Истинность отменяется, дракон! (СИ), стр. 33

— На официальном разбирательстве главы дома Кастен?

— Я всего четыре дня в Империи. Не знаю, что у вас считается нормальным.

— Это не считается нормальным.

— Уже лучше.

— Но сегодня я бы не стал рассчитывать на норму.

— Ещё лучше.

Мы поднялись из хранилища. В холле задержались возле портрета его родителей. Эрвин сам остановился. Я ничего не сказала. Он долго смотрел на мать и отца.

— Если Флавия подтвердит, что система действует именно так, — произнёс он, — мне придётся пересмотреть почти всё, чему отец учил меня о долге рода.

— Не обязательно всё.

— Он верил в сохранение линии.

— Верить в семью и верить в право государства назначать человеку пару — не одно и то же.

— Для драконьих домов эти вещи веками почти не разделяли.

— Тогда придётся начать.

Он взглянул на меня.

— Вы произносите это легко.

— Нет.

Я подошла ближе.

— Просто у меня нет ваших воспоминаний. Мне легче смотреть на систему со стороны. Но это не означает, что я не понимаю цену.

— Пока мы даже не знаем её.

Почему-то эта фраза запомнилась.

По дороге в столицу мы почти не разговаривали. Усталость наконец догнала меня, но уснуть напротив Эрвина оказалось невозможно не из-за тревоги и даже не из-за предстоящей встречи с Флавией. Из-за поцелуя. Стоило закрыть глаза, как я вспоминала не сам момент близости, а его вопрос. «Уверены?»

Он спросил разрешение даже после того, как я уже согласилась нарушить собственное правило. На фоне всего, что мы узнали об истинности, эта деталь приобрела слишком большой вес. Система веками объясняла людям, что их выбор вторичен. Эрвин, выросший внутри неё, снова и снова возвращал выбор мне.

И я не могла решить, облегчает это сомнения насчёт остатка метки или делает их ещё мучительнее. Если чувства были моими, я уже начала привязываться к человеку, которого знала чуть больше суток. Если не моими… Нет. Вот эту мысль я пока отказывалась заканчивать.

— Вы опять смотрите на запястье, — сказал Эрвин.

Я подняла голову.

— Вы опять наблюдаете.

— Вы сидите напротив.

— Очень удобное оправдание.

Он опустил взгляд к моей руке.

— Вы думаете о вчерашнем?

Я могла уточнить, о какой именно части вчерашнего он говорит. Не стала.

— Да.

— Я тоже.

—И?

— Ничего нового.

— Великолепно.

— Вы предпочли бы, чтобы я за ночь получил ответ на вопрос о природе наших чувств?

— Было бы удобно.

— Вы сами говорили, что удобство опасно.

— Иногда я сама себе мешаю.

Он улыбнулся.

— Тогда предлагаю пока считать фактом только то, что произошло добровольно.

Я взглянула на него.

— Поцелуй?

— Вы сказали «да».

— Вы тоже хотели.

— Да.

— Метка не появилась.

— Да.

— Но остаточная связь могла остаться.

— Могла.

— И вы по-прежнему ничего не знаете.

— В этом вопросе мы удивительно равны.

Я отвернулась к окну.

— Хорошо.

— Что именно?

— Пока оставим так.

— Как?

— Не будем объявлять поцелуй ни судьбой, ни ошибкой.

Эрвин помолчал.

— Мне подходит.

— Даже если выяснится, что это была магия?

— Тогда придётся поцеловать вас ещё раз после полного устранения её влияния и сравнить.

Я резко повернула голову. Он выглядел совершенно серьёзным. Слишком серьёзным.

— Вы специально.

— Что?

— Ничего.

— Опять?

Я поймала улыбку и раздражённо отвернулась. Тихий смех Эрвина сопровождал нас до городских ворот.

У Палаты нас ждали. Это стало понятно ещё до того, как карета остановилась. На ступенях не было толпы, журналистов или любопытных. Только Левена Торс и двое служителей в бордовом. Слишком аккуратно. Слишком организованно. Левена посмотрела на нас обоих. Сначала на Эрвина. Потом на мой плащ.

— Вы провели ночь не в городской резиденции.

Не вопрос. Эрвин спустился первым.

— Это относится к предмету разбирательства?

