Брак через "Нихачу" для мисс попаданки (СИ), стр. 29

Он зарекомендовал себя как человек, лишенный страха, но мало кто знал, что с раннего детства, отважный мальчик сильнее всего опасался гнева своей матери. Даже отец не имел на него подобного влияния, несмотря на показную строгость. Кто, как ни Феликс понял, что гнев отца не может сравниться с гневом матери? Если злился отец, мать могла с ним не согласится. Но если злилась мать…. Отец безоговорочно вставал на сторону своей супруги. И так было во всем. Потому от гнева отца можно было спастись, а вот от недовольства матери – никогда. Ферд, который жил и воспитывался в их семье с раненого детства, не мог не знать об этом, потому всегда особенно выслуживался перед тетушкой и втайне злорадствовал, пусть и не со злым умыслом, когда она ругала его неприкосновенного кузена.

Зная о вспыльчивом и немного склочном характере матушки, Феликс решил взять инициативу и не дожидаться настоящего допроса, потому прямо сказал:

– Я не запугивал Марго.

Он полагал, что ему не поверят и даже подвергнут критике, учитывая, насколько тепло мать приняла девушку ранее, но он никак не ожидал, что ответом матери станет равнодушное:

– Я знаю.

– Что? – удивился Феликс, смотря на свою мать, которая скрестила руки на груди и вперила в него строгий взгляд. – Знаешь?

– Конечно, знаю, – возмутилась Сара, высокомерно вздернув подбородок. – Я растила тебя почти тридцать лет. Конечно же я знаю, что ты не опустишься до намеренного запугивания невинной женщины! В противном случае я не могла бы себе простить ошибку в твоем воспитании, и мне было бы стыдно называть тебя сыном! – ворчливо отметила женщина. – К всему прочему, я неплохо разбираюсь в людях и могу почти с уверенностью сказать, что Марго, эта девушка, не та, кого можно намеренно запугивать, – огонек одобрение мелькнул в ее глазах. Мужчина невольно почувствовал укол ревности. По словам матери, она растила его почти тридцать лет, но прямо перед ним от отдавала предпочтение женщине, которую знала три часа!

– В таком случае, если вы знаете о моей невиновности, почему у вас такой вид, словно вы готовы меня осудить?

– Хочешь сказать, что твоей вины в этом нет?! – вспылила женщина, строго хлопнув рукой по столу. – Позволь мне спросить, действительно ли нет в этом вашей вины, или вы намеренно сделали что-то, чтобы спровоцировать эту девушку так агрессивно мстить вам?

Феликс хотел возмущенно все отрицать, но в итоге не посмел, молчаливо признавая вину.

– Что ты сделал? – потребовала ответа Сара.

– Ничего такого. Мы просто разговаривали и Марго задавали вопросы о том, как она спаслась.

– Не пори чепуху! – перебила женщина. – А то я не знаю нашу родню. Они наверняка пытались поставить Марго в неловкое положение. Надеюсь, ты не позволил им издеваться над ней?

– Вовсе нет. Марго прекрасно справлялась с любыми провокациями. Ты же сама сказала, что она не та, кого можно запугивать. В этом я с тобой полностью согласен.

– То есть, ты ни разу не вступился за свою невесту? – пораженно прошептала женщина, подводя итог и разочарованно прикрыв рот рукой. Феликс не понимал, что такого ужасного он сделал. – Теперь понятно, почему она так тебя оболгала, – тяжело вздохнула она.

– Но она правда хорошо справлялась. Если бы это было не так, я бы, разумеется, вступился, – попытался защититься Феликс. – Более того, после этого я спросил ее, и она сказала, что не обижена…

– Ну, конечно же, она обижена! – рявкнула женщина, еще агрессивнее стукнув по столу. Видя замешательство на лице сына, она могла лишь разочарованно покачать головой и терпеливо сказать: – Это моя вина. Я должна была раньше обратить внимание на то, что ты бесчувственный чурбан и исправить это во что бы то ни стало! Ты совсем не понимаешь? – спросила она с обвинением. Мрачный взгляд сына был ей ответом, и она укоризненно цыкнула. – Расскажи подробнее о их разговоре. Слово в столово, – приказала она строго. Феликс не посмел перечить матери в ее плохом настроении и подчинился. Благо, память у него была тренированная. Потому с пересказом проблем не возникло.

Услышав все, что она пропустила, понимание ситуации Сары стало куда глубже, и она с облегчением подумала, что ошибка ее неразумного сына не была критичной. Ко всему прочему, она была искренне довольно тем, как держалась Марго и противостояла массовой критике.

