Зверь в моем замке (СИ), стр. 13

— Да, — честно ответила она.

Граф хмыкнул.

— Барон — крыса. Его сыновья — крысята. Они бы тебя сожрали и костей не выплюнули. — Он повернул голову и посмотрел на дочь. — Я не для того растил тебя, чтобы скормить первому попавшемуся стервятнику.

Лианна не знала, что сказать. Она не помнила, когда отец в последний раз говорил с ней так — не приказом, не упрёком, а.… почти по-человечески.

— Ты моя дочь, — продолжал граф. — В тебе кровь Корвейских. А Корвейские не размениваются на мелочи. Когда придёт время, я сам выберу тебе мужа. Достойного. С сильным родом, с землями, с войском. Не с рудниками, а с мечом.

Он помолчал, потом добавил — тише, словно через силу:

— Или... если тебе кто-то приглянётся. Сама. И он будет достоин — я не стану мешать.

Лианна замерла. Она не верила своим ушам.

— Вы... вы правда это говорите?

— Я говорю то, что сказал. — Граф выпрямился, и в его голосе снова зазвучал металл. — Но запомни: достойный — это не конюх и не бродячий певец. Это человек с именем и честью. Ты — не крестьянка, чтобы влюбляться в кого попало.

Лианна опустила глаза.

— Я поняла, отец, — сказала она тихо.

— Хорошо. — Граф кивнул и направился к двери. У порога он остановился и, не оборачиваясь, добавил: — Ты похожа на мать. Всё больше и больше. Она тоже была тихой. Но внутри у неё горел огонь. Не дай своему огню погаснуть.

Дверь закрылась. Лианна осталась одна. Она стояла посреди комнаты, прижимая ладонь к груди, и чувствовала, как слёзы — тёплые, благодарные — текут по щекам. Отец никогда не говорил с ней так. Никогда. И пусть его слова были суровы, пусть он оставался тем же холодным графом, каким был всегда, — сегодня он дал ей нечто большее, чем защиту. Он дал ей надежду.

Луна уже стояла высоко. Лианна едва держалась на ногах от усталости, но сон не шёл. Она сидела у окна в своей спальне, сжимая в ладони кусочек янтаря, и смотрела на море, залитое лунным светом.

— Прости, — прошептала она в темноту. — Я приду завтра. Обязательно приду.

За стеной, в коридоре, гремели сапогами стражники. Замок, который днём казался почти своим, теперь стал тюрьмой — и для неё тоже. Лианна закрыла глаза и попыталась представить, что он сейчас делает. Спит ли? Или сидит, прижавшись к прутьям, и смотрит в темноту? Ждёт ли?

Она не знала. Но она знала, что завтра, во что бы то ни стало, она снова спустится в подземелье. И принесёт ему не только еду и одежду, но и слова. Те самые, которые ещё не решалась произнести вслух. «Ты не один. Я с тобой. Я всегда буду с тобой».

А пока — ждать. Стиснув зубы, сжимая в ладони тёплый янтарь, слушая, как дождь стучит по стеклу, а море рокочет внизу — вечное, равнодушное ко всем человеческим тревогам.

Глава 5.

Утро после пира выдалось хмурым. Дождь перестал, но небо оставалось затянутым плотной серой пеленой, и воздух в замке был тяжёлым, пропитанным запахом вчерашнего дыма и выдохшегося вина. Слуги сновали по коридорам, убирая остатки пиршества, а Лианна не находила себе места.

За завтраком она едва притронулась к еде. Мысли её были далеко — в сыром подземелье, у последней камеры. Она представляла, как Эйнар сидит там один, в темноте, и гадает, почему она не пришла. Может быть, он решил, что она забыла о нём. Может быть, решил, что все её обещания были ложью. От этих мыслей кусок хлеба вставал поперёк горла.

Эльза заметила её состояние, но ничего не сказала — только вздохнула и подлила в чашку травяного отвара. Лианна сделала глоток и уставилась в окно, за которым чайки чертили в небе свои бесконечные круги.

В полдень всё семейство вышло во двор провожать гостей. Барон Блэквуд и его свита грузились в дорогу. Слуги выводили из конюшни оседланных лошадей, увязывали тюки, проверяли подпруги. Барон держался сухо — вчерашний отказ графа явно задел его, хотя он и старался не показывать виду. Он обменялся с Корвейским короткими, почти враждебно-вежливыми фразами о «взаимной выгоде» и «будущих переговорах», вскочил на коня и тронул поводья.

