Новая жизнь Аделин (СИ), стр. 3

– Вы прожили достаточно в наших краях, фрейя, – произнес Готфрид, – но не все ритуалы вам знакомы. В этом не важна последовательность. Пусть за вас говорит сердце.

С этими словами он вручил мне какую-то емкость, больше напоминавшую урну. Внутри нее, судя по запаху и внешнему виду, находился пепел.

– Что это? – решила уточнить на всякий случай.

Вперед выступил мужчина. Откинул назад капюшон, обнажив лысую голову, испещренную татуировками. Жрец, поняла я, хотя описанию его внешнего вида в книге уделялось не так много внимания. Ульфарикс не слишком жаловал Берхарда и все же решил проводить его в последний путь. Достойный поступок.

Если бы не знаки, я решила, что передо мной воин. Широкие плечи, подтянутая фигура угадывалась даже под бесформенной хламидой. Есть такие люди, которые и в мешковине будут сиять подобно бриллианту. Ульфарикс (язык сломаешь с их именами) был одним из них.

– Я помогу тебе, дитя, – произнес мужчина, которому едва ли исполнилось больше сорока пяти лет. Впрочем, двадцатипятилетней Аделин он как раз годился в отцы. – Поскольку тело твоего супруга не было найдено, воины сожгли кое-что из его вещей. В них тоже была частица его души. Быть может, ветер унесет этот пепел за облака, а боги услышат нашу мольбу и позволят его духу подняться в небесные чертоги.

Судя по тону, Ульфарикс не слишком верил в то, о чем говорил, или не желал покоя Берхарду. Я все же кивнула. Видимо, придется идти до конца, изображая хозяйку замка. Скорби я, конечно, не испытывала. Не хватало еще переживать за героев книг. Но ощущение тоски и безысходности не покидало меня. Бред какой-то! Придется потерпеть, а пока сыграть доставшуюся мне роль. Я представила, что все происходит в реальности, что мне предстоит проститься с близким человеком, и попыталась подобрать верные слова.

– Я, Аделин из рода Южной Розы, жена, наперсница, хозяйка, отпускаю тебя, Берхард из рода Северного Дуба, мой муж и повелитель. – Снова меня посетило ощущение того, что это не я, а кто-то за меня придумает фразы и произносит их. Мне ли печалиться? Своих забот хватало. – Молю богов о том, – продолжила, – чтобы они приняли тебя в свою небесную крепость и воздали по заслугам.

Последние слова были маленькой местью, в которой я не смогла себе отказать. Жрец не удержался и хмыкнул, услышав их. Еще немного, и я стану воспринимать героев романа как настоящих людей. Нет, надо завязывать с этими книгами.

Десятки мечей ударились о щиты. Трижды. Потом воины моего мужа, тьфу ты, мужа Аделин затянули прощальную песню о славе, подвигах и неизбежном конце.

Я отвернулась. Это все ветер, иначе отчего на мои глаза навернулись слезы?

– Хэй! – дружно прокричали мужчины в конце.

От шума заложило уши, и все же я услышала голос сестры. Агнес едва перевела дыхание и прокричала:

– Аделин, что ты натворила?

Глава 4

Что опять не так? Вопрос остался незаданным. То ли необоснованные претензии Агнесс, то ли обстановка в целом сыграла свою роль, не знаю, но меня повело. Голова закружилась. Перед глазами заплясали разноцветные мушки. От падения меня уберег Готфрид. Мужчина стоял ближе других и успел подставить плечо, иначе я слишком близко познакомилась бы с камнями, которыми была выложена крепостная стена. Я рассмотрела и сами плиты, и зазоры между ними, прежде чем несколько воинов бросились мне на помощь. Один из них поднял меня на руки и понес вниз.

Я прикрыла глаза. Чувствовала слабость и опустошение. Никогда прежде так не желала услышать звук будильника, как в эту минуту. Жаль, что так и не узнала, чего добивалась Агнес. Ничего, как-нибудь переживу. Лишь бы поскорее вернуться домой.

Думала, что, как и в столь любимых мной романах, потеряю сознание, а проснусь уже в своей постели, но не тут-то было. Воина, что нес меня на руках, взялась сопровождать Агнес. Всю дорогу от башни до комнаты Аделин она не замолкала ни на минуту.

