Истинность отменяется, дракон! (СИ), стр. 44

— Законно, если исходить из современной редакции, где отказ вообще не считается необходимой частью процедуры.

— Очень удобная система.

— Мы уже это установили.

— Тогда нам нужно вернуть старое правило не на бумаге, а внутрь самого Реестра.

Нисса медленно повернула ко мне голову.

— Возможно.

Эрвин заметил её выражение.

— Что?

Она ничего не ответила. Подошла к папке, из которой принесла документы, и начала быстро перебирать листы.

— Нисса?

— Подождите.

— Это слово сегодня запрещено, — сказала я.

— Тогда молчите активно.

Она вытащила тонкую копию древней выписки. Той самой, где мы впервые нашли слово «добровольно». Нисса провела пальцем ниже основной формулировки.

— Я видела эту строку, но решила, что речь о юридической печати.

— Какую?

Она прочитала:

— «Ни одна позднейшая воля хранителей не может отменить свободный ответ сторон, пока Первый Знак сохраняет власть над Камнем».

Я нахмурилась.

— Первый Знак?

— В другой копии он называется Первой Печатью.

Эрвин подошёл ближе.

— Почему мы не обсуждали её раньше?

— Потому что я считала выражение церемониальным. В старых законах постоянно встречаются названия предметов и должностей, которые позже исчезли.

— Но?

Нисса развернула ещё одну страницу.

— В техническом распоряжении Флавии есть ссылка на приоритет современных управляющих печатей.

Она ткнула в строку.

— «До уровня основания».

Я взглянула на неё.

— А основание — это Первая Печать.

— Возможно.

— Опять возможно.

— Хотите, чтобы я придумала уверенность?

— Нет.

Эрвин забрал у неё древнюю выписку.

— Если Первая Печать действительно имеет более высокий приоритет, она сможет отменить режим окончательного закрепления?

Нисса задумалась.

— Не отменить всю систему. Скорее вернуть исходное правило, которое современная настройка не имеет права перекрывать.

— Добровольность, — сказала я.

— Да.

Я почувствовала, как впервые с момента появления Ниссы в комнате возникает не просто тревога, а направление.

— Тогда нам нужна эта Печать.

— Сначала нужно доказать, что она существует.

— А потом найти.

Эрвин посмотрел на карту.

— До полуночи.

— Желательно раньше, — сказала Нисса. — Если мы найдём её за минуту до закрытия подготовительного контура, времени понять способ использования не останется.

Я взяла карандаш и придвинула к себе свободный край схемы.

— Хорошо. Что известно о Первой Печати?

— Почти ничего.

— Отличное начало.

— Первоначальный закон утверждён ею. Все ранние редакции содержат её знак, но на современных копиях он заменён символом Палаты.

— Как выглядит?

Нисса нарисовала маленькую фигуру: две незамкнутые дуги вокруг короткой вертикальной линии. Я остановилась.

— Это нижний слой моей метки.

Эрвин посмотрел на рисунок.

— Почти.

— Не почти. Посмотрите на центральную линию. Тот же разрыв.

Нисса замерла.

— Вы уверены?

— Настолько, насколько могу быть без самой метки.

Она нашла лист с зарисовкой, которую мы сделали в архиве после описания моего знака, и положила рядом. Совпадение оказалось слишком точным. Эрвин провёл взглядом по обеим схемам.

— Значит, нижний слой был не просто старой формой метки.

— Он повторял знак Первой Печати, — сказала Нисса.

— Почему?

Я ответила раньше неё:

— Потому что настоящая метка подтверждала действие первоначального правила. Она показывала возможность, но оставалась незамкнутой, пока люди не отвечали сами.

Нисса быстро перелистнула закон.

— А поздний слой замыкал знак заранее.

— Так и есть.

Эрвин взглянул на меня.

— Поэтому вы смогли его снять.

— Я нашла границу между двумя системами, даже не понимая, что именно делаю.

— Звучит значительно опаснее теперь, когда вы это объяснили.

— Вы уже включили запрет на самостоятельные эксперименты в договор.

