Зверолов. Том 2 (СИ), стр. 119
Троост работал на Нибиру шестой месяц. Ни «Нимрод», ни другие корабли-звероловы прежде не посещали эту удивительную планету — а ее фауна более чем достойна быть представленной в Венерианском зоопарке. Здесь встречаются такие жизнеформы, которых нет больше нигде в исследованной части космоса.
Нибиру — одна из самых уникальных планет, открытых землянами. Ей дали такое название, поскольку Нибиру — блуждающая планета. У нее нет собственной звезды.
В этом она не уникальна, конечно. Блуждающие планеты — чрезвычайно распространенное явление, их не меньше, а то даже и больше, чем звезд. Однако точное их число неизвестно, поскольку их гораздо сложнее обнаруживать — как в обычном пространстве, так и в гипере. Если звездных систем земляне открыли и исследовали уже больше тысячи, то планет-сирот пока что было найдено всего восемь.
Семь из этих восьми — просто холодные безжизненные глыбы, вечно летящие сквозь космическую тьму. Но восьмая… на восьмой была найдена жизнь. Очень необычная жизнь, приспособившаяся к вечному холоду и темноте.
Эту планету и назвали Нибиру.
Из-за своего уникального положения и некоторых аномальных явлений Нибиру находится в списке планет с особым статусом — вместе с Проксимой Центавра, Шеолом, Иннаа, Гералией и Простаком. Все это планеты, чем-то отличные от всех прочих, чем-то особенно интересные, из-за чего они закрыты для свободного посещения.
Конечно, «свободное посещение» звучит немного иронично, когда речь о других звездных системах. Можно подумать, у кого-то есть возможность свободно посещать любую систему, какую вздумается. Пассажирские лайнеры ходят только к звездным колониям, и только в звездную колонию любой желающий может отправиться с турпоездкой. В остальных системах есть только шахтерские городки, планетарные лесничества, научно-исследовательские станции или вообще ничего — и летают в них только по работе.
Но научная экспедиция может отправиться на любую планету по своему усмотрению, ни у кого не спрашивая разрешения. При наличии собственного звездолета — достаточно уведомить соответствующий госкомитет. Если собственного звездолета нет — дождаться корабля-снабженца, если на выбранной планете есть постоянная станция, или подать заявку на отправку экспедиционного судна. Межзвездные полеты даже в двадцать пятом веке, увы, остаются непростым делом, так что здесь не получится просто войти в порт-кабину и выбрать точку назначения.
У Трооста собственный звездолет есть уже тридцать два года. Тридцать два года он — бессменный капитан «Нимрода». Разумеется, он не принадлежит ему в том смысле, как одежда или квартирабль. «Нимрод», как и все корабли-звероловы, приписан к Венерианскому зоопарку. Но Маартен Троост распоряжается тем, куда он полетит, и за ним остается решающее слово в выборе следующего места отлова.
И в этот раз он выбрал Нибиру. Решил добить список планет с особым статусом.
На самом деле в этом списке есть еще несколько миров, но остальные не имеют жизни и интересуют либо археологов, либо геологов, либо физиков, либо ученых иного рода. Отправлять на них корабль-зверолов — пустое дело.
А вот Нибиру… Ничего не едящие кушу-нудумму — лишь малая часть удивительного на этой холодной темной планете. Жизнь тут безусловно углеродная, но во многих отношениях странная.
Взять хотя бы одну из главных загадок Нибиру — призраков. Их видели неоднократно — странные светящиеся силуэты. Но видели только человеческими глазами — дроны оставались слепы, биоискатели ничего не обнаруживали. По всей видимости, это галлюцинации или миражи, особым образом преломляющийся воздух… но каковы причины? Ученые пытаются найти ответ уже больше семидесяти лет, на Нибиру постоянно работает множество специалистов.
Эта планета притягивает ученых, как свет мотыльков. Слишком много тут интересного и необычного, даже несмотря на постоянную темноту и адский холод. Воздух-то в целом подходит для дыхания человека, особенно при наличии фильтрующих сетей в легких, но температура его никогда не поднимается выше минус сорока, да и подобное-то считается здесь аномальной жарой.
