Зверолов. Том 2 (СИ), стр. 104

— Нам понятна эта точка зрения, — промедлив, ответил Мохеше. — Ее разделяют многие обитатели изученных пространств, поскольку это компромисс между верой и разумом. Мы продвинулись дальше вас, но и мы по-прежнему не знаем, с чего началась Вселенная, что стало первопричиной всего существующего и есть ли у нашего существования смысл. Мы по-прежнему ищем ответы. Их дают духовные учения, но под ними нет базы. Мы ищем базу.

Он и впрямь искал базу. Троост нечаянно нащупал тему, которая искренне увлекала этого древнего ксеноса, и тот сел на любимого конька. Перемещаясь по залу-раковине и постоянно меняя форму, Мохеше говорил:

— Наши предки в глубокой древности верили, что боги — это те существа, внутри которых мы зародились. Потом мы поняли, что это не так. Мы отнесли богов за пределы познанной нами части мира и принялись их искать. Нашли множество тех, кто обладал богоподобными возможностями, исполнял божественные функции и даже прямо называл себя богами — но и среди них не было тех, кто в ответе за начало начал. Однако где-то подобная сущность все-таки быть обязана — если ее нет в настоящем, то она обязана быть в прошлом.

— Почему? — спросил Троост.

— У каждого следствия должна быть причина, а причина не менее реальна, чем следствие. Согласно закону сохранения энергии и свойствам взаимодействия систем, возникновение вселенной было невозможно без вмешательства какой-либо системы, внешней по отношению к сингулярному пространству. Этой системой не могла быть другая вселенная, поскольку в этом случае мы могли бы фиксировать их взаимодействия и сейчас, но этого не происходит. Следовательно, причина возникновения вселенной обязана была обладать тремя свойствами. Первое — энергией, достаточной для влияния на сингулярное пространство. Второе — скрытностью, которая не позволяет нам проследить цепочку взаимодействий. Третье мы не можем изложить в понятных тебе терминах. Бог — единственный известный нам объект, который может обладать всеми тремя свойствами.

— И однако вы его нигде не обнаружили.

— Такого бога, который мог бы претендовать на роль творца всего сущего — нигде. Но это всего лишь означает, что мы не там ищем.

Троост согласился, что это вполне возможно, и с любопытством спросил, где же именно надеется отыскать творца вселенной Мохеше. Тот в очередной раз сказал, что не сможет объяснить этого в понятных Троосту терминах, но все-таки поведал, что лично ему импонирует идея Археразума.

— … Всякое многоклеточное существо есть цивилизация одноклеточных, — говорил мехтерьгу. — Так же, как и у нас, эти цивилизации претерпевают развитие и увядание. Отдельная клетка не представляет собой ничего интересного, но в совокупности они создают живой организм подобный твоему. Их цивилизации развиваются, находят новые пути жизни, в результате чего организм совершенствуется. Примитивные цивилизации представляют собой примитивных существ, высокоразвитые — носителей разума. Суперразвитые подобны нам и способны подняться над всего лишь конгломератом, который вы называете организмом.

— Хотите сказать, что каждая клетка разумна? — вскинул брови Троост.

— Это неоспоримый факт. Хотя этот разум совершенно не похож на наш.

— И что же такое Археразум?

— Сверхорганизм. Подавляющая сущность, клетками которой являются звездные системы. Мы только пока не определились, является ли Археразумом каждая галактика или он во вселенной только один, но всеобъемлющий. Ты понимаешь эту концепцию?

Троост согласился, что концепция любопытная, хотя и не смог скрыть своего скептицизма. Но мехтерьгу и не пытался в чем-либо его убеждать, поскольку и сам относился к вере в Археразум скорее как к гипотезе, которая требует доказательств.

— Возможно, однажды мы найдем подтверждения и даже сможем установить с ним контакт, — сказал мехтерьгу. — Хотя вряд ли мы будем ему интересны. Интересны ли тебе мысли и чаяния микроскопических существ под ногами, Троост?

— Представляете, совсем недавно я успешно установил с такими контакт, — усмехнулся зверолов. — Хотя там разница в масштабах была несколько меньшей.