— И не зря.

Я хотела ответить, но дверь открылась. Густав вошёл без обычной размеренности, остановился у порога и посмотрел сначала на нас, потом на карту.

— Мне сообщили, что вас троих видели идущими сюда с выражением лиц людей, которые собираются либо спасти Империю, либо разрушить часть дворца.

— Очень наблюдательные служащие, — сказала я.

— Я лично их обучал.

Эрвин указал на дверь.

— Закрой.

Густав закрыл и подошёл к столу.

— Что произошло?

Нисса передала ему распоряжение. Он прочитал первую страницу. Потом вторую. Его лицо становилось всё серьёзнее.

— Через два дня?

— Да.

— И Совет знает?

— О Великом Соединении — конечно, — ответила Нисса. — О режиме немедленного закрепления, скорее всего, только профильная комиссия и технические хранители.

— Флавия подписала сама.

— Да.

Густав отложил лист.

— Значит, её сегодняшняя речь о постепенной реформе была не полной правдой.

— Была правдой, — сказала я. — Просто она решила сначала закрепить последнее поколение рассчитанных союзов.

Густав посмотрел на список.

— Чтобы выиграть двадцать лет.

— Или тридцать.

— Жестоко.

— Но логично, — сказал Эрвин.

Густав поднял взгляд.

— Ты её оправдываешь?

— Нет. Пытаюсь понять.

— Иногда разница слишком мала.

— Иногда она единственная, которая позволяет победить человека, уверенного в собственной правоте.

Густав помолчал и кивнул.

— Хорошо. Что требуется от меня?

Я указала на схему.

— Всё, что вы знаете о дворце.

— Слишком широкая просьба.

— Тогда начнём с того, как незаконно попасть в помещения, куда законно нас не пустят.

Он посмотрел на Эрвина.

— Мне нравится ваша невеста всё больше.

— Семь дней, — напомнила я.

— Уже слышал.

— Все слышали.

— Половина столицы.

Эрвин постучал пальцем по карте.

— Густав.

— Работаю.

Он наклонился. Нисса показала нижнюю камеру.

— Официальный технический вход здесь. На время подготовки его закроют служители Палаты. Второй проход идёт из церемониального крыла, но доступ к нему будет только у участников и высших хранителей.

— Третий?

— Из старой части дворца.

Густав почти сразу покачал головой.

— Перекрыт лет двадцать назад.

— Физически?

— Я был там во время ремонта. Проход заложили камнем.

Я указала на тонкую линию.

— А этот?

Густав посмотрел.

— Старый канал?

— Нисса говорит, закрыт.

— Он не предназначен для людей.

— Это я уже поняла.

— Значит, не подходит.

— Почему?

— Ширина меньше половины человеческого роста.

Я взглянула на него.

— Наконец путь, который даже Эрвин не предложит проверить лично.

— Я ничего не собирался предлагать.

— Конечно.

Густав перевёл взгляд на древний рисунок Печати.

— Что это?

Нисса объяснила. Чем дольше она говорила, тем меньше иронии оставалось в его лице.

— Первая Печать, — повторил он. — Я слышал название.

Мы втроём одновременно посмотрели на него. Густав слегка отступил.

— Почему вы смотрите так, будто я только что признался в государственной измене?

— Где слышали? — спросил Эрвин.

— От Освальда Крона.

Имя ничего мне не сказало. Эрвину — сказало. Он сразу нахмурился.

— Когда?

— Несколько лет назад. После одной проверки дворцового Реестра.

— Почему ты мне не говорил?

— Потому что разговор длился секунд тридцать и тогда не имел смысла. Крон жаловался, что современные хранители «не знают, на чём стоит первая власть Камня». Я решил, что речь о старой профессиональной поговорке.

Нисса посмотрела на Эрвина.

— Освальд Крон?

— Старший хранитель ритуального контура.

Что-то шевельнулось в памяти. Седые волосы. Очень прямая спина. Человек у Камня, который сначала говорил, что двойной слой невозможен, потом называл его допустимым.