Новый каменный век. Том VI (СИ), стр. 53

До этого я и впрямь относился к Ваке прежде всего как к охотнику. Думал, что и биться он будет так же, как охотится: выискивать слабое место, ждать, заходить со слепой стороны, а потом бить быстро и решительно. Но наконец осознал — сейчас всё было иначе.

Наше сражение — та же битва за имя Горма. За право вести за собой. За имя сильнейшего и мудрейшего волка.

— Он не будет биться честно, — покачал головой Канк, выставив оскал. — Как с Гормом…

— Нет. Ты не прав, — не согласился я. — Вака не был виновен в том, что Горм оказался слаб. Он вернул то, что считал своим. Он наш враг, но он не трус.

— Он убил Шайю! Убил их всех! — Канк дёрнул рукой по склону. — И ты говоришь, что он не трус⁈

Голоса за фортом притихли. Там шла подготовка.

— Да, не трус, — без особого желания ответил я. — Он тот, кто идёт своей тропой. А мы идём иной. И наши тропы пересеклись, не более. И мы убьём его, Канк, — я взял его за плечи. — За нашу стаю. За Шайю. За всех волков. Обещаю тебе.

— Это не вернёт их… — прошипел он.

— Не вернёт. На то воля духов, и мы не властны над этим, — кивнул я, смотря юноше в широко раскрытые, покрасневшие глаза. — Но их жертва даст жизнь тем, кто придёт после нас. После Шайи. После меня и тебя. Тем, кто будет нести наши мысли, наши имена через зимы и лета. Вот ради чего живёт каждый мужчина и каждая женщина.

Сердце защемило от мысли, что Канк потерял не только Шайю, но и своё дитя. И хуже всего, он даже не знал об этом. Но как бы мне ни было стыдно и горестно, я не мог ему рассказать.

Не сейчас.

И, может быть, уже никогда.

— Пойду помогу Белку, пока ничего не загорелось.

— Да, иди, — кивнул я.

Канк был из тех, кто забывается в работе. А сейчас это ему необходимо.

— Тем, кто будет нести наши мысли и имена… — послышался голос Ранда.

Он показался по левую руку, будто всё это время стоял и слушал.

— Уна понесла, что ли?

— Нет, — ответил я.

Я и сам не знал, почему сказал именно это. Может, дело было в Шайе, а может, я и сам задумался о том, что действительно имеет смысл. О том, что останется после человека, когда его самого уже не будет.

В прошлой жизни мы с Леной так и не смогли завести детей.

Я вдруг вспомнил пустую комнату в квартире. Она так и осталась кабинетом. Лена когда-то хотела переделать её в детскую, потом мы перестали об этом говорить.

Прошлой жизни… Мне уже и не казалось, что когда-то я был кем-то иным.

Будто Дмитрий Васильевич становился не мной, а далёким предком, чьи воспоминания почему-то достались мне вместе с именем.

— Хорошие слова сказал, — неожиданно похвалил Ранд. — Знаешь, почему я желаю убить Ваку?

Мне казалось, что я знал. Но отчего-то я был уверен, что мои мысли по этому поводу в корне отличаются от того, что думает он. Ведь с каждым днём мне всё труднее прочесть его.

Раньше Ранд был высокомерным, импульсивным и… сломленным. Пусть он и был зрел телом, но его разум был заточён Вакой в рамках ребёнка.

Вака взращивал его как ручного зверя. Воспитывал хищника, как собственную марионетку. Идеально острый кремень, который только и желал одобрения отца и наставника, но навсегда был лишён шанса его получить, потому что в глазах Ваки оставался не более чем инструментом.

И в какой-то момент этот инструмент сломался.

Сломался буквально — вместе с костью.

И стал тем, кого Вака ненавидел больше всего. Тем, кого учил ненавидеть.

«Ранд вправе желать мести. Ведь таким его растил Вака», — подумал я.

А теперь я смотрю на него и не могу понять, чего от него ждать. Он не стал мне другом. Я не могу считать его верным соратником. Но мне всё меньше хочется думать, что он мой враг.

Но озвучил другую версию:

— Ты желаешь защитить Дану. Защитить своё дитя, — ответил я.

Он посмотрел на меня, не снимая черепа пещерного льва. Луна, что едва просвечивала через облака, отразилась в его ясных глазах отсветом среди тёмных глазниц.

— Я боюсь Ваку, — спокойно сказал Ранд.

