Хейзел говорит «нет», стр. 12

В экстренной ситуации звоните 911. Принято к сведению.

Что случилось? Чем больше информации, тем лучше.

Чье поведение вас беспокоит?

Далее показался выпадающий список, нужно было выбрать из двух пунктов: Жертвы и Обидчика.

Ну, это легко. Обидчика. Директора. Незачем называть имя Хейзел.

Далее. Вложения могут быть полезны. Загрузите файл.

Хм-м. Нет, обойдемся без этого.

Дальше появилась зеленая плашка «отправить» и предупреждающий текст:

Это звучало довольно устрашающе: Вульф в случае чего мог бы и сам сесть в тюрьму. Он был не то чтобы мастером контролировать свои внезапные порывы. Учитывая, что он все еще сидел на низкокалорийной диете, лекарства давно перестали действовать, а его тревожность выходила на новый виток, момент был не самый лучший для принятия потенциально судьбоносных решений. Но Вульф был уверен, что отличает добро от зла, он любил свою сестру, директор оказался насильником (как минимум – козлом), а его родители вели себя глупо.

Правила существуют для того, чтобы их соблюдать. Директор не должен оставаться безнаказанным. Чем только думают родители и Хейзел? Они обязаны обо всем сообщить. А если не сообщат? Что ж, тогда у Вульфа не останется выбора, кроме как взять все в свои руки.

Он вернулся к разделу «расскажите о случившемся поподробнее». Как же сформулировать? Сегодня выяснилось, что директор школы предлагает некоторым учащимся заняться с ним сексом. Как-то так. И по такому сообщению никто никогда не поймет, что речь идет о Хейзел. Он не назовет ни класс, ни пол учащегося. Это может быть кто угодно из школы. Таким образом Хейзел останется в безопасности и сохранит анонимность, а директор получит по заслугам.

Удовлетворенный результатом, Вульф закрыл приложение и отправился вниз ждать ужина.

Чуть позже тем же вечером Гас сидел за обеденным столом перед своим ноутбуком, ждал, когда закипит вода, чтобы заварить ромашкового чаю для Вульфа, и пытался подготовить лекцию по американской деконструкции. Он сто лет таких не читал. Какие бы ЧП ни происходили дома, но он кровь из носу должен был завтра провести свой урок. Начинался учебный год. Он был заведующим кафедрой. Хотя с учетом того, что Хейзел буквально утром столкнулась с насилием, казалось абсурдным просто сидеть вот так и делать вид, что идет совершенно обычный вечер совершенно рядового вторника. Сосредоточиться не получалось. На кону стояло благополучие Хейзел. Ее безопасность! Ее будущее! А черновик письма ждал в отдельной папке – бери и отправляй. Да гори оно все синим пламенем! Не хватало еще бояться, что его отчитают за попытку спасти собственную дочь. Он набрал электронный адрес Николь Хилл, удалил из строки «копия» адрес Хейзел, потом остановил курсор над кнопкой «отправить» – и нажал ее, будто запустил ядерную бомбу.

9. Клэр не может уснуть

Еще в Бруклине у Клэр были проблемы со сном. Она или часами не могла заснуть, или мгновенно вырубалась, а потом просыпалась среди ночи и ее терзала тревога, списки дел и мысленное многоборье по разруливанию финансовых проблем и семейной логистики. Иногда ей помогало приложение для медитаций, и мозг успокаивался. В иные ночи – нет. Гас говорил, что она сама по себе тревожный человек. Клэр же во всем винила Нью-Йорк. Звучащие среди ночи сирены, когда в расположенном неподалеку доме престарелых умирал постоялец. Мыши, тусующиеся по ночам в кухне. Энергия города, дышащего за их окнами обещаниями чего-то лучшего и нового, чего-то, чем Клэр могла бы или должна была бы заниматься. В первое же лето в Ривербурге, зная, что снаружи, в ночной тьме, ее ничего не поджидает, Клэр спала безмятежно.

