Кушетка и бутыль, стр. 13

Гармония оглушила. Заставила стонать от восторга. Чувствовать дыхание чужой жизни, улавливать звучание тонких струн чужих мыслей, открыться другому, стать уязвимее, и осознать, что другой так же уязвим. Черлинд поймал взгляд Эрслоу и понял, что она тоже не испытывала ничего подобного, а сейчас упивалась каждой каплей перепавших ощущений. Он уверенно добавил к общему слиянию единение тел и окончательно понял, что. даже если сейчас весь мир провалится в пустоту небытия, они с Эрслоу этого просто не заметят.

Уже после, обнимая ее со спины около стола в белой комнате с выходящим на удивительный город окном, Черлинд поймал одну забавную мысль.

— Скажи, — он наклонился к уху хранительницы и чмокнул где-то за ним. — Как много времени проходит от ухода самого слабого в текущем поколении до кого-то сидящего посередине стола?

— Очень по-разному. Поколения отличаются друг от друга. Неизменно только одно: все юные, оставшиеся без предназначения на момент ухода сильнейшего из старшего поколения, отправляются вместе с ним. Стол не любит слабаков.

— А бывает так, что какие-то места остаются не занятыми?

— Да. Но редко.

— А можно ли победить хранителя из старшего поколения, когда еще не ушли те, кто ниже его по иерархии.

— Конечно. Но это сложно. Вот молодняк и идет по пути наименьшего сопротивления. Просто ждет, — она развернулась и посмотрела в его глаза. — Почему ты спрашиваешь?

— Жажду получить место посередине стола. И чем раньше, тем лучше.

— Для чего? — Эрслоу прищурилась.

— Отец хотел увидеть внуков, — бесхитростно пояснил Черлинд. — Опять же, если правильно помню, дети добавляют магической энергии.

Хранительница мертвых покачала головой.

— Не спеши, — перешла на шепот. — Успеем. Мне пока достаточно тебя. Что до силы… Если способ Маруна сработает, то я могу подарить тебе куда больше.

— Плевать на нее, — он почувствовал себя вздорной девицей. Вроде только миг назад говорил, что дети помогают наращивать силу, а сейчас испугался желания Эрслоу зря побеспокоить мертвых. — Мне тоже пока достаточно тебя.

— Вот и хорошо, — улыбнулась женщина. — Одевайся и продолжим занятия. До середины стола надо еще дорасти.

Черлинд покачал головой. Успеется. Пока хочется побаловаться.

Глава седьмая Взрослые испытания

И под пытками не вспомнил бы, как провел следующие три дня. Не появлялся у кушетки, не смотрел на звезды, не думал о родителях и их планах. Был рядом с любимой и не хотел ничего другого. Эрслоу не осталась в стороне. Вглядывалась в него затуманенными страстью глазами, улыбалась и смеялась гораздо чаще, чем раньше. Будто весь мир сузился до них двоих. Черлинду показалось даже, что если бы в эти дни их побеспокоил Гуру, наставница не заметила бы его присутствия. Жаль, что только показалось.

Он в очередной раз отвлек ее от занятий рассказом об отцовском аквариуме, плавно переходящим в поцелуи, когда почувствовал едва заметное колебание силы.

— Что это? — поинтересовался настороженно. — Не похоже на твоих помощников.

— Это не они, — спокойно заметила, в миг ставшая серьезной Эрслоу. — Это вызов. Кто-то сидит на моем кресле.

Черлинду захотелось выть. Мать все-таки сделала это! Зачем? Чтобы помучить его лишний раз?

— Оставайся здесь, — приказала Эрслоу ученику, а сама направилась куда-то в пространство.

Черлинд не послушался, отправился следом. С любопытством ребенка наблюдал, как наставница трансформировала одежду в подходящую для зала со Столом Предназначений, как она материализовалась у входа и спокойно направилась к своему креслу. А потом увидел мать, восседающую не на своем обычном месте, а в кресле Эрслоу, и страх за обеих дорогих женщин сжал колючей ладонью самую сущность, собрал всю энергию в неподвижный, мертвый комок.

Хранитель не мог не принять вызов. Хранитель не мог сражаться в полсилы. Хранитель не мог пожалеть соперника. Борьба за место всегда шла по-настоящему. Но хранитель не мог умереть во время поединка. Только после, если силы оставят его. Черлинд впитал эти знания с самым первым вдохом ученического тела, и сейчас лишний раз напоминал себе постулаты, пытаясь успокоиться.