За отсутствием собственной звезды Нибиру промерзла на многие километры вниз. Но все-таки не так сильно, как могла бы, поскольку само ее ядро генерирует тепло. В глубинах Нибиру есть жидкая вода, геотермальные источники и обширные подземные полости, в которых и сосредоточена большая часть местных жизнеформ. Там настоящее буйство подземной фауны, приспособившейся к таким экстремальным условиям.
Именно под землей большую часть минувших пяти месяцев работал и Маартен Троост. Из-за этого экспедиция и продлилась дольше обычного — «Нимрод» в эти подземелья опуститься не мог, так что добычу приходилось доставлять издалека, делать долгие рейсы. Троост со Стувейрой избороздили тысячи километров ледяных пещер и собрали больше пятисот жизнеформ. Биокупол «Нимрода» практически заполнен и не сегодня завтра корабль-зверолов отправится домой.
Но еще не сегодня. И еще не завтра. К концу экспедиции Троост решил уделить внимание и поверхности Нибиру, хотя здесь фауны не в пример меньше, едва ли один процент от общего числа обитателей планеты. Если не считать таинственных призраков, тут водятся только кушу-нудумму и несколько других животных, которые питаются в основном друг другом, потому что ни флоры, ни микрофауны в этой ледяной пустыне нет.
— Кушу-нудумму — нижнее звено пищевой цепочки поверхности планеты, — сказал Троост внимательно слушавшей Стувейре. — Они уязвимые, медлительные, малоподвижные и питаются… видимо, ничем. Зато ими питаются многие. Второе звено — насруку, он тоже малоподвижный, но ему быстро бегать и не нужно. Он вмораживается в лед, ожидает проползающего мимо кушу-нудумму и выбрасывает две серповидные конечности, пронзая жертву. Через поры в них он всасывает внутренности.
— Так, — кивнула Стувейра, делая пометку для дронов-охотников.
— Третье звено — атру-шаккану. Это стайный хищник — размеров с собаку, но плоский, почти дискообразный. Атру-шаккану слеп, но у него отличное обоняние, и он обычно не охотится сам, а ищет насруку, который только что убил кушу-нудумму. Атру-шаккану отбивают добычу и съедают ее сами, потому что так им проще. Наконец, четвертое звено — белет-нур, древообразный полип размером до пятнадцати метров, который медленно перемещается, запуская во все стороны невероятной длины щупальца. Белет-нур пожирает всех трех вышеупомянутых.
— Какие странные названия, — сказала Стувейра. — Все забываю спросить, почему на этой планете все звери называются так странно.
— Это один из мертвых земных языков — ассирийский. Традиционно названия жизнеформ Нибиру даются на нем.
— Понятно, — сказала Стувейра, глядя на то, как капитан в очередной раз просвечивает биоискателем зверя, похожего на короткого лысого орроука. — И эти, значит, ничего не жрут.
— Они должны чем-то питаться, — ответил Троост. — Здесь ведь даже нет солнечного света, только звездный. На одном воздухе так не разжиреешь.
— Но они хотя бы пьют?
— Нет. У них нет ртов. Нет желудков. Кушу-нудумму — это толстый слой жира, мышц и кожи, окружающий нервную и дыхательную систему. Дышат они много, они втягивают воздух, как киты — воду, но в здешнем воздухе нет никакой микрофауны, которая могла бы их питать. Тут даже бактерии присутствуют в следовых количествах.
— Тогда как? Они же не растения.
— Вот эту загадку и пытаются разгадать биологи.
— Я уже говорила, что думаю по поводу вашего интереса к вещам, которые никак вас не касаются и абсолютно бесполезны, — облизнула глаз Стувейра. — Но это ваше право. Ты хочешь задержаться, чтобы разгадать эту загадку?
— Не думаю, что мне это удастся, — вздохнул Троост. — Мы просто соберем обитателей поверхности и отправимся домой. Твой контракт заканчивается через два месяца, а мы договорились, что на Осор я подброшу тебя на «Нимроде».