Демон для неудачницы (СИ), стр. 38

Под кинжалом лежал сложенный пополам слегка потемневший пергамент. Я аккуратно развернула листок. Почерк Элеоноры в нем казался еще более лихорадочным, чем в дневнике, словно она спешила записать самое важное:

«Той, кто придет после.

Прежде всего — Вейрон не должен видеть это письмо. Если он узнает, то сделает всё, чтобы помешать тебе. Его желание защитить тебя сильнее его стремления к свободе. Помни об этом.

Кинжал, который ты держишь в руках, выкован из металла, добытого на границе между нашим миром и Бездной. Это единственное оружие, способное уничтожить Печать. Но за всё в этом мире приходится платить, и цена этого знания высока.

Чтобы разрушить Печать, ты должна окропить лезвие кровью Брайтвудов, но это не всё. Тебе придется отдать свою силу. Каждую каплю магии, что течет в твоих венах. Кинжал завершит ритуал, но ты будешь его сосудом и жертвой одновременно.

Я не смогла завершить начатое. Моих сил не хватило, а может, не хватило решимости. Я слишком поздно поняла, что Охотники никогда не остановятся. Они будут искать нового носителя нашей крови, чтобы завершить начатое. Теперь это бремя ложится на твои плечи.

Подумай хорошо, прежде чем решиться. Уничтожение Печати освободит Вейрона, но ты можешь потерять всё — свою магию, свою связь с ним, возможно, даже жизнь.

Что бы ты ни выбрала, знай — я горжусь тобой, дитя древней крови.

Элеонора Брайтвуд»

Я перечитала письмо дважды, чувствуя, как каждое слово оседает тяжестью в груди. Отдать всю свою силу. Возможно, жизнь. Я посмотрела на кинжал, который теперь будто отяжелел, несмотря на свою физическую легкость.

Теперь я понимала, почему шкатулка не открылась при Вейроне. Почему голос сказал «ещё не время». Элеонора знала, что он никогда не позволит мне пойти на такую жертву.

Я провела пальцем по лезвию, не касаясь острия. Металл был холодным, но странным образом живым, словно пульсировал в такт с моим сердцем. Что значит «отдать всю свою силу»? Стать обычным человеком? Или…

Мысли вернулись к Лили, которую Охотники держали в плену из-за меня. К Вейрону, который столетиями был связан Печатью. К моим родителям, которые ничего не знали об опасности, нависшей над нашей семьей.

Я сжала рукоять кинжала крепче. Если цена свободы Вейрона — моя магия, я готова заплатить ее. Если цена жизни Лили и безопасности моей семьи — моя собственная жизнь… что ж, я готова оплатить свои долги. Письмо вспыхнуло в моей руке, рассыпаясь пеплом.

Я поднялась по лестнице, чувствуя странное спокойствие. Страх исчез, осталась только решимость. Я не знала, увижу ли снова этот дом, смогу ли когда-нибудь снова почувствовать магию, текущую в моих венах. Но я знала одно — сегодня всё закончится. Одним способом или другим.

Перед тем как закрыть за собой дверь, я бросила последний взгляд на фотографию нашей семьи в прихожей. Я не оставила записки — что я могла сказать? «Простите, но я должна была это сделать»? «Не волнуйтесь, если я не вернусь»?

— Я люблю вас, — прошептала я и вышла в сгущающиеся сумерки.

Глава 27

Старый дуб на перекрестке выглядел точно так же, как и всегда — могучий ствол, раскидистая крона, под которой даже в солнечный день царил полумрак. Только теперь, с моим новым зрением, я видела, как по его коре струятся древние руны, почти истершиеся от времени.

Арчибальд уже ждал, сидя на нижней ветке. В сумерках его глаза светились странным, звездным светом.

— Ты опоздала, — он спрыгнул вниз с неожиданной грацией. — Осталось меньше двух часов до заката.

— Я нашла это, — я приоткрыла сумку, показывая кинжал. — В шкатулке Элеоноры.

Кот застыл, глядя на тёмное лезвие. Что-то промелькнуло в его взгляде — узнавание? тревога?

— Теневая сталь, — пробормотал он. — Я думал, все артефакты из неё были уничтожены.

