Зверь в моем замке (СИ), стр. 66

Глава 25.

Ужин подошёл к концу. Королева Морвейна поднялась первой. Она окинула взглядом стол, задержалась на Лианне — и в её зелёных глазах блеснуло что-то, похожее на одобрение.

— Сегодня был хороший вечер, — произнесла она. — Я рада, что мы наконец встретились, Лианна. Завтра у нас будет время поговорить подробнее. А пока — отдыхайте. Оба.

Эйнар поднялся, чтобы проводить её.

— Я вернусь, — сказал он Лианне, и в его голосе прозвучала та самая, знакомая ей с детства, мягкость.

Она кивнула и осталась сидеть, глядя на догорающие свечи. Когда шаги Эйнара и королевы затихли в коридоре, она поднялась и вышла на террасу, примыкавшую к малой столовой.

Терраса была неширокой, выложенной белым камнем, с низкими перилами, увитыми плющом. Она выходила на внутренний сад замка — точнее, на то, что здесь называли садом. Это был не просто сад, а живой лес в миниатюре: исполинские дубы, чьи ветви сплетались над головой, образуя купол, светящиеся грибы вдоль дорожек, крошечные цветы, что распускались прямо на глазах, и мох, мягко сияющий в темноте. В центре сада журчал фонтан, и его вода в лунном свете отливала серебром. Звёзды над головой были крупными, яркими, совсем не такими, как над морем. Здесь, в горах, они казались ближе. Достаточно было протянуть руку — и, может быть, коснёшься.

Лианна стояла у перил, запрокинув голову, и смотрела на небо. Ветер, прохладный и свежий, пахнущий хвоей и горными травами, трепал её волосы, выбивая пряди из причёски. Она чувствовала себя странно — одновременно и умиротворённой, и взволнованной. Всё, что произошло за последние дни, казалось сном. Долгий путь на север, исцеление Эйнара, ужин с королевой, этот сад — всё это было слишком прекрасным, чтобы быть правдой.

Она не услышала его шагов — он всегда двигался бесшумно, — но почувствовала его присутствие. Тепло его тела, оказавшегося за её спиной. Запах — хвоя, мускус, что-то ещё, чему она не могла дать названия. И в следующее мгновение его руки обняли её, сомкнулись на талии, притянули к его груди.

— Сегодня замечательный вечер, — произнёс он, и его голос, низкий и мягкий, прозвучал у самого её уха. — Мне не нужно прятаться, чтобы быть рядом с тобой. Не нужно красться через окно. Не нужно бояться, что кто-то увидит.

— Это непривычно, — ответила она, не открывая глаз. — Я так долго ждала. Мне всё ещё кажется, что это сон.

— Это не сон. — Он коснулся губами её виска. — Это наша жизнь. Та, которую мы заслужили.

Она повернулась в его руках и оказалась лицом к нему. В лунном свете его белые волосы сияли, как расплавленное серебро, а глаза — голубые, глубокие — смотрели на неё с той самой нежностью, которую она помнила с детства.

Он наклонился и поцеловал её в шею — туда, где бился пульс, частый и неровный. Его губы были тёплыми, мягкими, и от этого прикосновения по её телу пробежала дрожь. Она прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не огонь, не страсть — а что-то более глубокое. Спокойное. Правильное.

— Я провожу тебя до покоев, — прошептал он, отстраняясь. — Ты устала.

— Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — призналась она.

— Он и не закончится. — Он взял её за руку, переплёл свои пальцы с её. — Завтра будет новый вечер. И послезавтра. И всегда. Мы больше не расстанемся.

Они шли по коридорам Серебряного Замка — медленно, неторопливо, как люди, которым больше некуда спешить. Их шаги звучали в унисон, и в этом звуке было что-то успокаивающее. У дверей её покоев они остановились. Лианна взялась за ручку двери, но не спешила открывать. Она повернулась к нему — и в её серых глазах, освещённых мягким светом факелов, читалось что-то, чего он раньше не замечал. Не просто нежность. Не просто благодарность. Что-то более глубокое. Желание.

— Останься, — произнесла она тихо. — Сегодня. Со мной.