Его сыновья последовали за ним, но перед этим оба бросили на Лианну прощальные взгляды. Старший — Годрик — ухмыльнулся и подмигнул ей с таким видом, словно говорил: «Ничего, мы ещё вернёмся». Младший — Освальд — просто скользнул по ней глазами, как по пустому месту. Лианна выдержала оба взгляда с каменным лицом, не дрогнув ни мускулом.

Леди Беатрис, усаживаясь в крытую повозку, бросила через плечо:

— Приятно было познакомиться, леди Лианна. Надеюсь, в следующий раз вы будете выглядеть... повеселее. Мужчины не любят бледных дев.

Лианна присела в реверансе, но ничего не ответила. Изольда метнула в падчерицу предостерегающий взгляд — дерзить гостям не позволялось даже после отказа.

Когда последний всадник скрылся за воротами, Лианна выдохнула. Она не знала, радоваться ли ей или бояться. Барон уехал, но осадок остался. И слова отца, сказанные вчера у камина, всё ещё звучали в её голове: «Если тебе кто-то приглянётся — и он будет достоин — я не стану мешать».

После полудня Лианна сидела на уроке у мэтра Бейла, но не слышала ни слова. Старый наставник что-то рассказывал о географии Семи Королевств, водил указкой по карте, задавал вопросы, а она отвечала невпопад. Мысли её были заняты другим. Вчерашний день оставил слишком много зарубок на сердце: страх за Эйнара, ярость на Изольду, неожиданное заступничество отца. Она прокручивала в голове каждую деталь, каждый взгляд, каждое слово.

— Леди Лианна, — голос мэтра Бейла вывел её из задумчивости. — Вы сегодня витаете в облаках. Я спросил, какая река разделяет Аркендейл и земли оборотней?

— Сильверстрейм, — ответила она машинально.

— Верно. — Старик приподнял бровь. — Хотя я не ожидал, что вы ответите правильно, учитывая, что вы не слушали меня последние полчаса.

— Простите, мэтр. Я просто... задумалась.

— Задумались, — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Ну что ж. На сегодня довольно. Идите. Только постарайтесь не думать слишком много — от этого портится цвет лица, как говорит ваша мачеха.

Лианна слабо улыбнулась и выскользнула из классной комнаты. Она знала, куда пойдёт. План уже созрел.

Кладовая встретила её запахом сушёных трав, копчёного мяса и пыли. Лианна двигалась быстро и бесшумно, как тень. Она знала, где что лежит: вот вяленая оленина, завёрнутая в промасленную бумагу; вот головка сыра в холщовом мешке; вот корзина с яблоками — сморщенными, но ещё сладкими. Она торопливо сложила всё в свою тканевую сумку для книг. Сумка раздулась, и Лианна прикрыла её сверху старым пергаментом.

После занятий она забежала в спальню, схватила большой шерстяной платок — и сунула в сумку. Платок был тёплым, плотным, в сине-зелёную клетку. Эйнару он пригодится больше, чем ей.

Вечером был семейный ужин — тихий, почти молчаливый. Граф хмурился, Изольда дулась, Седрик ковырял мясо с таким видом, словно его обсчитали. О вчерашнем не говорили. Лианна ела быстро, почти не чувствуя вкуса, и ждала, когда можно будет уйти.

Когда ужин кончился, она скользнула на кухню. Повариха, утомлённая вчерашним пиром, дремала на лавке у очага. Лианна бесшумно взяла с полки пустую бутыль, налила в неё воды из котла и сунула за пазуху. Бутыль была холодной, и она вздрогнула, но не остановилась. Ещё немного — и она у цели.

Наконец она спустилась в подземелье. Свеча в её руке дрожала, выхватывая из темноты знакомые стены, знакомые ступени, знакомую решётку.

Эйнар сидел в углу, но, заслышав шаги, поднялся. Он подошёл к прутьям — впервые за всё время, — и его лицо, освещённое огоньком свечи, показалось Лианне ещё бледнее обычного. Глаза, голубые и глубокие, смотрели на неё с тревогой. Он ждал.

— Прости, — выдохнула Лианна, просовывая еду сквозь прутья. — Я не могла прийти вчера. Гости. Стража. Нельзя было. Ты, наверное, думал... — она запнулась, — ...думал, что я не вернусь.