Без страха и упрёка 3 (СИ), стр. 25

На одном из занятий Тихонов собрал командиров очередного выпуска перед столом, где лежало всё это имущество.

— Не надо думать, что вам показывают специальные игрушки группы Тихонова, — сказал он. — То, что промышленность может выпускать серийно, уже начинает поступать в разведывательные подразделения. Наша задача состоит в том, чтобы при поступлении специальной техники в подразделение, там уже был человек понимающий зачем это нужно и как это использовать.

Через несколько дней первый подготовленный курс уехал обратно на фронт. Часть его офицеров получила дополнительную задачу: организовать похожие занятия уже в собственных разведывательных подразделениях. Разведуправление не собиралось пропускать все группы Красной армии через один подмосковный полигон, но и упустить возможность поднять их квалификацию, не хотело.

Тихонов именно этого и добивался.

— Если через полгода всё по-прежнему будет держаться на нас восьмерых, — объяснил он на очередном совещании, — значит, центр не выполнил задачу. Мы должны готовить не только разведчиков, но и тех, кто дальше будет готовить разведчиков без нас.

В конце марта на полигон прибыла очередная партия слушателей.

Копытин наблюдал, как офицеры и сержанты спрыгивают из кузова грузовика, затем посмотрел на ящик с учебными автоматами.

— Через час начнут спрашивать, почему им выдали игрушки.

Гарсиа усмехнулся.

— Пусть сначала спрашивают. Завтра им будет уже не до смеха.

Тихонов услышал их и направился к прибывшим.

— Только не старайтесь доказать это в первый же день. Сначала научите людей, а уже потом начинайте давить.

Копытин поднял ящик, а Гарсиа взял второй.

— Ничего. Полигон всё исправит.

Они понесли учебное оружие к складу, пока новая группа строилась возле штаба.

Глава 8

Начальнику управления тыла Донского фронта ген-м/ру интендантской службы Советникову, от начальника службы снабжения оперативного отдела штаба фронта полковника Сунжина.

Рапорт.

В связи с активными наступательными действиями и повышенным износом, прошу вашего решения по увеличению норм снабжения по пунктам специмущества пр. 305 раздел 5, а именно «Разгрузка разведывательная, рюкзак разведывательно-штурмовой, накидка камуфлированная 'Зима — весна», а также по разделу 6, в пунктах «Радиостанция 'Шорох», Винтовка СВТ «Штрек» и спецбоеприпасы по этим позициям.

4 марта 1943.

Приказ о присвоении новых званий пришёл в начале марта и особого удивления в группе не вызвал. Тихонов получил звание полковника, остальные офицеры — капитанские. Для учебного центра это было не только признанием уже сделанного, но и обычным проявлением здравого смысла, так как через полигон постоянно проходили офицеры армейской и фронтовой разведки, среди которых хватало капитанов и даже майоров, и Генеральный штаб совершенно справедливо решил, что инструкторы должны иметь звания, соответствующие положению, которое они занимали.

Тихонов, выслушав поздравления, ограничился замечанием, что новые погоны никому не дают права снижать качество подготовки, и самим прекращать тренировки. Копытин немедленно поинтересовался, распространяется ли это требование на полковников, однако Степан Григорьевич посмотрел на него так выразительно, что развивать тему никто не решился.

Через несколько дней занятия закончились раньше обычного. Текущая группа отбыла а очередная приезжала только утром следующего дня, и Тихонов отпустил людей и вышло так, что Алексей вернулся в Москву ещё засветло и велел водителю ехать на Маросейку.

Квартира за прошедший месяц успела окончательно принять жилой вид. Мебель, выбранная на складе Моссовета, неожиданно хорошо сложилась в единый ансамбль. Алексей не подбирал её по каталогам и не пытался выяснять происхождение каждого стула, просто брал вещи примерно одного времени, в близком стиле и с одинаковой степенью износа. В результате получилось что-то вроде старой профессорской квартиры: тёмное дерево, спокойные формы, хорошая отделка и заметные следы долгой службы. На письменном столе оставались мелкие царапины, на подлокотниках кресел местами стёрлась полировка, буфет сохранил пару тёмных пятен на дверцах, но вместе всё это выглядело не бедно и не случайно, а так, словно мебель стояла здесь уже много лет.