Эйнар замер. Его пальцы, всё ещё сжимавшие её ладонь, дрогнули. Он смотрел на неё — на её лицо, такое открытое, такое доверчивое, — и в его груди боролись два чувства. Одно — древнее, звериное, требующее взять то, что ему предлагают. Другое — то, что делало его человеком. То, чему она сама его научила.

— Лиан, — произнёс он, и голос его прозвучал глухо, с той самой, знакомой ей хрипотцой, которая появлялась, когда он сдерживал себя из последних сил. — Ты даже не представляешь, о чём просишь. Если я сейчас останусь... — Он осёкся, подбирая слова. — Я могу не сдержаться. Рядом с тобой я теряю контроль. А я не хочу, чтобы всё было так. Не так я представлял себе наши отношения.

Она смотрела на него, и в её глазах медленно разгоралось понимание. Не обида. Не разочарование. Именно понимание.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто мне всё равно, — продолжал он, и его пальцы сжали её ладонь крепче. — Мне не всё равно. Ты — единственное, что имеет значение. Именно поэтому я хочу, чтобы всё было... правильно. Мы ждали семь лет. Мы успеем ещё всё наверстать. Но не сегодня. Не так.

Лианна медленно кивнула. Её губы дрогнули в лёгкой, чуть грустной улыбке.

— Ты прав, — сказала она. — Прости. Я просто... я не хотела, чтобы ты уходил.

— Я знаю. — Он поднёс её руку к губам и поцеловал — нежно, почти благоговейно. — Я тоже не хочу уходить. Но я обещаю: скоро мы не будем расставаться. Ни на одну ночь.

— Спокойной ночи, Эйнар, — прошептала она.

— Спокойной ночи, Лиан.

Он отпустил её руку и отступил на шаг. Она вошла в комнату и закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он не остался — и она была ему за это благодарна. Потому что это значило: он уважает её. Любит. Ждёт. Так же, как она ждала его все эти годы.

Лианна проснулась рано, чувствуя себя отдохнувшей и полной сил. Астрид помогла ей одеться — на этот раз в платье из нежно-голубого шёлка, который удивительно шёл к её серым глазам, — и проводила в малую гостиную, где королева обычно принимала гостей до полудня.

Морвейна уже ждала её. Вокруг королевы собралось несколько придворных дам — все, как одна, с серебристыми или тёмными волосами и янтарными, зелёными, голубыми глазами, которые выдавали их принадлежность к народу оборотней. Они были одеты в платья из мягких тканей — шерсть, бархат, — украшенные золотым шитьём, и ни капли серебра ни на ком не было. Лианну представили каждой, и она, хоть и чувствовала лёгкое смущение, держалась с достоинством. Дамы были приветливы: расспрашивали о землях людей, о замке Воронье Гнездо, о платьях, которые носят при дворе Аркендейла. Одна из них, леди Ингрид, высокая и статная, с золотистыми волосами и глазами цвета лесного ореха, особенно заинтересовалась Лианной — она слышала о турнире и о том, как принц Эйнар победил, и теперь жаждала подробностей.

— Говорят, вы дали ему свой платок, — произнесла Ингрид, и её глаза блеснули любопытством. — А он прикрепил его к доспехам. Это правда?

— Правда, — ответила Лианна. — Хотя тогда я ещё не знала, что он — принц. Он был просто рыцарем в чёрных доспехах.

— Ах, как это романтично! — вздохнула другая дама, совсем юная, с серебристыми косами и глазами, как у испуганной лани.

Королева, слушавшая разговор с лёгкой улыбкой, наконец поднялась.

— Довольно, дамы, — произнесла она. — Вы утомите нашу гостью. Леди Лианна, не хотите ли прогуляться со мной по саду?

Они вышли из замка и направились в тот самый сад, который Лианна видела вчера с террасы. Днём он был ещё прекраснее. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны исполинских дубов, расчерчивали землю золотыми полосами. Светящийся мох, который ночью сиял серебром, днём был просто мягким и изумрудным. Вдоль дорожек цвели незнакомые Лианне цветы — белые, с голубоватой каймой на лепестках, — и их аромат был сладким, но не приторным. Где-то в ветвях пели птицы, и их голоса звучали, как перезвон хрустальных колокольчиков.

Морвейна шла медленно, опираясь на руку Лианны — жест, который был не столько знаком слабости, сколько проявлением доверия. Некоторое время они молчали. Потом королева заговорила.