Истинность отменяется, дракон! (СИ), стр. 19

Он приблизился ещё немного.

— Но заставить вас произнести согласие я бы не позволил.

Я смотрела на него, не зная, что ответить.

— Почему?

Эрвин медленно выдохнул.

— Потому что после вашего вопроса о добровольности я впервые услышал саму формулу.

— До этого не слышали?

— Слышал сотни раз.

— Тогда…

— Я никогда не задумывался, зачем в ней это слово.

Вот она, настоящая трещина. Не в Реестре. В человеке напротив меня. И почему-то мне захотелось коснуться её очень осторожно.

— Теперь задумываетесь.

— Благодаря женщине, которая существует в государственном Реестре одновременно как умершая, незавершённая истинная и проблема Палаты.

— Потрясающее описание. Использую вместо визитной карточки.

Он улыбнулся. На этот раз почти привычно.

— Добавьте «разрушительница семейных легенд».

— Это ваша часть.

— Справедливо.

— И ещё «специалист по неудобным вопросам».

— Это точно ваша.

Расстояние между нами оказалось меньше, чем я ожидала. Я заметила это только потому, что снова слишком отчётливо услышала его голос. Так же, как возле Камня. Метки не было. Но ощущение никуда не исчезло. Эрвин, кажется, тоже это почувствовал. Его взгляд ненадолго задержался на моём лице, потом опустился к руке, которой я опиралась на стол.

Он ничего не сделал. И я была ему за это благодарна. Потому что если бы сейчас прикоснулся, я не была уверена, что захочу отодвинуться. А это уже совсем не относилось к расследованию. Нисса спасла нас обоих.

— Я нашла ссылку на закрытое приложение.

Мы отступили друг от друга почти одновременно. Она посмотрела на нас, затем очень демонстративно на потолок.

— Удивительно интересная архитектура.

— Нисса, — предупредил Эрвин.

— Я вообще ничего не сказала.

Я вернулась к столу.

— Что за приложение?

Нисса положила перед нами послесоюзную ведомость. В нижней части страницы стоял небольшой треугольный знак.

— Я сначала решила, что это старая отметка о родовом приложении. Но код отличается.

— Значение?

— Закрытый фонд первичных оснований.

Эрвин нахмурился.

— Я никогда о таком не слышал.

— Потому что о нём редко знают даже сотрудники архива.

— А вы знаете?

Нисса пожала плечами.

— Я слишком любопытная для собственной должности.

— Это я уже поняла, — сказала я. — Что там хранится?

— Документы, на основании которых Реестр получил право создать определённые записи. Старые разрешения Совета. Закрытые протоколы Палаты. Первичные подтверждения спорных союзов.

Я наклонилась к знаку.

— Там может быть документ, разрешивший изменить брак родителей Эрвина?

— Может.

— И нашу предварительную карточку?

— Если код советного доступа действительно связан с той же системой, скорее всего.

Эрвин уже направился к двери.

— Где фонд?

Нисса не двинулась.

— Подожди.

Он остановился.

— Что?

— Мы не можем туда войти.

— Ты временно исполняешь обязанности старшего хранителя секции.

— Исторической секции.

— Этот фонд находится в архиве.

— Административно — да. Юридически он относится к Палате Истинных Союзов.

Я медленно выпрямилась.

— Конечно.

Нисса посмотрела на меня.

— Что?

— Я уже начинаю угадывать, где заканчивается любая дорога в этой истории.

— На Палате?

— Именно.

Эрвин вернулся к столу.

— Какие требования доступа?

Нисса закрыла папку.

— Член Палаты с уровнем не ниже хранителя основания.

— Левена Торс?

— Да.

— Кто ещё?

— Два старших регистратора, глава Палаты и несколько советных представителей.

— Я в Совете.

— Не в комиссии истинности.

Эрвин нахмурился.

— Это новое ограничение?

— Нет. Очень старое.

— Тогда почему я о нём не знал?

— Потому что закрытый фонд не считается государственным советным архивом. Он считается частью защиты частных сведений пары.