— Ты знал о нём?

— Я много чего знаю, — он отвел взгляд. — И о многом жалею. Но сейчас не время для старых тайн. Портал ждёт.

Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент кинжал в сумке словно ожил — от него начало исходить тепло, почти жар.

— Они чувствуют близость храма, — пояснил Арчибальд, заметив моё удивление. — И печати. Все эти вещи связаны древней магией.

— А ты? Что чувствуешь ты?

Он помедлил, прежде чем ответить.

— Я чувствую, что грядет что-то неотвратимое. Что-то, чего не смог предотвратить много лет назад. Но может быть… может быть, на этот раз всё будет иначе.

Прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, кот шагнул к стволу дуба. Под его лапами древние руны вспыхнули ярче.

— Встань в центр узора, — скомандовал он. — И что бы ни случилось, не выпускай из рук сумку с кинжалом. Он защитит тебя при переходе.

Я шагнула в круг из светящихся рун. Где-то вдалеке грянул гром — небо затягивали тучи, хотя ещё минуту назад было ясно.

— Шторм приближается, — пробормотал Арчибальд. — Идеальное время для древней магии.

Он коснулся лапой центральной руны, и мир вокруг начал меняться. Воздух сгустился, наполнился электричеством. По спине пробежал холодок — через нашу с Вейроном связь пробилось смутное ощущение тревоги. Он чувствовал, что происходит что-то важное, даже на расстоянии.

— Готова? — спросил Арчибальд.

Я крепче сжала сумку и кивнула. Кинжал внутри пульсировал всё сильнее, словно рвался к чему-то.

Руны вспыхнули ослепительным светом, и мир вокруг растворился в водовороте теней. И снова соткался из теней где-то в подвалах древнего храма. Первое, что я почувствовала — тяжесть. Воздух здесь был густым, словно пропитанным старой магией. Тени вели себя странно — не текли плавно, как обычно, а дрожали, будто от страха.

— Тише, — прошептал Арчибальд, хотя я не произнесла ни звука. — Здесь каждая стена имеет уши.

Мы двигались по узкому коридору, и с каждым шагом я чувствовала, как что-то давит всё сильнее — не физически, а словно само пространство сжималось вокруг нас. Метка на запястье пульсировала в такт невидимому сердцебиению храма.

— Что-то не так, — пробормотал Арчибальд, принюхиваясь. — Здесь должна быть стража, но я не чувствую никого.

Он был прав — для места, где держали пленницу, храм казался подозрительно пустым. Только эхо наших шагов нарушало тишину.

Внезапно где-то наверху раздался грохот — словно от взрыва. По стенам пробежала дрожь, с потолка посыпалась пыль.

— Вейрон начал, — Арчибальд дернул ухом. — Раньше, чем мы договаривались.

— Что-то заставило его изменить план? — я закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства.

— Или кто-то, — кот остановился перед развилкой. — Он что-то почувствовал. Что-то, что заставило его действовать немедленно.

Новый удар сотряс стены, но на этот раз за ним последовал звук, от которого у меня волосы встали дыбом — низкий, вибрирующий вой, похожий на погребальный плач.

— Нет, — прошептал Арчибальд. — Они не должны были начать так рано…

— Начать что?

— Ритуал, — он развернулся ко мне, и в его глазах плескалась настоящая тревога. — Они начинают ритуал. Но это невозможно, ещё слишком рано, звезды не в той позиции…

Его прервал женский крик, донесшийся откуда-то сверху. Лили.

Я рванулась вперед, но Арчибальд преградил мне путь.

— Стой! Это может быть…

— Ловушка? — раздался знакомый голос из бокового коридора. — О да, именно так.

Я медленно обернулась. В тени арки стояла Селена, но она совсем не походила на мою кузину, которую я знала всю жизнь. Её глаза светились странным, мертвенным светом, а по коже пробегали тёмные линии — похожие на мои, но какие-то… неправильные.

— Знаешь, — Селена медленно шагнула на свет, и темные линии на ее коже стали заметнее, — я так долго ждала этого момента. Годы подготовки, исследований, попыток пробудить в себе силу древней крови. — Она скривилась. — А потом появляешься ты, и всё словно само падает тебе в руки.