Истинность отменяется, дракон! (СИ), стр. 24
— Тогда у Палаты не будет возражений против нашего доступа к материалам собственного брачного дела.
Вот она. Настоящая причина приглашения. Несколько советников переглянулись. Флавия сохранила то же спокойное выражение.
— Вы зарегистрировали помолвку ради доступа?
Я вмешалась раньше Эрвина:
— Мы зарегистрировали помолвку добровольно.
— Это не ответ.
— Зато точная формулировка.
В её глазах снова появилась почти незаметная улыбка.
— Начинаю понимать, почему утренняя церемония затянулась.
— Мы оба стараемся быть тщательными.
— Похвально.
Флавия посмотрела на Эрвина.
— Закон действительно даёт вам право ознакомиться с основаниями собственного дела.
— Значит, вы не возражаете.
— Я не могу возражать против закона.
Слишком легко. Я взглянула на Эрвина. Он тоже почувствовал. Его лицо не изменилось, но пальцы, лежавшие вдоль шва сюртука, слегка напряглись. Один из советников произнёс:
— Прежде чем закрывать вопрос, Совет должен убедиться, что помолвка не создана исключительно ради обхода ограничений доступа.
— Каким образом? — спросила я.
Мужчина посмотрел на нас обоих.
— Вы познакомились сегодня?
— Да.
— Утром отказались от союза.
— От навязанного подтверждения.
— Через несколько часов решили пожениться.
— Пока только обручиться.
— Разумеется.
Он явно не верил. И тут я поняла проблему. Если Совет признает помолвку фиктивной юридической конструкцией, доступ можно приостановить до проверки. Эрвин тоже понял. Он подошёл ближе. Совсем немного. Но теперь плечо оказалось рядом с моим.
— Госпожа Эсмар не отказывалась от меня, — произнёс он. — Она отказалась от процедуры, которой не доверяла.
Я повернула голову. Очень ловкая формулировка. И, что хуже всего, правдивая. Советник посмотрел на меня.
— Это так?
— Да.
— И за несколько часов вы успели изменить мнение о лорде Кастене?
— Я успела составить его лучше.
— Насколько лучше?
Вот теперь вопрос стал неприятным. Я могла ответить шуткой. Но человеку напротив нужна была именно неубедительность, за которую можно зацепиться.
— Достаточно, чтобы добровольно согласиться провести рядом с ним некоторое время, — сказала я.
Эрвин взглянул на меня.
— Некоторое?
— Не пользуйтесь моментом.
По столу прошёл лёгкий смешок. Напряжение уменьшилось. Советник, однако, не отступил.
— И вы считаете себя близкими?
— Это очень личный вопрос для государственного заседания.
— Ваша помолвка стала государственным вопросом после утренних событий.
Флавия не вмешивалась. Она наблюдала. Вот это тревожило больше всего. Эрвин неожиданно положил руку мне на талию. Я застыла. Не от самого прикосновения. От того, насколько естественно он это сделал. Ладонь легла чуть выше поясницы, без давления, оставляя возможность отойти. Четвёртое условие. Предупреждение. Он не предупредил.
Я повернула к нему голову. Эрвин наклонился. Слишком близко.
— Уберите руку, — прошептала я.
— Они смотрят.
— Пусть завидуют на расстоянии.
Его губы дрогнули.
— Хотите, чтобы доступ закрыли?
— Хочу, чтобы вы соблюдали договор.
— Признаю нарушение.
— Уже лучше.
— Можно оставить руку ещё минуту?
Я посмотрела на советников. Все действительно наблюдали. Особенно Флавия.
— Тридцать секунд.
— Щедро.
— Двадцать пять.
— Молчу.
Он чуть приблизил меня. И это оказалось ошибкой. Моей. Потому что вместо раздражения я вдруг слишком отчётливо заметила тепло его ладони через ткань платья и то, насколько спокойно рядом с ним чувствовало себя тело. Совершенно нелогично. Утром метка заставляла пространство вокруг нас сужаться. Теперь метки не было.
Однако эффект возвращался. Не магический. По крайней мере я надеялась. Эрвин опустил голову, будто собирался сказать что-то ещё. Серые глаза оказались слишком близко.
— Осталось пятнадцать секунд, — напомнила я.