Я даже не сразу понял сказанное.

И я просто опешил. Чего-чего, но не этого я ожидал услышать.

А он продолжил:

— Вака — сильнейший из волков. А я — его жертва Чёрному Волку, — тише произнёс Ранд. — Он растил меня для себя. Чтобы однажды я стал им. Или умер, если не смогу.

«И ты, уже умер.» — подумал я

Он опустил взгляд на собственную ладонь.

— Но я больше не желаю быть жертвой. И я не Вака. Моё имя — Ранд.

Он сжал древко так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Поэтому я буду тем, кто убьёт его. Только я могу убить его.

Я видел, как затряслась его рука, сжимающая копьё.

— Ранд…

— Молчи, Тан-Ор-Ах. Тебе нечего сказать мне. Ты это знаешь, — опередил он меня. — Я не позволю ему убить себя. И сам убью его. Он моя добыча. Запомни.

И он тут же развернулся и пошёл за форт, туда, где у очага грелась Дана. А я проводил его взглядом и осознал, что понимаю ещё меньше, чем думал.

Но впервые его страх не показался мне слабостью.

Наоборот.

Может быть, только сейчас Ранд наконец осознал, с кем собирается драться.

— Ветер крепчает… — поёжился я, ощущая, как очередной порыв ударил в бок и протащил по насту снежную пыль. — Надо забрать Уну. Шалаша уже даже не видно.

Это была наша ошибка. Теперь создавалась ситуация, когда все собирались в одном месте. И из-за ветра я начинал беспокоиться по поводу других фронтов, хоть и был уверен, что Вака ударит тут.

«Нет, ветер хоть и шумит, но всё ещё на нашей стороне», — подумал я, шагая за форт.

Откинул шкуру, прикрывающую нутро форта, так как ветер умудрялся забираться за стены. Там сгрудились Белк, Шинта, Зиф, Дана и Ранд. Остальные были сейчас снаружи — Канк ещё раз объяснял им, что делать. А охотники должны были быть полными сил, именно они — единственная преграда между Вакой и женщинами с детьми.

— Белк, поменяй меня, — сказал я.

Он тут же встал, протиснулся мимо остальных.

— Ты куда?

— Приведу остальных. Беспокоит меня то, что они в шалаше сидят.

Он кивнул и молча пошёл за форт.

— Белк, — окликнул я его.

— Да, Тан-Ор-Ах? — обернулся он.

— Если я уйду на Ту сторону… хочу, чтобы ты вёл стаю.

Он пристально посмотрел на меня.

И кивнул молча.

Мне этого было более чем достаточно.

Я двинулся в сторону большого шалаша.

В шагах пяти от форта Канк уже был в своей стихии и холодно объяснял женщинам и детям:

— Первый свист — жёлтые горшки. Второй — красные. Третий — дым к реке, — говорил он так громко, насколько позволяли лёгкие.

Их расположили за линией обзора с реки, но и без того ночь, облака и снег едва позволяли рассмотреть их силуэты на расстоянии.

— Прозвучит четвёртый — отходите назад и бьёте фустибалами и пращами. За форт. Не думайте, не выбирайте цель — просто метайте.

Ветер стал сильнее, и приходилось сбиваться в кучу, чтобы все могли расслышать сказанное. Да и мороз начинал ломить кости, а костры жечь было нельзя. Спасали небольшие подготовленные закрытые очаги из камней с топкой углём. Без них было бы худо.

Радовало то, что волкам Ваки вряд ли легче. Хоть в лесу ветер не так силён.

— Поджигаете мох от угля, — тыкал Канк в очаги. — Закладываете в шкуру, отводите назад — метаете.

Каждый из них множество раз отрабатывал метание с помощью пращи и фустибала, и всё же они внимательно слушали. Цена ошибки была слишком высока.

— Уже и шалаша не видно. Вот дерьмо, — выругался я, шагая против ветра.

Снегопад усиливался, и я начинал беспокоиться. За десяток шагов очертания людей расплывались, ещё через пять — исчезали полностью.

— За мной! — бросил я Ветру и ускорился, одновременно вытаскивая стрелу.

Когда я углядел очертания шалаша, а затем тусклое пятно закрытого очага, мягко проступающее сквозь летящий снег, внутри смягчилось. Я зашагал быстрее и было собирался убрать стрелу.

И тут послышался рык волка сбоку.