Истинность отменяется, дракон! (СИ), стр. 40
— Нет.
— Если бы знал?
— Не знаю.
— А мне кажется, знаю.
Эрвин повернулся.
— Откуда?
— По тому, что вы о нём рассказываете.
— Вы познакомились с ним по двум портретам и нескольким историям.
— Я умею работать с неполными источниками.
Он засмеялся.
— Это профессиональное высокомерие.
— Наблюдение.
— Разумеется.
Мы снова замолчали. Потом я сказала:
— Я могу согласиться.
Эрвин мгновенно перестал улыбаться.
— Нет.
— Вы даже не спросили, о чём.
— Знаю.
— Не знаете.
— Хотите сказать, что можете завершить союз, чтобы сохранить мою форму.
— Как вариант.
— Нет.
— Почему вы имеете право обсуждать собственную жертву, а я свою нет?
— Потому что ваша будет сделана под давлением моей потери.
— А ваша — под давлением моей свободы.
— Это не одно и то же.
— Объясните разницу.
Он повернулся ко мне всем корпусом.
— Мой отказ возвращает вам состояние, в котором вы ничего мне не должны. Ваше согласие создаёт обязательство ради того, чтобы я что-то сохранил.
— Но если я сама решу?
— Тогда сначала решите, хотите ли меня.
Фраза прозвучала совершенно просто. Я перестала дышать на полсекунды. Эрвин продолжил:
— Не Высшую форму Кастенов. Не Северный контур. Не спокойствие Совета. Меня.
— Это нечестный вопрос.
— Почему?
— Потому что я знаю вас два дня.
— Именно.
— И вы хотите получить ответ сейчас?
— Нет.
— Тогда зачем спрашиваете?
— Чтобы вы не подменили этот вопрос другим.
Вот человек, которого вчера утром я считала частью системы, где женщине предлагают сначала связать жизнь с незнакомцем, а потом разобраться. Теперь он сам отказывался принимать согласие, пока не будет уверен, что оно относится к нему. Я посмотрела на его профиль. Что-то внутри сдвинулось. Не резко.
Не как метка. Гораздо тише. И потому страшнее.
— Хорошо, — сказала я.
— Что?
— Не буду соглашаться ради формы.
— Спасибо.
— Но и вы ничего не решаете ради меня без разговора.
— Обещал.
Карета остановилась. Эрвин открыл дверцу.
— Приехали.
Я вышла и увидела городскую резиденцию Кастенов впервые. Если Старый дом выглядел уснувшим, этот жил на полную силу. Слуги. Экипажи. Охрана. Люди с документами. И едва мы вошли в холл, к нам направился Густав. Он был безупречно одет, но выражение лица ясно сообщало, что ночь для него тоже оказалась слишком короткой.
— Лорд Кастен.
— Густав.
— Совет прислал два уведомления, Палата три, а ваш двоюродный дядя требует объяснить, почему о помолвке узнал от регистратора.
Я заинтересовалась.
— Что вы ответили?
Густав посмотрел на меня.
— Что лорд Кастен был занят.
— Прекрасный человек.
— Благодарю.
Эрвин вздохнул.
— Где родовая печать?
Густав перестал улыбаться.
— В кабинете.
— Принеси.
— Зачем?
— Густав.
— Я услышал приказ. Хочу понимать причину.
Эрвин посмотрел на него.
— Возможно, сегодня я откажусь от привилегии Высшей линии.
Густав побледнел.
— Что?
Я впервые увидела, как человек, до этого способный принимать любое безумие текущего дня с почти философским спокойствием, полностью теряет готовый ответ.
— Это шутка?
— Нет.
— Из-за госпожи Эсмар?
— Нет.
Я сразу посмотрела на Эрвина. Он продолжил:
— Из-за того, что привилегия оказалась основана на системе, которая лишает другую сторону реального выбора.
Густав перевёл взгляд на меня. Я покачала головой.
— Я пытаюсь его отговорить принимать решение сегодня.
— Впервые за день у нас полностью совпадают позиции.
Эрвин снял перчатки.
— Мне нужна печать для заседания.
— Чтобы просто обсудить?