После визита людей из кооператива «Блеск» паркет тоже оказался совсем неплох. В большой комнате Алексей не стал закрывать его коврами, и тёплое дерево удачно сочеталось со светлыми стенами и тёмной мебелью. Книжный шкаф тоже не выглядел пустым: На полках уже стояла техническая литература, несколько художественных книг, большей частью подаренных авторами, справочники и папки с бумагами. На отдельном столике стоял роскошный радиоприёмник «Блаупункт», в спальне появились нормальное бельё и небольшой коврик у кровати, на кухне — посуда и всё необходимое для того, чтобы при желании приготовить что-нибудь сложнее чая.

Единственной вещью, совершенно не подходившей к этому уютному старомосковскому интерьеру, оставалась входная дверь.

Прежняя была отличной — толстая, дубовая, старой работы, и с добротным замком. Другой человек наверняка оставил бы её на месте сочтя вполне надёжной, но Алексей ещё в прежней жизни привык смотреть на входную дверь не как на часть интерьера, а как на часть системы безопасности.

Через знакомых в Моссовете он нашёл кооператив, работавший с металлом, объяснил, что ему требуется, и через несколько дней рабочие привезли тяжёлую стальную створку вместе с рамой. Старую коробку разобрали, новую установили в проём, а дубовую дверь унесли на склад домоуправления. Оклеенная дерматином стальная дверь выглядела среди старого интерьера не вполне гармонично, зато, закрывая её, Алексей каждый раз слышал именно тот тяжёлый глухой звук, который хотел услышать.

Он прошёл в большую комнату, снял гимнастёрку и некоторое время посидел на краю дивана, наслаждаясь редким состоянием, когда ближайшие несколько часов от него никто ничего не требовал. На письменном столе лежало приглашение на предпоказ «Хозяйки детства». Александров прислал его заранее и отдельно приписал время начала, прекрасно зная привычку военных появляться либо слишком рано, либо в последнюю минуту.

Алексей посмотрел на часы и отправился в ванную, чтобы не пугать публику запахом полигона и пороховой гари.

На выход он надел, ещё почти необмятый китель с новыми капитанскими погонами. Награды заняли положенные им места, Золотая Звезда тоже была на месте, и у зеркала Алексей только поправил воротник-стройку, пригладил волосы и остался вполне доволен тем, как сидела форма из хорошего генеральского габардина.

В Доме кино народу оказалось больше, чем Алексей ожидал. Предпоказ ещё не премьера, однако новая картина Александрова, всегда становилась событием в киномире страны и её пришли посмотреть режиссёры, актёры, работники студий, представители Комитета по делам кинематографии и люди, которых Штурмин прежде видел только на экране или в газетах.

Он успел сделать по фойе несколько шагов, когда услышал знакомый голос:

— Лёша, стой немедленно. Ты опять пытаешься пройти мимо людей так, словно приехал сюда по секретному делу.

Людмила Целиковская вынырнула из толпы и сразу цепко взяла его под руку. От ранения почти ничего не осталось; только левую сторону она ещё иногда берегла, особенно если забывалась и делала слишком резкое движение.

Алексей с удовольствием её оглядел.

— Судя по тому, как уверенно ты опять распоряжаешься окружающими, медицина капитулировала окончательно.

— Сергей утверждает прямо противоположное: медицина победила, потому что я наконец начала выполнять хотя бы половину его требований. — Людмила уже собиралась потащить его дальше, но заметила новые погоны и остановилась. — Так вот почему ты сегодня особенно важный. Капитан Штурмин. Между прочим, мог бы и сообщить.