Новый каменный век. Том VI (СИ), стр. 5

— Мы не собираемся с ними биться, Ранд.

— Ха! А они что об этом думают? — посмеялся он. — Я знаю Снежных! Оставь Шинту, будет с Шайей глядеть за склоном, а я пригожусь тебе.

— Ранд, я знаю, что ты силён, нога у тебя уже почти вернула силу, — естественно, я знал, что это не так. — Ты нужен стае тут. На стоянке. Ты опытнее остальных, потому должен защищать стаю, когда есть шанс, что на нас могут напасть. Сейчас лучший момент для удара.

И я даже не врал. Ранд и впрямь был опытнейшим, он способен учуять врага раньше, чем любой другой. И руководить обороной он сумеет.

— Разведи чёрный костёр. Мы сразу вернёмся, если увидим два дыхания.

— Заставляешь меня, Тан-Ор-Ах, — осклабился он.

— Да, Ранд. Если нужно, можешь видеть это так. В этот раз ты не идёшь.

Из-за его спины появился Шинта. Он тоже был во всеоружии. Со своим простым атлатлем, с копьём и дротиками. Без пращи, но прихватил болас. Им мы редко пользовались. Ранд увидел того, оглядел.

— А праща где? — спросил Ранд.

— Так мы не птиц бить идём, — ответил Шинта. — Или я что-то не знаю.

— Хэ-й! — выплюнул Ранд, уже собираясь прыгнуть на охотника.

Но я резко дёрнулся вперёд, ухватил его за руку и дёрнул, что его хорошенько тряхнуло. Он было хотел податься ко мне, но рядом был Белк. И он понимал: любое неверное движение, и медведь впечатает его в землю.

Ранд глянул на Шинту, потёр грудь и сказал:

— Зря ты не ценишь пращу, сокол.

— Я просто думаю, что в этот раз это будет полезнее, — он коснулся ремней боласа.

«Мог бы и не говорить. Было бы проще, если бы Ранд не знал», — подумал я и глянул на Белка.

Тот взглядом ответил: «Я не говорил».

А Ранд догадался. Посмотрел на меня очумело.

— Ты хочешь привести Снежных людей?

— Смотря захотят ли они пойти, — ответил я, двинувшись вперёд. — Ветер, за мной!

Следующие несколько минут Ранд убеждал меня, что это худшая идея, что посещала мою духами любимую голову. Говорил, что Снежные люди не сильно отличаются от зверей, пусть и выглядят похоже на людей. Что они не забывают ничего. А стоило упомянуть Зифа, Ранд кривился и тоже, в свою очередь, напоминал, что всего несколько из стаи могли с ним нормально говорить, не боясь оказаться забитыми. И его с волками растили. Это другое.

А я тем временем собрался, вооружился. Да думал, что он же в чём-то прав. Они другой вид, другая культура. Как я планирую с ними сладить? А с другой стороны… это же неандертальцы. Они превосходны в физическом плане, специалисты в охоте на мегафауну. Их упрощённые социальные навыки только впрок мне, когда остальные вечно хитрят. И если будут они, может, удастся пополнить ряды и другими. Хотя я пока с трудом понимал, как они сами относятся к сородичам из других общин.

«Неандертальцы. Удивительно. Вид, что обречён на вымирание. Может, я смогу что-то сделать?» — подумал я и ощутил, сколь высокомерно это звучит. Но скверное ощущение быстро прошло. Я и так уже влиял на историю одного вида. Ничего не меняется.

После некоторых усилий нам удалось отбиться от Ранда. И теперь мы стояли у быстрой реки. Я не стал брать атлатля, решил пренебречь им ради подвижности, да и лука должно хватить против человека.

— Надеюсь, ты уже лучше справляешься с ним, — глянул я на атлатль в руках Шинты.

— Поверь, Тан-Ор-Ах, скоро мой дротик ляжет дальше твоего.

— Но не дальше моего, — подошёл Белк. — Идём? — он повернулся к бревну, что было перекинуто через реку. Одно из тех, что оставил после себя Красный Ветер.

— Идём. И советую следить за ногами. Вода сейчас совсем не вкусная, — напомнил я и запрыгнул на бревно.

Впереди нас ждала территория неандертальцев. Неизвестная местность, где нет меток, нет ориентиров. Нас уже могли видеть, готовить засаду. Или подождут, пока мы зайдём поглубже.

Я бы точно подождал.

