Лучшая версия тебя. Трилогия (СИ), стр. 171

В этот момент раздался оглушительный гудок, словно рядом проходил поезд. Камера развернулась и выцепила огромный красный грузовик.

Впереди отвал, на манер поезда, трубы «кенгурятника», решетки и один огромный прожектор наверху. Под стеклом огромная надпись белыми буквами: «Телепорт к апостолу Петру».

Грузовик не сбавляя скорости пролетел мимо них и буквально смел половину гоблинов, разбрасывая разорваные тела огров и мелких уродцев по сторонам.

– Электричка здесь! – счастливо заорал Машинка. – Затащим!

В этот момент трансляция оборвалась и свет вернулся.

– Аргус, – тихо произнесла Эльза, не сводя взгляда с Жоры, что стоял на сцене.

– Чего? – недовольно буркнул здоровяк, что потупил взгляд и глянул на свой телефон.

– Ты брал с собой коммуникатор?

– Нет, подумал, что… – неуверенно произнес тот, но Эльза его перебила.

– Больше никогда не оставляй его. Договорились?

– Угу…

– Дамы и господа, – выпрямился Жора. – Каждый делает свою работу. Работа команды Белые тапочки… Тех, кого некоторые ликвидаторы называют мусорщиками, закрывать прорывы. Везде. В любое время. В любую погоду.

За спиной жоры на экране появилась эмблема белых тапочек.

– Мы здесь не ради славы. Мы здесь не ради денег. Команда Белые тапочки здесь в первую очередь для того, чтобы показать вам настоящих ликвидаторов. Их работу и жизнь. Среди них нет уникальных талантов, даже целителя нет, но они делают свою работу.

Парень указал за спину и громко произнес:

– Команда «Белые тапочки» – настоящую безопасность делаем МЫ!

Парень поклонился и под аплодисменты ушел со сцены.

Эльза проводила его взглядом, тяжело вздохнула и глянула на Аргуса.

– Да, я понял. Коммуникатор всегда при себе, – буркнул тот.

– Меня сейчас больше интересует не это, – произнесла она и кивнула на сцену. – Меня больше интересует то, какого черта ЭТОТ тип делает на сцене?

Аргус поднял взгляд на девушку, затем глянул на уже опустевшую сцену и произнес:

– Погоди… Это тот тип, которого мы видели на…

Жора прошел в зал и сел рядом со Светланой.

Женщина сидела с недовольной физиономией, сложив руки на груди и смотрела на сцену, где произносила речь очередная команда. После выступления «Белых тапочек», выглядела она явно блекло.

– Ты видел сколько у тебя пропущенных? – недовольно спросила Светлана.

– Видел, – кивнул парень и вздохнул. – Прости, но… это были самые безумные полчаса в моей жизни.

– Что случилось? – спросила Нитакая, не сводя взгляда со сцены, на которую вышел уже какой‑то певец, начавший свою песню о любви.

– Бритва взял коммуникатор ликвидаторов. Ему дозвонились и сказали, что рядом прорыв. А закрывать его просто некому. Все тут, – кивнул на зал Жора. – Он не раздумывая собрал всех и двинул туда. Прорыв непростой, поэтому взял всех.

– Что дальше?

– Ну, я схватил Илью и отправил с ними, – пожал плечами парень. – Тут… тут я знал, что сказать. На что надавить. А там должен был кто‑то снимать.

– Ладно, – вздохнула Светлана. – Почему мне не ответил? Я тут извелась вся. Я…

– Время, Свет. Время, – вздохнул парень. – Добежать до рубки, где сводили все видео и камеры. Объяснить режиссеру всего этого шоу, потом получить согласие у трех человек, подключить трансляцию, дозвониться до Ильи… А потом выйти на сцену и сказать самое главное.

Парень усмехнулся и произнес:

– Я, честно, думал у меня не получится, но… Режиссер потерял брата во время прорыва. Он все сделал и… В общем, у меня получилось, – вздохнул Жора. – Последнее, о чем я думал это о пропущенных звонках. Я просто хотел сделать все красиво. Даже если из этого ничего не получиться. Прости, Свет…

Жора обмяк и положил руки на подлокотники. Светлана глянула на него, вздохнула и кивнула.