Джуна ударила без слов и долгих вступлений. Обычная, заряженная огромной силой атака. Хлыст из мощи и боли. Эрслоу ответила витиеватым, но низкозатратным приемом, будто жалея энергию. Джуна не сдалась. Продолжила атаковать. Каждое новое нападение оказывалось изощренней и мощнее предыдущего. Эрслоу отбивалась одинаково, словно и не владела ничем другим. Улавливая, как нагрелся и замерцал воздух вокруг, Черлинд пытался понять, в чем дело: наставнице покорялись куда более сложные инструменты, но она отчего-то не применяла их. Изматывала противника? Или надеялась одолеть Джуну малой кровью? А может, просто берегла хранительницу света?

Пространство вокруг наполнилось разноцветными искрами. Наэлектризовалось и выпустило невидимые колючки. Несколько прибежавших взглянуть на поединок хранителей поспешили ретироваться. Большая концентрация энергии губила слабых. Черлинд уловил, как сила вокруг пришла в движение. Мать приготовилась к решительному удару.

Наставница не предпринимала ничего. Ждала. Черлинду захотелось прикрыть ее от атаки, спрятать, но он слишком хорошо знал: в чужой поединок не влезть. Посмотрел на Джуну. В глазах той была такая отчаянная решимость, что он невольно потянулся сознанием к Эрслоу, приказать отступить, наплевать на законы мироздания и сохранить свою жизнь.

Не успел. Удар обрушился раньше. Пространство вокруг дернулось, как в объективе камеры неумелого режиссера, и послышался знакомый стон. Протяжный, шершавый, ледяной. Мертвые не желали отдавать силы. Эрслоу шумно вздохнула, направляя струю воплей в соперницу. Джуна вскрикнула и рухнула на пол. Стон прекратился. Хранительница мертвых душ, изменив себе, растворилась в воздухе и направилась прочь из зала. Поединок закончился.

Черлинд поймал взгляд стоящего неподалеку Маруна. Никто лучше гармоничной пары, не чувствовал жива ли половина. Отец успокаивающе кивнул, и сын направился вслед за возлюбленной. Что-то подсказывало ему, что у его гармоничной пары тоже не все гладко.

Эрслоу стояла у окна в белой комнате и смотрела на город. Казалось, она пристально наблюдает за каждым из снующих вдалеке существ. Взгляд ее был сосредоточенным, но Черлинд жизнь готов был поставить: это только иллюзия. Судя по непривычному изгибу губ и собранным под грудью рукам, мертвые, там, откуда хранительница берет энергию, пытались отомстить чересчур алчному владельцу. Старались забрать обратно потраченное на поединок.

Черлинд потянулся к разуму Эрслоу. Не будь они гармоничной парой, все было бы сложнее, но единение сил помогало лучше понимать, что происходит с другим. Мыслями хранительница была там, в Мире мертвых. Вокруг нее стонали души, бесконечные мириады похожих друг на друга существ: голодных, злых, обделенных. Она держала подопечных в узде, не выпуская к живым, но это мучило неимоверно: каждая из душ норовила поранить, ударить, обжечь ненавистью. Эрслоу не роптала, происходящее было знакомо, но сегодня души особенно рассвирепели из-за того, что у них забрали слишком много.

Черлинду захотелось помочь, оградить любимую от посягательств, боли, ненависти. Подумал мгновение и решился. Вышел из белой комнаты и открыл ту дверь, за которой не было ничего, ступил на путь, которым уже шел однажды, проверяя свои возможности. Отправился в Мир мертвых, чтобы помочь душам успокоиться.

Обретая предназначение, каждый из хранителей получал свой источник силы: Эрслоу выжимала мертвые души, Дино — использовала энергию нитей, создающий разум Марун — один из родников, впадающих в Источник сущего. У каждого назначения были свои особенности и беды. Черлинд твердо знал: его Эрслоу досталось самое большое могущество и самая высокая цена. И он жаждал добыть для нее скидку.

Задумка была проста: добраться до душ и немного задобрить их своей энергией. Существовала только одна трудность — путь до мира мертвых вполне мог убить его, но тут Черлинд рассчитывал на помощь гармонии, если его энергия созвучна Эрслоу, дорога сильно потрепать не должна.