— Пока нет.

— Тогда доброе утро, инспектор.

Левена перевела взгляд на меня.

— Госпожа Эсмар.

— Пока ещё жива.

Она почти улыбнулась.

— Центральный Реестр с вами по-прежнему не согласен.

— Приятно, что хоть в чём-то он последователен.

— Глава Палаты ждёт.

— Одна?

— Нет.

— Совет?

— Не сегодня. Разбирательство внутреннее.

Я взглянула на Эрвина. По нашему соглашению он имел право присутствовать как представитель семьи. Левена это знала.

— Лорд Кастен допущен, — сказала она до вопроса. — Ваша помолвка зарегистрирована.

— Удивительно.

— Что?

— Закон сработал без дополнительного толкования.

Левена тяжело выдохнула.

— Госпожа Эсмар, ещё нет девяти утра.

—И?

— Я начинаю понимать, почему служители вчера выглядели уставшими.

— Значит, мы на пути к взаимопониманию.

Эрвин тихо сказал:

— Сольвейг.

— Помню. Умеренные споры.

Левена посмотрела на него.

— Боюсь спрашивать.

— И правильно, — ответили мы одновременно.

Она покачала головой и повела нас внутрь. На этот раз маршрут отличался от вчерашнего. Мы не пошли в зал Совета. Поднялись на третий этаж, прошли по длинной галерее и остановились возле высоких дверей с серебряным знаком Палаты. Кабинет Флавии оказался неожиданно простым. Большое окно. Стол.

Несколько шкафов. Ни одного предмета, который бы кричал о должности хозяйки. Флавия сидела у окна и читала документ. Когда мы вошли, она закончила строку, аккуратно положила лист на стол и только потом поднялась.

— Лорд Кастен. Госпожа Эсмар.

— Леди Роэн, — ответил Эрвин.

Я просто кивнула. Левена осталась у двери. Флавия указала на кресла.

— Прошу.

Мы сели рядом. Не слишком близко. Но достаточно, чтобы я чувствовала присутствие Эрвина без всякой магии. Флавия вернулась на своё место.

— Полагаю, вы почти не спали.

Я взглянула на неё.

— Теперь вы знаете и это?

— Вы оба выглядите как люди, которые всю ночь читали документы.

— Или как люди после очень короткой помолвки.

Эрвин едва заметно кашлянул. Флавия улыбнулась.

— Насколько понимаю, срок пока не изменился?

Я больше не собиралась делать вид, будто не заметила.

— Семь дней?

— Семь.

— Откуда вы знаете?

Левена возле двери слегка напряглась. Флавия же осталась спокойной.

— Из архивной отметки.

— Нисса сказала, что соглашение не помещалось в общую систему.

— И была права. В общую — нет.

— А в какую?

— Любой частный договор, используемый для получения доступа к материалам Палаты, создаёт служебный отпечаток. Я вижу не содержание соглашения, а юридические параметры, на основании которых был открыт фонд.

— В том числе срок.

— В том числе.

Я несколько секунд смотрела на неё. Объяснение было логичным. И всё же оставался вопрос.

— Почему вчера не сказали?

— Вы не спрашивали прямо.

— Вы специально позволили нам подозревать утечку?

— Мне было интересно, кому вы доверяете.

Эрвин стал заметно холоднее.

— Ниссе.

— Я знаю.

— Вы проверяли её?

— Я проверяла вас.

— Зачем?

Флавия сложила руки на столе.

— Потому что вчера утром неизвестная женщина публично разрушила метку, существование которой считалось окончательным. Через несколько часов эта женщина вместе с главой дома Кастен получила доступ к закрытому фонду, где хранятся материалы, способные поставить под сомнение современную систему истинности.

Вот теперь никакой игры не осталось. Я взглянула на неё.

— Значит, вы знаете.

— Да.

Ответ прозвучал просто. Не «о чём именно?». Не попытка выиграть время. Да. Эрвин слегка подался вперёд.

— Что именно вы знаете?

Флавия встретила его взгляд.

— Что Центральный Реестр в нынешнем виде не ищет любовь.

В комнате стало тихо. Даже Левена не пошевелилась. Я ожидала удовлетворения от того, что подозрение подтвердилось. Его не было. Только неприятная ясность.