– Ты сделал все правильно, – произнесла она, положила свою руку на его и вздохнула. – Хотя бы так, но надо было довести дело до конца.

В этот момент песня о любви закончилась и на сцену вышел седой старичок со статуэткой и конвертом.

– Дамы и господа. Только что были подведены итоги голосования за номинацию «Приз зрительских симпатий», – проскрипел в микрофон мужчина. – Жюри приняло решение. И это решение было строго в рамках регламента нашей премии. Увы, некоторые участники этот регламент нарушили.

Рука Светланы в этот момент сжала руку Жоры. Они продолжали сидеть молча и смотреть на сцену.

– Однако, после результатов голосования, мы решили сделать исключение. Более того, нами было принято решение изменить правила нашей номинации, – улыбнулся старичок поднял конверт и открыл его. – Так будет правильно и, главное, так будет безопасно для всех нас. Победителем премии «Ликвидатор года», в номинации «Приз зрительских симпатий», с безумным отрывом по голосам, объявляется команда…

– Будь, что будет… – прошептала Светлан и прикусила губу.

– Белые тапочки! – громко объявил старичок.

Зал тут же взорвался аплодисментами, а Светлана неверяще уставилась на Жору. Тот сидел со счастливой физиономией и смотрел не на сцену, а на женщину рядом.

– Прошу, представителей команды на сцену! – громко объявил старичок.

– Иди! Иди быстрее! – толкнула его Светлана и хотела убрать руку, но Жора ее не отпустил.

– Мы это сделали вместе, – произнес парень и поднялся. – И премию мы возьмем вместе!

Он потянул руку и заставил Светлану встать.

Та растерянно глянула на него, потом на сцену, но Жора не дал сомнениям даже коснуться ее разума. Парень просто потянул ее за руку с собой.

– Ты должна взять премию в руки первой, – прошипел он, не ослабляя хватку.

Бритва сидел с рукой, висящей на повязке через шею и смотрел на суетящихся людей, что растаскивали остатки гоблинов и огров.

– Всегда бы так, – устало произнес он и глянул на капитана команды «Электричка». – Никакой тебе разделки. Сиди спокойно, пиво пей. А тебе потом еще и денег дают.

– Это да, – кивнул Хребет, сидевший рядом, облокотившись спиной на колесо от грузовика. – Только вот пива бы еще, а не это кислятину…

Мужчина поднял бутылку вина, в которой оставалась даст бог треть.

– Ну, тут уж что есть, – проворчал Евгений и тяжело вздохнул.

– Что с премией? – спросил Хребет, сделал глоток и передал старому другу.

– А хрен его знает, – ответил тот. – Мы сорвались до нашего выступления. Там час буквально оставался, но…

– Тут бы уже мирных жрать начали, – ответил мужчина и вздохнул. Несколько секунд он разглядывал Бритву, что пил с горла, после чего произнес: – Ты все правильно сделал. Мы не из этих хлыщей… Мы из другого теста.

– Да, но… – Евгений глянул на бутылку и произнес: – Хрен с ней премией. Мне Светка теперь всю плешь за нее проест.

– Нитакая? Эта – да! Эта может, – произнес Хребет и хохотнул. Он глянул на свою команду, что вместе с белыми тапочками пускали по кругу бутылки с вином, что‑то обсуждая и хохоча. – Главное все живые. А рука твоя – зарастет.

– Этот орк, зелень сучья, топором махал как потерпевший, – сморщился Бритва. – Я даже понять не успел, когда он мне руку перебил. Сижу сейчас и думаю… Слушай, может я старею? Реакция уже не та…

– Ты давай там, не это! – шутливо ударил его в плечо Хребет. – Это прорыв «Б» ранга. Причем не абы какой, а особый. С «Волной отчаяния». Мы бы в одну каску его точно бы не затащили.

– Да и мы, к последствиям, оказались не готовы, – кивнул Бритва. – Но… Слушай, спасибо, что подстраховал. Вы, прям, вовремя появились.

– Не за что, – хмыкнул мужчина. – Мы были у аквапарка. Там тоже был вроде «Б», но обычный. Знаешь, что там было?

– Что?

– Медузы, лять! – хохотнул Хребет. – Летающие, мать его, медузы! Половина зеленые – ядовитые. Половина синие – током бьют, заразы. Чтобы одну грохнуть надо ее в капусту порубить.