Кушетка и бутыль, стр. 12

— Она не раскрылась, отец, поэтому сказать наверняка ничего не берусь. Но я буду пытаться. Уж слишком мне хорошо рядом.

— Попробуй с другими, — ухмыльнулся Марун. — Из вашего поколения почти все с телами, выбор есть. Она, думаю, поймет. Как ни крути, Эрслоу одна из нас.

— Потом, — отмахнулся Черлинд, — успеется. Для начала точно пойму, что с Эрслоу нет шансов.

— Дело твое. Пока некуда спешить. Я бы, конечно, посмотрел на внуков, но отлично понимаю, что это фантазии немолодого хранителя.

— Почему? Может, Нариф и Ката…

— Может, — согласился Марун и замолчал.

Черлинд нахмурился. Не понимал отцовских сомнений. Создать малыша можно было с гармоничной парой, если вы оба находитесь в верхней половине Стола Предназначений. Ясное дело, попадали туда не сразу. Старшее поколение неохотно уступало места, для них потеря означала скорую смерть, а молодежи не всегда хватало умений победить в поединке. Но Ката и Нариф… У них все должно пойти как по реке времен.

— Показывай, как и что, — Черлинд поспешил сменить тему. — Вдруг пригодится даже такому, как я.

— На всякий случай поделись услышанным с Эрслоу, — рассмеялся Марун. — Чтобы она, если что, могла подпитать тебя. Говорят, у нее бесконечный источник.

— Только дорогой, — заметил младший хранитель. Видел несколько раз, что творится с наставницей после больших расходов энергии, и предпочел бы об этом не знать.

— Все имеет свою цену, — подытожил хранитель мыслей и махнул рукой, зазывая ближе.

Сын послушно направился к аквариуму со «светлячками». Отец был наставником не хуже Эрслоу.

Черлинд не решился показаться матери ни на следующий день, ни через два, ни через три. Сначала был слишком занят с отцом, потом с Эрслоу. А после пригласили за Стол Предназначений, и Джуна увидела старшего ребенка в зале. Смерила строгим взглядом и даже одарила довольной улыбкой.

— Ты сын своего отца, — заметила она с легкой ноткой уважения и следом будто забыла, что Черлинд создал тело.

Хранитель даже не обиделся. Что-то подобное он и представлял себе. Понаблюдал за реакцией остальных и решил, что тело вполне удалось. Разговоров о нем было больше, чем об опустевшем одиннадцатом кресле от конца.

После Джуна перенесла все семейство к себе. Она пребывала в почти юношеском возбуждении. На щеках ее выступил румянец, в глазах сверкали сумасшедшие искры. В доме было полно света и пахло утренней свежестью. Усадила всех на только что созданный диван и начала рассказ.

— Я нашла и испытала способ собрать всю силу поколений в одном ударе. Думаю, он будет убийственным даже для нее. Мы избавимся от Эрслоу, и можно будет не бояться смерти.

Черлинд покачал головой.

— Она такая же, как мы. Безвольный винтик большой системы. Даже если мы ее убьем, ничего не решим. Просто кому-то придется встать на ее место. Если ее победишь ты, — он выразительно посмотрел на мать, — то тебе. Поверь, это не лучшая участь…

— Ты у нас, конечно, осведомлен, — скривилась Джуна, дружба сына с хранительницей мертвых душ давно перестала ей нравиться. Оглядела остальных. — По делу замечания будут?

— Я склоняюсь к тому, что Черлинд прав, дорогая, — спокойно возразил Марун. — Но ты можешь попробовать, большого вреда не будет, она просто одолеет тебя в поединке и все вернется на круги своя.

— А если из-за того, что мама использует запрещенный прием, провидение разрешит Эрслоу нарушить правила? — подал голос Нариф. — Что тогда?

— Не должно, — заметил Черлинд. — Эрслоу говорила, что ушедший не в свой час хранитель — удар по мирозданию. Вряд ли что-то изменилось с тех пор.

Джуна, сообразив, что безоговорочного одобрения не дождется, пошла в наступление.

— Вы поделитесь со мной силой?

— Куда я денусь? — с улыбкой, то ли констатировал, то ли спросил Марун.

— Я согласен, — отозвался Нариф.

— Тебя ввиду заинтересованности не спрашиваю, — вздохнула Джуна, кинув взгляд на Черлинда. — Или ты все-таки с нами?

