремляются ко мне, и меня просто в жар бросает.

Тахир улыбается мне так, что у меня всё сладко вспыхивает внутри. Его властные губы на моих губах, ласкающие руки и пальцы. Жар поднимается от груди к лицу, и я поспешно сжимаю пальцы на коленях.

Янар смотрит на него тяжело. Как и Оларх.

Тахир стоит под этими взглядами, не двигаясь, а сам пристально смотрит на меня. Лицо становится серьёзным, и голос тоже меняется. Низкая, густая сила в его голосе сохраняется, но теперь в неё вплетается бархатистая хрипотца.

— Шёл к тебе, услышал, Иола. Ты мне вот что скажи. Чего боишься на самом деле? Меня? Или самого слова «жена»?

От этого вопроса внутри всё замирает.

Я облизываю пересохшие губы и тут же жалею. Взгляд Тахира темнеет. Всего на миг. Потом он опускает ресницы, будто сам себя удерживает, и от этого у меня внутри становится ещё горячее.

Он смотрит так, что жар снова поднимается к лицу, а губы начинают гореть, как от вчерашнего поцелуя.

Янар резко переводит взгляд на Тахира.

— Достаточно. К этому не возвращаемся.

Тахир усмехается и иронично смотрит на него, а потом пристально на меня.

— Не буду требовать с тебя ответа, Иола, — улыбается мне он уже совсем другой, открытой улыбкой. — Но ты подумай об этом.

Я даже дыхание перевожу, что можно не отвечать.

— Мы будем сходить с Иолой на берег? — резко переводит разговор Тахир, глядя на Янара.

Тот делает паузу и кивает.

— Пройтись по твёрдой земле полезно, — говорит Янар. — Мы подходим к портовому городу у устья Великой. Рейваль. Там корабль встанет пополнять припасы.

— Говорят, там отменные лавки, — прищуривается Тахир. — Иоле понравятся ткацкие ряды. Рейвальские нити даже у нас славятся.

Я округляю глаза, позабыв обо всём.

— Рейвальские нити? — я аж вскакиваю. — А мы сможем? — и тут же осекаюсь. — Нет, если у вас свои дела там, я не буду вас стеснять, но если мимо будем проходить… Мне хоть посмотреть на них. Марта столько о них рассказывала…

И вот тут я осекаюсь. Ох, меня же считают погибшей. За своими бедами я так и не подумала о Марте и Фирре, они наверняка оплакивают меня. Остальным-то всё равно, а этим славным людям, которые столько мне помогали…

Решаюсь дать им весточку о себе, когда устроюсь и заработаю. И подарки хорошие прислать.

— Можно, конечно, — усмехается Тахир. — Обязательно зайдём.

— А мы прямо сейчас? — Я уже не могу сдержать улыбки.

Рейвальские нити, подумать только! Я смогу посмотреть на эту красоту…

Комнату неожиданно наполняет низкий сильный голос Оларха.

— Сначала завтрак.

Коротко. Невозмутимо. Так по-оларховски, что я улыбаюсь шире, глядя на него.

— Да, как раз позавтракаем и причалим, — коротко подтверждает Янар.

Тахир подмигивает мне и уходит в гостиную. Янар следом.

Только Оларх задерживается, пропуская меня вперёд.

Когда я прохожу ближе, он вдруг протягивает руку и удерживает меня за запястье.

Я останавливаюсь и буквально каменею от неожиданности и этого властного и… предельно осторожного захвата.

Вскидываю на Оларха взгляд, и в груди у меня вспыхивает такой жар, что приходится снова опустить глаза.

— Я хочу напомнить тебе, Иола, — понизив голос, мрачно и жёстко произносит Оларх. — Ты никому и ничего не должна.

Глава 25. Напоминание

Оларх смотрит на меня пристально, сверху вниз. Всё ещё держит меня за запястье, ошеломляя тем, как этот плотный захват ощущается бережным и осторожным.

Высокий мощный орк идеально соизмеряет свою силищу, и от этого дыхание перехватывает, а внутри теплеет.

Опускаю взгляд на его большую руку, удерживающую мою. На крупные и длинные пальцы, явно очень сильные. Моё запястье кажется таким тонким в этой ручище…

Я никому ничего не должна… Так он сказал. Горло сжимает. Даже слёзы подступают к глазам. Нашёл же слова. И так вовремя!

— Спасибо, — говорю тихо.

Получается совсем слабо, и я вскидываю взгляд на Оларха. Его чёрные глаза смотрят так пристально, что мне снова становится жарко, и я не знаю, как унять этот жар.

Щёки горят. Сердце стучит слишком быстро.

Он медленно проводит большим пальцем по моему запястью, и отпускает мою руку.

Я делаю вдох, признавая своё право не быть должной никому. Даже себе не должна ничего, а именно — немедленно торопиться становиться другой.

Это странная мысль. Такая простая, что она потрясает меня до глубины души.

И вдруг Оларх медленно поднимает руку к вороту моего походного костюма.

Я замираю, не дыша, а он только поправляет ворот, чуть сдвинув ткань у горла. А затем молча поправляет пояс на талии, иначе укладывая складки.

Плавные уверенные движения. Спокойные. Будто ничего особенного не происходит.

Только я перестаю дышать.

И снова ворот. Его пальцы касаются плотной ткани совсем рядом с кожей. Тёплые. Большие. Уверенные, и при этом осторожные до невозможности…

— Расправляй складки тщательнее, — говорит он мне. — Иначе натрёт в долгой дороге.

Его голос звучит более низко, и хрипло. И от этого глубокого звучания по коже бегут мурашки.

Оларх уже отпустил меня, но не отходит. Близко очень стоит. Неподвижно. Я слышу, как он дышит, медленно и глубоко.

Моё же тело охвачено настоящим ураганом ощущений, непонятных, страшных и очень… сладких.

Не зная, что делать, но и не находя в себе силы отойти от него хоть на шаг, я опускаю глаза на свою талию. Действительно, так удобнее.

Наверное, я должна снова поблагодарить, но точно не смогу произнести ни звука. От его прикосновений у меня всё внутри горит.

Поднимаю голову и совсем уж впадаю в оцепенение, проваливаясь в бездну его чёрных глаз.

Оларх пристально смотрит мне в глаза. Неподвижно.

Я должна бы отступить. Наверное. Или хотя бы опустить взгляд, отойти, скрыться, как делала всю жизнь, когда мужское внимание становилось слишком тяжёлым.

Но почему-то сейчас не отступаю. Стою, как зачарованная, чувствуя, как у меня внутри всё горит и дрожит.

Он слишком близко. Настолько близко, что я чувствую его мужской, нестерпимо притягательный запах.

Его плечи закрывают от меня почти весь проход. Огромный. Мрачный. Сильный.