Громов. Хозяин теней 9 (СИ), стр. 106

Крупные.

Никогда не видел настолько крупных у дикого винограда.

— Свет, — пояснил дядя государя, хотя лишних вопросов я не задавал. — Имеет свои особенности. И весьма благотворно сказывается на растениях.

Вижу. Чувствую, по весне тут будут приличные заросли.

— Отчасти поэтому в нашей семье принято благословлять посевы. Особенно там, где земля дурна или же иные беды…

— Спасибо, — сказал я, надеясь, что это достаточно вежливо.

Этот Великий князь кивнул. А брат государя легко взбежал по ступеням и остановился перед дверью.

— Прошу, — сказал он, указав на нее и отступил, позволяя Тимофею войти первым.

Дверь приоткрыта. Кто-то тогда, в проклятый день, то ли вошел, то ли вышел, но не запер до конца. И распахивается она от легкого прикосновения, словно только этого прикосновения и ждала. А я слышу, как резко выдыхает Тимофей. Или это я сам. Дом… мой первый настоящий дом. И будущий тоже, потому что хрена с два я отдам его кому-то. Желающие, подозреваю, найдутся, те, кто заявит, будто это место требует изучения, исследования, замеров и прочего, что обычную усадьбу мы сможем построить и в другом месте, что…

В бездну всех!

Внутри было пусто.

И тихо.

И никакого света. Впрочем, тьмы я тоже не ощущал. Просто… гулкая сытая пустота, которая скрадывает звуки. И Тимоха замирает.

Осматривается.

И я тоже.

Не знаю, честно, чего я ожидал. Мертвецов? Крови? Костей? Проломов? Следов разрушения? Нет… следы были. Боя.

Ожоги на стенах. Трещины. Но и только… никакого запаха мертвечины. Никаких людей… ничего.

— Помнишь? — я спросил Тьму.

— Да. Нет. Не знать.

Она явно беспокоилась, и я поспешил коснуться ее разумом.

В том, что произошло много лет тому, ее вины нет. Как и в том, что случилось не так давно.

Тимофей, сделав шаг, остановился у пятна, очертания которого донельзя напоминали человеческие. Потом у другого, уже ближе к лестнице.

— Ремонт понадобится, — брат государя огляделся. — Но в целом… стены есть. Потолок тоже. Внутри вы уж сами разберетесь, думаю… ожидал, что будет хуже.

Пыль.

И запах смерти. Он все-таки остался. И Буча, выглянув, ворчит встревоженно, она крутится рядом с Тимофеем, явно ощущая его волнение.

— Следствие Синода будет прекращено, — Великий князь остановился перед лестницей. — Могу я посмотреть место, где… все произошло?

И странное дело, это действительно прозвучало просьбой. Тимоха кивнул:

— Прошу…

Столовая.

Разбитое окно. И запах плесени. Вода… вода затекала через дыру. И может, свет защищал от грабителей, но не от природы. Виноград воспользовался окном, как приглашением. По стенам столовой, по полу расползлись плети его, несуразно толстые, я никогда не видел таких. Бурая кора казалась чешуей, да и сами они походили на жирных, обленившихся к осени змей. Ветви выглядывали из багряной листвы, то тут, то там, и кажется, плющ намеревался захватить комнату полностью.

Великий князь замер на пороге.

— Позволите? — вопрос был задан вежливо.

— Да, — Тимоха тоже стоял. — Я почти не помню тот день. Смутно. Утро помню. Помню визит гостей. Помню разговор в кабинете деда… и то, что он не был рад, хотя признал, что вариант неплохой. Нам тогда показалось, что неплохой. Громовы не хотели продолжать вражду.

Тонкая жадная ветка добралась до самого порога. Она приклеилась к стене, растопырила пальцы-листья, огромные, с хорошую тарелку. А ещё зеленые, будто осень не сумела дотянуться вглубь дома.

— И это правильно, — Великий князь погладил лист. — Вражда никому и никогда не приносила пользы. Дядюшка? Не соблаговолите ли помочь?

— Николушка, неужто тебе понадобилась помощь старика? — старший Романов тоже прошелся, остановился у стола, под которым плющ настоящее гнездо свил. Руки его вытянулись, пальцы растопырились и я почуял слабое движение воздуха. — Да, определенно… следы остались, но мне кажется, что такие, которые не повредят.

— Хорошо.