— Да.
Густав смотрел на него ещё несколько секунд.
— Я принесу. Но если вы собираетесь сделать то, что я думаю, сначала выслушаете меня.
— Хорошо.
— И поверенного.
— Хорошо.
— И главу Северной службы.
— Нет.
— Почему?
— Потому что тогда до начала заседания здесь будет половина рода.
— Верно.
— Густав.
— Уже иду.
Он ушёл. Я взглянула на Эрвина.
— Влиятельный человек.
— Он работает с моей семьёй почти двадцать лет.
— И поэтому спорит с вами?
— Поэтому.
— Мне нравится ваш подход к людям.
— Некоторые считают его неудобным.
— Не представляю почему.
Через несколько минут Густав вернулся. В руках он держал небольшую тёмную коробку. Поставил её на стол. Эрвин открыл. Внутри лежал тяжёлый перстень из почти чёрного металла. Я видела его раньше. В архиве. На регистрации. На руке Эрвина. Только не понимала, что он означает настолько многое.
— Это родовая печать?
— Печать главы Кастен, — ответил Густав. — И знак права дома на отдельное место среди великих линий.
— Она связана с Высшей формой?
Эрвин взял перстень. На поверхности находился тот же символ, который я видела возле входа в Старый дом, только здесь линии были значительно сложнее.
— С самим обращением нет. С юридической привилегией — да.
— Значит, снять её не значит перестать быть Кастеном.
— Нет.
Густав резко сказал:
— Но передать её Совету означает приостановить использование особых прав главы великой линии до решения вопроса.
Я взглянула на Эрвина.
— Вы не говорили.
— Потому что пока ничего не собирался передавать.
— Пока?
— Сольвейг.
— Нет. Мне не нравится это «пока».
Густав почти незаметно кивнул в мою сторону.
— Наконец кто-то говорит разумно.
— Вы удивительно быстро создали союз, — заметил Эрвин.
— Не с Палатой, если вас это утешит.
Эрвин надел перстень. Я почему-то почувствовала облегчение. Он заметил.
— Я обещал.
— Помню.
— Тогда почему смотрите так, будто собирались связать мне руки?
— Рассматривала вариант.
— Это уже не входит в условия помолвки.
— Добавим.
Густав посмотрел между нами.
— Я не хочу знать.
— Правильное решение, — сказали мы одновременно.
На заседании Совета было намного больше людей, чем вчера. Не двенадцать. Почти три десятка. Большой зал отличался от Малого: здесь полукруг стола поднимался уступами, словно каждый ряд должен был видеть остальных. Над центральным местом висел герб Империи, по обе стороны — знаки великих домов. Я нашла Кастенов почти сразу.
Тот же символ. Флавия уже находилась внутри. Левена стояла за её креслом. Когда мы вошли, разговоры стихли не сразу, но достаточно быстро, чтобы я почувствовала себя снова в Зале Истинности. Только теперь я знала значительно больше. И это почему-то не помогало. Председательствовал седой мужчина, которого я видела на предыдущем заседании.
— Лорд Кастен. Госпожа Эсмар.
Мы заняли места в нижнем секторе. Флавия передала секретарю несколько документов. Председатель посмотрел на Эрвина.
— Глава Палаты сообщила, что вы запросили разъяснение по статусу родовой привилегии.
— Да.
— Вопрос связан с отказом от незавершённого истинного союза?
— Да.
Шёпот прошёл по залу. Я почувствовала на себе десятки взглядов. Один мужчина справа не выдержал:
— Вы всерьёз рассматриваете окончательный отказ после того, что произошло вчера?
Эрвин посмотрел на него.
— А что именно произошло вчера, советник?
— Реестр определил вашу пару.
— Реестр определил родовое сочетание.
По залу снова прошёл шум. Теперь все услышали разницу. Председатель поднял руку.
— Прошу соблюдать порядок. Леди Роэн, Совет получил ваше заключение?
— Да.
Флавия встала.
— Современная система Центрального Реестра действительно использует родовые показатели как основной механизм приоритета. В отдельных случаях великих домов существовали предварительно установленные сочетания.