Мохеше попросил рассказать, а услышав историю таалдамейцев — согласился, что это весьма любопытно, и в свою очередь поведал Троосту о том, как в молодости стажировался на звездном маяке (он сказал, что это наиболее близкий термин во всеземном), и на его астероид одновременно высадились два исследовательских звездолета, причем оба претендовали на первенство в открытии.

— Там, ближе к центру галактики, звезды гораздо ближе, — задумчиво говорил Мохеше. — Ночное небо там ослепительно яркое, а от звезды к звезде возможно добраться даже на обычном космолете. Многие цивилизации там начинают межзвездные путешествия до того, как обнаружат гипертоннели или изобретут гипердвигатель.

— Но это все равно должны быть долгие путешествия, — предположил Троост.

— Да, долгие. Но многих это не останавливает. И иногда случаются казусные совпадения.

— А чем закончилась та встреча на астероиде?

— Кровопролитием. Им не удалось поладить или хотя бы достичь взаимопонимания. Этому навредило еще и то, что экипажи кораблей различались настолько сильно, что казались друг другу чудовищами. Мы иногда тоже сталкиваемся с непониманием, поэтому при первом контакте обычно принимаем облик контактируемого. Насколько точно нам удалось тебя скопировать, Троост? Мы раньше не встречались с тебе подобными, так что могли где-то ошибиться.

— Идеальная копия, — похвалил Троост. — Хотя я бы добавил чуть-чуть шероховатостей, это сделало бы образ более живым.

— Примем во внимание твои слова. А теперь… тебе пора. Мы только что получили координаты планеты, с которой ты сюда попал. Мы вернем тебя в ту же точку.

— Спасибо, — кивнул Троост, поднимаясь на ноги.

В этот раз Мохеше с ним не пошел. Просто сказал, что портал сработает, когда Троост в него шагнет, а биоскафандр на другой стороне сразу рассыплется. Вручил на дорогу бутерброд с ветчиной, как будто беспокоясь, догадается ли землянин поесть сам.

— Чтобы пройти, тебе понадобится билет, — еще сказал Мохеше, доставая из ниши в стене нечто похожее на «жестянку», только плоскую и поменьше. — Он одноразовый, но на другой стороне не исчезнет, так что делай с ним, что пожелаешь.

— Подарю внучке, будет прекрасный сувенир, — улыбнулся Троост. — Спасибо еще раз.

— За что?

— За все. За спасение. За гостеприимство. За интересный рассказ.

— Не стоит благодарности. Когда вернешься обратно, сообщи своим сородичам, чтобы покинули звездную систему, которую вы назвали Септимой. Звездный рельс между ней и планетой, что вы называете Кристаллидой, сохранился только по недоразумению и не должен был работать. Вы обнаружили случайный дефект в законсервированном механизме. Мы передадим информацию по назначению, и этот рельс переведут на одностороннюю проходимость. Вы сможете вернуться на Кристаллиду, но на Септиму больше не пройдет никто.

— Я понимаю, — сказал Троост. — Один вопрос. Верно ли мое предположение, что система Септимы — это ваш заповедник?

— Нет, — как будто смутился Мохеше. — Это… видишь ли, далеко не все из мехтерьгу занимаются полезным трудом или духовным развитием. Есть и много таких, что просто посвящает себя… какое это слово в вашем языке?.. да, хобби. Система Септимы принадлежала одним из нас. Они любили вид искусства, который вы бы назвали… ландшафтным дизайном. Они видоизменили шесть из семи планет и связали их личной системой рельсов, настроив их на пропуск местной фауны. Им нравилось наблюдать за тем, что из этого получается. Не для исследовательских целей, просто ради развлечения. Потом они утратили интерес к своему проекту, но экосистема уже полностью перестроилась под новые условия, так что внутренние рельсы не стали отключать.

— То есть это… просто гигантский террариум?.. — вскинул брови Троост. — А порталы — просто… автоматические дверцы для питомцев?..

— Да. Поэтому покиньте, пожалуйста, его поскорее.