Без страха и упрёка 3 (СИ), стр. 20

Врач удивлённо посмотрел на него, а Людмила покраснела.

— Лёша, иди уже.

Штурмин усмехнулся, пожал Крылову руку и направился к лестнице.

Через четыре дня в Москву пришла шифровка от агента из района Винницы.

Первые сведения появились раньше. Один из источников сообщил о резком усилении охраны ставки «Вервольф», прибытии дополнительных сотрудников службы безопасности и изменении режима движения возле Стрижавки. Затем второй источник передал, что в ставку якобы прибыл Гитлер.

Сведения были слишком серьёзными, чтобы их игнорировать, но попытка проверки быстро дошла до естественного предела.

Советская разведывательная группа, находившаяся в районе Винницы, подтвердила усиление охраны, движение новых машин, возросшую активность узла связи и прибытие транспортных самолётов. Однако внутренний сектор ставки оставался практически недоступным. Дороги тщательно контролировались, лес регулярно прочёсывали патрули, а к центральным сооружениям допускались только люди с соответствующими документами, где отметки и пароли менялись каждый час.

Командир группы не стал приукрашивать результат. В Москву он доложил, что подтверждения присутствия Гитлера получить не удалось. Косвенные признаки соответствовали сведениям источников, координаты основных защищённых сооружений удалось уточнить, однако дальнейшая попытка приблизиться к ставке почти наверняка закончилась бы потерей группы и всё равно не гарантировала бы результата.

В Разведывательном управлении понимали, что большего от людей на месте требовать нельзя. Чтобы достоверно установить присутствие Гитлера в «Вервольфе», разведчику пришлось бы практически проникнуть в его ближайшее окружение.

Ставка оценивала поступившие сведения как вероятные, но не подтверждённые.

Риск был очевиден. Если источники ошиблись, несколько редких противобункерных бомб уйдут впустую, ломая бетон и вспахивая землю, но, если сведения верны, другого случая может не представиться.

Разрешение на удар было получено.

27 января 1943 года. Район Винницы

Капитан Малинин услышал гул тяжёлых бомбардировщиков раньше, чем смог их увидеть.

Его группа находилась почти в шести километрах от центральной зоны ставки. За последние двое суток немцы начали появляться даже здесь: пришлось дважды менять место дислокации, а накануне четверо разведчиков почти час пролежали в снегу, пропуская охранный патруль с собакой.

Радист, лежавший рядом, посмотрел на часы.

— Подходят точно по времени, товарищ капитан.

Малинин не отрывал бинокля от неба.

— Хорошо. Но пока молчим. После налёта немцы наверняка начнут прочёсывать весь район, поэтому сначала смотрим результат, быстро отбиваем текст, затем сворачиваемся и уходим.

Зенитная артиллерия открыла огонь ещё до того, как самолёты появились над лесом. Высоко в небе стали возникать тёмные разрывы, постепенно смещавшиеся к востоку, но высотных самолётов не доставали.

Первый Пе-8 Малинин увидел через несколько секунд. Тяжёлая машина шла высоко, второй самолёт держался с большим интервалом, третий находился ещё дальше. Экипажи не пытались сохранять плотный строй и каждый должен был самостоятельно выйти на свою точку сброса.

Первый самолёт прошёл немного южнее расчётной линии.

Момента отделения бомбы из леса никто не увидел. Земля впереди вздрогнула лишь через несколько секунд, после чего над ставкой поднялся широкий столб земли и дыма.

Радист приподнялся, пытаясь рассмотреть место падения, но Малинин сразу положил руку ему на плечо.

— Первый ушёл в стороне от центральных сооружений. Не спеши, ещё две машины не отстрелялось.

Вторая машина шла почти по той же линии, однако ближе к ставке немного изменила курс. Немецкие зенитчики перенесли на неё огонь, но машина была намного выше потолка зенитных пушек, поэтому самолёт словно на учениях довернул ещё на полградуса, выровнялся и сбросил свою бомбу.