– Как ты могла так поступить? Что только взбрело тебе в голову? Совсем с ума сошла?

Она только задавала бессмысленные вопросы и ничего не объясняла, а я не стала спрашивать. Я не запрещенное заклинание прочитала, чтобы порчу навести, никого не обидела. Неужели не заслужила немного покоя? Решила, что заслужила, потому не стала открывать глаза, даже когда мужчина бережно уложил меня на постель и вышел. Надеялась, что у сестры хватит такта уйти вместе с ним.

Не тут-то было. Агнес дождалась, пока за воином закрылась дверь, села на постель и принялась меня трясти.

– Открой глаза. Я знаю, что ты в сознании. Ты никогда не умела притворяться.

Я вздохнула и подчинилась. Повернула голову, чтобы лучше рассмотреть ту, что отравляла жизнь Аделин, а теперь и мне не давала покоя. Хотелось высказать все, что я о ней думала, что накипело. Если главная героиня привыкла молчать и терпеть, это не значит, что я стану вести себя так же. Мой сон – мои правила.

Совсем юная, в черном траурном платье Агнес казалась еще моложе, еще бледнее. Тоненькая, как тростинка, изящная, словно фарфоровая статуэтка. В этом мы были с ней похожи, унаследовав от матери черты лица, светлую кожу, что так легко обгорала на солнце. Темные волосы нам достались от отца. Упрямством тоже были обязаны ему. Только Аделин говорила открыто, порой спорила, если была не согласна с чем-то, но чаще соглашалась, чтобы не обострять конфликт. Агнес действовала тоньше, хитрее, но, так или иначе, добивалась своего.

Хрупкая, как бабочка, нежная куколка с большими глазами, сестра казалась слабой и умело пользовалась этим. Ради таких, как она, мужчины превращались в рыцарей, а я уже и забыла, когда кто-то из представителей сильного пола последний раз придержал для меня дверь или пропустил вперед себя в автобус. Я устала быть сильной, но, не имея опоры, не могла позволить себе слабость.

– Я его жена и должна была провести церемонию прощания! – выпалила Агнес. Наконец-то прояснилось. – Что ты молчишь? Нечего сказать, да? Решила напоследок уколоть меня? Сделать больнее? Ты хоть представляешь, что я чувствую?

– А я кто? – слова сами сорвались с языка. Ну все, держись! Мое терпение закончилось. Бойтесь гнева спокойных людей. – Думаешь, мне легко?

Что? Что я сказала? Не то чтобы оправдывалась, но и на гневную отповедь это не было похоже. Неужели не получится отвести душу? Какой-то неуправляемый сон, неправильный. Надо просто собраться с мыслями и высказать все, что накипело. Почему именно ей? Наверно, потому, что Агнес очень напоминала мне мою бывшую подругу, ту, с которой, как я впоследствии узнала, зажигал мой жених сразу после разрыва помолвки.

– Ты встала между нами с Берхардом, – начала я не слишком уверенно, – разрушила наше счастье.

Опять что-то не то, но не ругаться же с персонажем книги в самом деле.

– Какое счастье? – продолжила Агнес. – Он терпел тебя из жалости и по необходимости. Ты даже не мерзлая земля, та хотя бы весной оттает. Ты – холодная скала, не способная принести в мир новую жизнь. Своей магией ты пробуждаешь природу, но так и не смогла зачать и родить ребенка. Разве ты женщина после этого?

Сестра знала, как сделать больно, и не выбирала средства. Мои мечты о детях оставались мечтами, поскольку мужем я так и не обзавелась, а “для себя” рожать не собиралась. Если бы случайно забеременела, то, конечно, оставила ребенка, но хотела настоящую семью, как в тех самых книгах и старых фильмах.

– Я заслужила это право, – продолжила Агнес. – Я должна была проводить мужа в последний путь.

Бесконечное “я”. Она другие буквы знает?

На мгновение прикрыла глаза, глубоко вдохнула показавшийся мне тяжелым воздух и шумно выдохнула. Смотрела на сидевшую рядом со мной совсем еще юную женщину, искала хоть какие-то следы раскаяния и не находила их. Агнес впервые высказала вслух то, что думала. Не знаю, что прежде сдерживало ее: воспитание, Берхард, жалость или что-то еще – неважно. Сейчас она показала свое истинное лицо.

– Ты все сказала, или есть что добавить?