Глава 3

С первого взгляда казалось, словно этот склон не сильно-то и отличался от нашего. Ну а чего там, всего лишь река разделяет. Шли мы по точно такой же прелой подстилке между крон сосен и лиственниц.

Но в то же время это был совершенно чужой, совсем неизвестный нам мир. Мы не знали местных троп, на стволах не было пометок, а ловушки могли притаиться в любом затенённом месте.

— Ты точно помнишь, куда идти? — спросил я тихо у Белка.

Тот шёл немного впереди, сжимал копьё с готовностью пустить его в ход.

— Помню. Гнал оленя. Тот через реку кинулся, да на тот берег сумел выйти. От реки я его скоро нагнал, ногу перебил перед этим, — будто напоминая скорее самому себе, проговаривал Белк. — Я к нему подошёл, хотел покончить. А олень дёрнулся, кинулся и полетел вниз. А там… странное место.

Он посмотрел на меня с явным волнением, насколько оно вообще было способно отражаться на его лице.

— Но траву видел. Белую траву. Я помню.

И вдруг Шинта решил поинтересоваться:

— А с оленем что?

Он был позади, но всё слышал. Глядел по сторонам, а палец прижимал дротик к атлатлю, чтобы не тратить времени на колчан.

— Там оставил, как вонял, что далеко оказался. Да и услышал их.

— Снежных людей? — спросил я.

— Наверное. Не видел. Но слышал, как кости гремят. Там их много, кажется, словно всюду кто-то крадётся.

Я сначала не понял, что он имел в виду. Но вскоре, по мере того как мы продвигались дальше, я начал подмечать костяшки на деревьях. Сначала небольшие, подвязанные на кожаные шнурки и волосы. Они бились о стволы, свисая с низких ветвей. Дальше их становилось всё больше. Черепа, рёбра, торчащие из земли, позвоночники вдоль крон.

«Это точно останки животных. Человеческих не видно, — думал я, глядя на гигантский таз, стоящий на двух низких ветвях одной из лиственниц. Мимо неё проходила тропа. Подобных было много, они петляли вокруг деревьев в какой-то неизвестной мне структуре. — Уверен, это несёт ритуальный характер. Всё же кость едва ли не высший из сакральных ресурсов. Растрачивать её попросту не стали бы».

Неандертальцы без сомнений практиковали сложные погребальные обряды, были сведущи и в прочих видах символической деятельности. Достаточно вспомнить «Цветочное захоронение» в пещере Шанидар или знаменитую загадку «Медвежьего культа» — спорного доказательства шаманизма у неандертальцев.

— Слышите? — спросил Шинта.

— Что?

— Вот именно. Нечего.

Вокруг и впрямь было очень тихо. Лишь слышались жучки, что ещё не отправились на зимовку. И помимо них, словно и ветра стихли. Всё застыло: ни хруста, ни покачиваний ветвей, ни криков птиц. Только иногда откуда-то издали доносились вороны.

— Не нравится мне это место, — прошептал Шинта.

— Оно и не должно тебе нравиться, — ответил я, выглядывая из-за одной из сосен.

Впереди деревья редели, при том что мы и так были в редколесье. Но тут ощущалось, словно вырубили целую полосу. Не было ни кустарников, ни повалившихся стволов. Только кости и камни, на которых они лежали, и явно принесённые сюда целенаправленно.

— Там нас видно будет, укрыться негде, — пробурчал Белк.

— И что предлагаешь? Возвращаться и выше вброд идти? Или обогнём?

Он ткнул пальцем. Слева дугой продолжалась полоса без деревьев, словно кто-то рисовал гигантский круг, который увидеть могут лишь птицы. Виднелись обожжённые пни.

— Не хотел бы я в реке сейчас очутиться… нам точно нужно идти за этой белой травой?

— Да, точно, нужно, — ответил я без сомнений. — Значит, придётся идти на виду.

— Да, — выплюнул Белк.

Мы постояли какое-то время, изучая местность. Но всё было тихо. Ни единого движения. Мы обнаружили следы лося, они как раз были направлены в сторону предполагаемого источника соли. По ним мы и пошли. Вскоре нам встретились ровно четыре черепа пещерных медведей: три малых — детёнышей, и один большой, вероятно медведицы. Они стояли по двум сторонам расширяющейся прямой тропы, простирающейся вверх по склону. Хорошо вытоптанной, ровной, очищенной от подстилки.