— Нет, — старший сын покачал головой, — останусь в стороне. Понаблюдаю, чем закончится. Чем дальше, тем мне меньше нравится твоя затея.

— Тогда я попрошу тебя, сын, прогуляться в одиночестве. На всякий случай.

Черлинд кивнул и мысленно потянулся к своему дому. Следом перенесся туда телом. Уселся на любимую кушетку и уставился в небо. Это там, у матери всегда светила Арра, а над ним большую часть времени сияли другие звезды.

Никак не давала покоя высказанная Нарифом мысль, про нарушение порядка мироздания. Чем дольше Черлинд смотрел на темное небо, тем сильнее росло беспокойство за мать. Может так случиться, Эрслоу сама того не желая, будет вынуждена убрать Джуну с дороги. Что будет тогда? И что делать, ему, Черлинду? Ведь не дожидаясь своего часа, уйдет не только сильнейший хранитель текущего поколения, уйдет его мать, а отправит ее в небытие его возлюбленная.

Вздохнул и снова уставился на звезды. Посмаковал на губах странное, непривычное слово: любимая. Отчего-то вдруг стало легко, будто он снова существо-без-тела. Нет никакой разницы гармоничная они с Эрслоу пара или нет… Важны лишь его чувства. Что до Джуны, самое простое спросить у хранительницы мертвых душ, что происходило в схожей ситуации, наверняка нечто подобное она уже видела.

Закрыл глаза и перенесся к воротам жилища наставницы. Пересек заброшенный сад и вошел в дом. Зал для гостей встретил привычными креслами, а Эрслоу появилась раньше, чем он успел устроиться в одном из них. Хранители провели порознь меньше дня, но Черлинд вдруг понял, что соскучился неимоверно, будто разлука длилась лет сто, не меньше.

— С чем пожаловал, юноша? — поинтересовалась наставница добродушно, примостившись на подлокотник кресла ученика. Черлинд руку готов был дать на отсечение, что она тоже ему рада.

Подробно и честно он поделился своими опасениями. Эрслоу внимательно слушала, а когда он закончил, поспешила успокоить.

— Будет обычный поединок. Никто серьезно не пострадает, — заверила она. — Разве что Джуна ненадолго останется без сил, но, думаю, Марун не даст ее в обиду. Ты же сам говорил, что у него есть возможность поделиться.

Черлинд сощурился.

— А ты? Что будет с тобой? — и впрямь как-то по-юношески поинтересовался он. Видел несколько раз, как мертвые требуют свои силы обратно, в мгновения слабости Эрлоу. Помнится, тогда она выгнала его прочь, но Черлинд успел заметить, как потускнели ее глаза, а губы застыли, будто кто-то невидимый протянул сквозь них жесткую ледяную проволоку.

— Ничего, — пожала плечами Эрслоу. — Как после всякой серьезной схватки мертвые побунтуют немного, но мне хватит сил с ними сладить.

Хранитель заглянул наставнице в глаза.

— Не хочу для тебя этой боли, — прошептал он. — Но не знаю, как помочь.

— Мальчик мой, — Эрслоу взяла его за руку и тепло улыбнулась. — Обо мне вовсе не надо заботиться. Поверь, я справлюсь со всем. А если нет, — вздохнула, — значит, просто настал мой срок.

— Надо заботиться! — возразил он. Поднялся на ноги и увлек наставницу в свои объятия. — Я хочу.

— Черлинд, — она нежно погладила его по щеке и улыбнулась. — Даже не знаю, как объяснить тебе мои мысли…- закрыла глаза и потерлась носом о шею ученика, — Со мной случалось много хорошего, но ты самое большое мое чудо.

— Раскройся, и слова будут без надобности…

— Не уверена, что это правильно, — Эрслоу тяжело сглотнула. — Если вдруг что-то пойдет не так…

— Значит, ты просто остановишься и все, — Черлинд прикрыл глаза и осторожно поцеловал хранительницу.

Эрслоу вздохнула и позволила энергии выплеснуться наружу. Ученик застыл в предвкушении. Где-то там, на границе слияния их сил должна была возникнуть гармония, прощающая все: и разницу в возрасте, и положение в иерархии, и все грядущие разногласия. И она возникла. Как волной накрыло. Еще не соединив тела, они, как и положено хранителям, объединили свои сущности. Проросли насквозь и зазвучали едва слышной прекрасной музыкой.