Проблемы заключалась в том, что ее сын даже не понимал проблемы! Как женщина, которая отчаянно хотела внуков, Саре ничего не оставалось, как призвать все свое терпение на выручку и не опускаться до проверенных и старых методов воспитания ремнем.

– Сын, этот разговор должен был случиться гораздо раньше. Сейчас я очень сожалею о своем недосмотре. Потому на этот раз хочу, чтобы ты навсегда запомнил то, что я тебе скажу, – очень выразительно посмотрела женщина на Феликса, который невольно проникся серьезностью ситуации. – Всегда. Вступайся. За. Свою. Женщину! Всегда! Никому не позволяй ее запугивать, даже своим родным! Раз ты выбрал ее, то должен взять ответственность за ее жизнь. Если кто-то запугивает твою женщину, ты это в том числе, неуважение к тебе самому. Через нее ты позволяешь ругать тебя. Запомнил?

– Но она не выглядела так, словно ей нужно заступничество, – нахмурился Феликс.

– Это неважно! Даже если ей это не требуется, ты должен всегда быть на ее стороне! Какой бы сильной и выносливой ни была женщина, ей всегда будет приятно знать, что рядом есть тот, на кого можно положиться!

– Но отец никогда не вступал в конфликты связанные с тобой. Ты всегда справлялась своими силами, – защищался он из последних сил. И в самом деле, как человек, у которого опыт в отношениях между женщинами и мужчинами был исключительно профессиональный, он мог полагаться на шаблон поведения, в котором рос. Таким примером стали отношения его родителей. Потому он невольно переносил его на свой личный опыт, тем более, что Марго действительно немного походила темпераментом на его мать.

– Да что ты понимаешь, невежественный мальчишка?! – разозлилась женщина еще сильнее, отчего ее лицо даже возмущенно покраснело. – Твой отец всегда меня поддерживал. Всегда! Ты думаешь, я стала бы мириться с человеком, который будет игнорировать страдания жены? – возмутилась она, гордо вскинув подбородок. – Не смей сравнивать своего отца с этими ничтожествами! Это унизительно!

– Но… я никогда не видел, чтобы он вмешивался, – скромно заметил Феликс, удивленный реакцией матери.

– То, что он не делал это показательно, еще не значит, что он оставался в стороне. Знаешь ли ты, сколько твой отец в тайне устранил моих недругов, которые смели меня провоцировать в прошлом? – высокомерно и немного хвастливо фыркнула он и улыбнулась собственным воспоминаниям.

– Кто-то смел тебя провоцировать?

– А ты как думал? Пусть мы с твоим отцом и происходим из знатных и уважаемых семей, наш брак изначально был исключительно по расчёту. Все об этом знали, потому мой статус леди Белтон долгое время подвергалось сомнению. Не счесть, сколько провокаций мне потребовалось пережить, чтобы укрепиться в этом статусе и заткнуть за пояс всех недовольных. Эти зазнайки наивно полагали, что, раз брак всего лишь деловой, то мой муж будет закрывать глаза на то, если мне будут создавать некоторые проблемы. Теперь эти смельчаки даже глаза в моем присутствии поднять не могут! А все почему? Думаешь, я их так запугала? – вздернула она бровь. – Разумеется, нет! Какой бы знатной моя семья не была. Как только я перешла в дом Белтонов, я стала частью их семьи, потому мои родители не могли защитить меня. Я могла полагаться лишь на собственную силу и влияние, которых после замужества было не так много. И на лояльность мужа. Сказать честно, после того, как я была избалована в своей семье, я была шокирована и напугана переменами в моей жизни. А еще чувствовала себя исключительно одинокой в этом браке поначалу, – со вздохом призналась она. Ее голос был очень печальным. – Как и остальные, я полагала, что рассчитывать на поддержку мужа не следует. Из врожденной гордости и ради семьи мне оставалось только стиснуть зубы и сражаться. Но, как бы я не держала удары, которые приходили снова и снова, понимала, что моя супружеская жизнь не будет счастливой. Это будет не жизнь, а непрекращающаяся борьба. И почти смирилась с этим, как поняла, что мои ненавистники внезапно стали исчезать один за другим. вскоре смельчаков, желающих разозлить меня, находилось все меньше и меньше и в свете возникло негласное правило о морей неприкосновенности, ведь все видели, что становится с теми, кто посмеет затеять со мной конфликт.