На этот раз взрыв произошёл внутри центральной зоны. Из-за деревьев поднялась огромная масса земли, снега и обломков, а глухой удар дошёл до наблюдателей спустя несколько секунд.

Радист повернулся к командиру.

— Похоже, легло куда надо. Если координаты точные, это уже район залегания основных бункеров.

— Похоже, — согласился Малинин. — Но отсюда мы всё равно не определим, что именно разрушено. Ждём третьего.

Последний Пе-8 появился позже остальных. К этому времени немцы стреляли уже всем, что могло стрелять вверх, но на той высоте где он летал, орудия не доставали.

Самой бомбы Малинин снова не увидел, но зато увидел как в центре лесного массива земля словно поднялась навстречу самолёту. Следом наружу вырвалось тёмное облако, в котором мелькнули крупные обломки и через несколько секунд волна дошла до позиции разведчиков, и с еловых ветвей посыпался снег.

Малинин ещё некоторое время наблюдал за центральной зоной. По внутренним дорогам уже двигались машины, к месту взрыва бежали люди, часть зенитных расчётов продолжала лихорадочно палить вслед уходящим самолётам.

Только после этого он опустил бинокль.

— Передавай. Зафиксировано три удара. Второй и третий пришлись в центральную зону, наблюдаем высокие фонтаны от поднятой земли и остатков строительных конструкций. Результат по основной цели установить невозможно. Последнюю фразу продублируй.

Радист повторил текст, дождался кивка и начал передачу, а Малинин снова посмотрел на ставку.

Никакого признака, который позволил бы ответить на главный вопрос, не было.

А в это время Гитлер находился в Восточной Пруссии, в «Волчьем логове» и в Виннице его не было.

Немцам потребовалось почти двое суток, чтобы полностью оценить повреждения.

Первая бомба ушла в сторону от основной цели и разрушила служебное здание вместе с участком дороги и центром управления подземных коммуникаций.

Две другие легли значительно точнее.

Одно из защищённых сооружений центральной зоны оказалось повреждено настолько тяжело, что восстановление признали бессмысленным. Внешняя оболочка бетонной коробки частично сохранилась, но верхний купол пробит насквозь, перекрытия разрушены, завалены проходы и уничтожены помещения. Все люди, находившиеся в убежище во время удара, погибли.

Для германского руководства гораздо важнее оказалась сама причина разрушений.

Инженеры пришли к выводу, что русские применили авиационный боеприпас, способный пройти защиту тяжёлого убежища и взорваться уже внутри или непосредственно под основным защитным куполом. Из Восточной Пруссии последовал приказ проверить защищённость других ставок и крупных командных пунктов.

Документы разошлись по нескольким ведомствам, а вместе с ними начала распространяться информация о новом советском оружии и через несколько дней она достигла союзников.

Вашингтон. 31 января 1943 года

Уильям Донован положил на стол президента тонкую папку.

Рузвельт сначала закончил читать предыдущую записку, поставил внизу инициалы и лишь после этого потянулся к принесённым материалам. Военный министр Генри Стимсон уже успел ознакомиться с ними и спокойно ждал в кресле справа от президентского стола.

Просмотрев первую страницу, Рузвельт поднял глаза на Донована.

— Я хочу прежде всего понять мотив русских. Вы действительно считаете, что они атаковали этот объект в расчёте убить Гитлера, а не просто решили разрушить его полевую ставку?

Донован раскрыл свою копию папки на схеме района.

— Прямого подтверждения от Москвы у нас нет и, полагаю, не будет. Но характер удара говорит достаточно много, господин президент. Русские атаковали не железнодорожный узел Винницы, аэродром или обычный армейский штаб. Три самых мощных их самолёта вышли непосредственно на центральную часть личной ставки Гитлера. Наиболее вероятно, что их разведка получила сведения о его присутствии и решила воспользоваться случаем.