До нынешней ночи. С опозданием подав Хейзел ужин, Клэр вышла на крыльцо и наконец выкурила свои более-менее привычные три и одну дополнительную затяжки – в качестве компенсации за ужасный день. Потом они с Гасом смотрели телевизор, потом она читала, а потом уснула. Проснулась она спустя полтора часа: майка перекрутилась, грудь горела, как раскаленный гриль, пижама насквозь промокла от пота, словно у нее начался грипп. Бессонница вернулась приступом адского жара. Это что, предвестники менопаузы?

Клэр выудила из шкафа сухую пижаму и потопала вниз в кухню, где принялась запихивать арахисовое масло ложками, жадно запивая грейпфрутовым соком. Вернувшись в постель, она обратилась к тому, что заменяло ей счет овец: планированию. Она мысленно собирала наряды. Она продумывала грядущие экскурсии на выходные. Она прикидывала, какие наряды к каким экскурсиям подойдут. Но метод не работал – потому что какая разница, что она наденет и куда они пойдут, если рушится жизнь ее дочери?

Она оставила попытки заснуть и в темноте пошла искать телефон. Оказалось, что Гас выдернул зарядку из ее телефона и воткнул в свой. Его батарея была заряжена на сто процентов, ее – на шестьдесят семь. Это была одна из тех вроде бы неважных мелочей, которые бесили ее до белых глаз.

– Козел, – едва слышно выдохнула Клэр.

Несправедливое обвинение. На «козла» Гас точно не тянул. Временами он даже в быту включал профессора, но вообще был хорошим человеком – и хорошим мужем. Но мелочи выводили ее из себя, и она ничего не могла с собой поделать. Он вечно использовал последний кусок туалетной бумаги и не вешал новый рулон, бросал посреди кухни грязную обувь, а на полу спальни – джинсы, оставлял в раковине волоски из бороды, забывал выбросить капсулы из кофеварки. Она вынула шнур из телефона Гаса и вставила в свой. Часы на экране показывали без трех минут пять утра.

Постепенно Гас слился для нее с обстановкой, как кухонный стол: крепкий, трудолюбивый и воспринимаемый как нечто само собой разумеющееся. Однако Гас был неутомим. Когда у Вульфа случалась бессонница, он мог всю ночь бодрствовать, потом на рассвете гулять с собакой, а потом читать лекции в переполненной аудитории. У него был поистине бычий иммунитет. Он ухитрялся пару часов поболеть, потом вздремнуть и проснуться свежим как огурчик. Более того, Гас, мыслитель по натуре, смотрел на мир идеологически чистым взглядом.

Рамона называла его «принцем среди мужчин». Но это уже было чересчур.

Клэр взвесила на ладони телефон мужа. Вообще она не имела привычки шпионить за ним. Если ему приспичит ей изменить – вперед, никто не держит. Зачем ей мужчина, который ее не хочет? Правда, повода для беспокойства Гас ей не давал: он был не из тех, кто рассылает дикпики, да и в соцсетях тоже не сидел. И вообще у него имелся пунктик насчет слежки, так что можно было не бояться обнаружить в его телефоне нечто компрометирующее. Иногда, правда, бывало просто необходимо тихонько проверить его электронную почту, поскольку он забывал сообщить, что ему надо уехать в другой город на конференцию или буквально завтра с утра явиться на заседание факультета или деловой обед. Ну и вообще – никогда не знаешь, на что наткнешься. А знания – сила.

Она ввела пин-код Гаса – дату рождения Вульфа.

Ну и вот оно: отправленный имейл в 21:29. Тема: экстренная ситуация в семье. Какого хрена? Получается, Гас отправил письмо Николь Хилл у нее за спиной? И у Хейзел за спиной? Причем он даже не додумался спрятать телефон или удалить письмо, да потом еще и телевизор с ней смотрел, как ни в чем не бывало! В жилах Клэр забурлила ярость. Правда, признаться, и некоторое облегчение. В глубине души ей хотелось, чтобы он сам что-нибудь предпринял. И отчасти она догадывалась, что он так и поступит – вне зависимости от того, о чем она попросит. Очень уж это было типично для Гаса. Она открыла папку с входящими и ровно в этот миг пришло ответное письмо от президента Хилл. Клэр тут же начала его читать.