— Вы считаете?
— Конечно.
— Я надеялся, вы отвлеклись.
— На что?
Он не ответил. И именно отсутствие ответа заставило меня первой отвести взгляд. Советник напротив прокашлялся.
— Полагаю, вопрос ясности намерений можно считать закрытым.
— Великолепно, — сказала я.
Эрвин убрал руку. Сразу. Как обещал. Почему-то я почувствовала облегчение и разочарование одновременно. Что было совершенно несправедливо к человеку, который наконец выполнил условие. Флавия медленно поднялась. Все взгляды повернулись к ней.
— Палата не станет препятствовать доступу лорда Кастена и его невесты к основаниям их зарегистрированного дела.
Невесты. Слово прозвучало странно. Я всё ещё не привыкла.
— Благодарю, — сказал Эрвин.
— Не за что. Закон однозначен.
Она взяла лежащий перед ней лист.
— Однако завтра утром я ожидаю госпожу Эсмар на официальном разбирательстве, как и было указано в вызове.
— Я приду.
— С представителем семьи? — спросила она.
Я взглянула на Эрвина.
— Согласно новой роли — да.
Флавия улыбнулась.
— Буду рада продолжить знакомство.
Почему-то эта вежливая фраза прозвучала менее приятно, чем любая открытая угроза. Когда мы направились к выходу, она добавила:
— Госпожа Эсмар.
Я обернулась.
— Да?
— Поздравляю с помолвкой.
— Спасибо.
— Семь дней иногда меняют больше, чем несколько лет.
Я замерла. Эрвин тоже. Нисса не присутствовала при Совете. Густав и поверенный не знали срока. В регистрационном документе семь дней не указывались. Эта цифра существовала только в нашем частном соглашении, которое осталось в архиве у Ниссы. Я посмотрела на Флавию. Она стояла возле своего кресла всё с той же спокойной улыбкой.
— Почему семь? — спросила она, будто только что поняла собственные слова. — Простите. Наверное, неудачно выразилась. Хотела сказать, что даже несколько дней могут многое изменить.
— Конечно, — ответила я.
Эрвин открыл дверь. Мы вышли. Только когда она закрылась, я сказала:
— Она знает.
— Возможно.
— Наш срок.
— Услышать могла от регистратора только в том случае, если он видел соглашение.
— Не видел.
— Знаю.
Мы несколько секунд стояли в коридоре.
— Нисса? — спросила я.
— Нет.
Ответ Эрвина был мгновенным.
— Я тоже так думаю.
— Значит, либо совпадение…
— Вы сами верите?
— Нет.
Он посмотрел на двери Совета.
— Я тоже.
— Но она нас не остановила.
— Именно это тревожит.
Мы почти одновременно ускорили шаг.
Нисса ждала нас возле входа в закрытый фонд.
— Ну?
— Мы помолвлены, — сказала я.
Она улыбнулась.
— Поздравляю.
— Семь дней.
— Я помню.
— Флавия Роэн тоже.
Улыбка исчезла.
— Что?
Эрвин коротко рассказал. Нисса нахмурилась.
— Я никому не показывала соглашение.
— Верю, — сказал он.
— Даже не регистрировала в общей системе. Только поставила архивную отметку.
— Кто мог увидеть?
— Никто без доступа к моему рабочему журналу.
— У Флавии есть?
Нисса задумалась.
— Теоретически глава Палаты может запросить записи, связанные с закрытым фондом. Но я не отправляла запрос на доступ до вашей официальной регистрации.
— Сколько времени прошло между ним и Советом? — спросила я.
— Минут двадцать.
— Достаточно?
— Если она заранее знала, что искать.
Эрвин посмотрел на металлическую дверь фонда.
— Тем больше причин войти сейчас.
Нисса приложила свой жетон. Кольца замка повернулись, но дверь не открылась. Появилась строка:
ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ СТАТУСА СТОРОН.
— Ваш документ, — сказала Нисса.
Эрвин достал регистрационный лист. Я приложила ладонь рядом. Поверхность замка стала тёплой. Моя часть записи вспыхнула. Потом его.
ОБРУЧЁННАЯ ПАРА.
ДОСТУП К СОБСТВЕННОМУ ДЕЛУ РАЗРЕШЁН.