— А вы раньше сюда не заглядывали? — Метелька высунул голову. — Говорили, что Патриарх хотел войти, но…

Он осекся под взглядом и спешно спрятался за спину Тимохи.

— Извините…

— Мы — нет, однако представитель семьи здесь был, — откликнулся дядя государя, который медленно обходил комнату, двигаясь вдоль стены. И пальцы его вычерчивали странный узор, который впивался в потемневшие от сырости обои.

Представитель семьи? Уж не тот ли, который прибыл в Городню? Помню что-то такое…

— И да, сюда он заглянул… инкогнито.

Ох уж это инкогнито.

— Отчет составил. После которого и возникли вопросы к нашему дорогому родственнику. Поскольку его отчет весьма серьезно отличался в ряде моментов.

Под его ногами что-то хрустит, то ли осколки стекла, то ли побеги плюща. А может, и звук этот мне кажется. Не удивлюсь.

— Ну да, помню… дорогой наш дядюшка утверждал, что здесь своего рода аномалия. Зона столкновения сил, измененная энергия, опасная для всех… прорыв, — брат государя сделал глубокий вдох, потом повернулся к нам. — Но сейчас, сколь могу судить, всё ушло…

— Почти, — поправил его второй великий князь. — Идите уже куда-нибудь, а я прогуляюсь…

— Где мы могли бы побеседовать? — брат государя обратился к нам.

— Возможно, в гостиной, — Тимоха отступил. — Чаю, извините, не предложу.

— Обойдемся как-нибудь… дядя, вы…

— Работы немного, но проверить стоит. Во избежание, так сказать, неудобных инцидентов. Иди уже, умник. Отрабатывай хлеб. Хоть теперь.

— Вот… умеете вы поддержать морально.

Дядя государя только хмыкнул и повернулся ко всем спиной.

— Ведите в вашу гостиную. И волноваться не стоит. У дяди редкий дар. Он способен собирать силу света. Знаете, как Шуваловы с силой тьмы делают, там где прорыв… конечно, воронка высосала почти всю энергию, но почти и всю — это разные вещи. Поэтому, если вы не возражаете…

Тимоха не возражал.

Мы с Метелькой и вовсе помалкивали.

Глава 48

Глава 48

Борьба против бюрократизма вылилась в то, что чиновникам до седьмого класса и ниже не разрешено носить мундиры с шитьем по воротнику и обшлагам рукавов. Панталоны оставлены.

Известия

Гостиная сохранилась куда лучше столовой. Все выглядело так, будто оставили её только вчера. Нет, не вчера… пыли скопилось, и на полке каминной, и по углам. Да и обивка мебели в прикосновении показалась какой-то склизкой, что ли.

— А почему Гагры, молодой человек? — скользкая обивка и пыль Романова не смутили. В кресле он устроился, ногу за ногу закинул и глядит этак, с интересом. — Вот, знаете, засело теперь в голове и никак не получается отделаться от мысли, что надо бы в эти вот Гагры съездить… хотя, казалось бы, зачем оно мне?

— Не знаю. Просто в голову пришло, — врать нехорошо, но не объяснять же.

— Вам пришло, у меня не уходит… бывает. Что ж…

Взгляд у него острый, не злой, скорее уж внимательный.

— Интересное вы семейство, Громовы… то ли безумцы, то ли герои… гениев вон плодите… потом разгребай за ними. Кстати, нас ведь не представили, нет? Упущение, однако. Николай Иванович, можете обращаться по имени.

— Тимофей Аристархович Громов, — Тимоха садиться не спешил. — Мои братья, Савелий Аристархович и Кузьма Аристархович…

Метелька дернулся, но я удержал.

Не время для вопросов.

— Даже так?

— Громовых немного.

— Ну да… ну да… а Михаил у вас, значит, не Аристархович?

— У него свой путь. И свой выбор. И Громовы с радостью поддержат его на этом пути всем, чем могут.

— Тоже верно. Решение, конечно, тяжелое, но, полагаю, он знал, что делает… — Романов потер подбородок. — Да вы присаживайтесь, чай, не во дворце… здесь у вас уютно было, как посмотрю.

— Сестра старалась.

— Да, да… очень достойная девушка…

Тимоха подвел нас к креслам. На дверь посмотрел.

— Нет. Молодые люди пригодятся. Точнее один молодой человек, а второй, как понимаю, идёт с ним. Кровью связаны?