Я заинтересовалась.

— Частных сведений?

— Да. Формально ограничение существует не ради Палаты, а ради людей. В этих документах содержатся данные, которые касаются происхождения связи, родовых обстоятельств и некоторых закрытых решений.

— Получается, сами люди имеют доступ?

Нисса посмотрела на меня. И почему-то не ответила сразу.

— Нисса?

— Имеют.

Эрвин понял первым.

— Какие именно?

— Стороны официально зарегистрированного союза.

Я опустила взгляд на чистое запястье.

— Мы не зарегистрированы.

— Нет.

— Потому что я отменила подтверждение.

— Да.

— Удобно.

Эрвин смотрел на Ниссу.

— Родители уже умерли. Как глава рода я могу получить доступ к их приложению?

— Только если предъявишь отдельное решение Палаты или докажешь прямой имущественный спор, связанный с документом.

— Сколько это займёт?

— При обычном порядке несколько недель.

— А при необычном?

— Если Палата не хочет, чтобы ты вошёл, намного дольше.

Я постучала пальцем по столу.

— Значит, родителей сейчас не проверим.

— Не напрямую, — сказала Нисса.

— А нашу запись?

Она снова посмотрела на меня.

— Вот здесь интереснее.

— Почему?

— Вы оба живы.

— Один из нас, согласно Реестру, не совсем, — напомнила я.

— Ваше физическое присутствие архив обычно считает убедительным аргументом.

— Радует, что хоть кто-то.

— Но вы не завершили истинный союз.

— Это мы уже выяснили.

Нисса поджала губы. Я узнала выражение человека, который знает что-то неприятное и решает, стоит ли говорить.

— Что?

— Существует второй вариант.

Эрвин сразу стал внимательнее.

— Какой?

— Доступ дают не только завершённым истинным парам.

— А кому ещё?

— Официально зарегистрированным парам, чей союз находится в процессе оформления или оспаривания.

Я несколько секунд пыталась понять, что именно она сказала.

— Наш находится в процессе оспаривания.

— Магический — да. Юридический — нет.

— Это разные вещи?

— Теперь вы понимаете, почему архивисты редко скучают.

— Пока я понимаю только, почему у вас столько шкафов.

Нисса улыбнулась.

— Для закрытого фонда государству требуется документ, где два человека официально заявляют о намерении создать союз или уже имеют такой союз.

Эрвин медленно произнёс:

— Брачное намерение.

— Так и есть.

Я посмотрела между ними.

— Переведите на язык человека, который четыре дня живёт в вашей Империи.

Нисса потёрла переносицу.

— Официальная помолвка.

Я уставилась на неё. Потом на Эрвина. Потом снова на неё.

— Вы предлагаете мне обручиться с человеком, которому сегодня утром я публично отказалась становиться истинной?

— Я ничего не предлагаю. Я объясняю закон.

— Закон явно обладает чувством юмора.

— Иногда очень плохим.

Эрвин не улыбался.

— После регистрации помолвки мы получим доступ к закрытому приложению нашего дела?

— Если запись касается вас обоих — да.

— Палата сможет отказать?

— Формально нет. Обручённые стороны имеют совместное право ознакомиться с основаниями собственного брачного дела.

— А фактически?

— Они наверняка попытаются.

— Значит, нужно зарегистрироваться до того, как введут отдельный запрет.

Я подняла ладонь.

— Прекрасно. Мне нравится, как быстро разговор перешёл от «существует юридическая возможность» к «нужно зарегистрироваться».

Эрвин повернулся ко мне.

— Я пока ничего вам не предложил.

— Это единственное, что меня успокаивает.

Нисса тихо сказала:

— Есть ещё одна проблема.

— Разумеется, — ответила я. — Было бы странно, если бы её не существовало.

— Помолвка должна быть настоящей с точки зрения закона.

— Что значит настоящей?

— Зарегистрированное намерение двух совершеннолетних людей заключить брак. С добровольными подписями.