"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 946

К крепости мы возвращались не торопясь. Сокол все еще отряхивал колени и ворчал себе под нос — негромко, но так, что слышно наверняка было даже Меншикову, который замыкал неровный строй.

— Никак не могу привыкнуть к такой толпе, ваше сиятельство. Будто приехал обратно в Гатчину. Или в Орешек.

Я молча кивнул. И правда — поселение вокруг крепости Боровика и так прилично прибавило за зиму, а после моей беседы с императором полмесяца назад и вовсе начало разрастаться, как на дрожжах. Казарму для гарнизона уже подводили под крышу, рядом размечали вторую — для солдат, прикомандированных из Орешка — и я почему-то не сомневался, что совсем скоро где-то неподалеку появится и третья.

А уж за воротами давно застроили чуть ли не каждый свободный клочок

— Ага. — Аскольд кивнул в сторону стены. — Вольников больше, чем в Тосне. А теперь еще и эти хмыри столичные пожаловали.

Вдоль стены Таежного приказа и впрямь выстроилась целая вереница дорогих машин. Не только внедорожники — попались и обычные легковушки на коротких рессорах, явно не рассчитанные на кое-как раскатанные колеи. Слишком блестящие и аккуратные для здешних мест — как и те, кто на них сюда приехал.

Его величество сдержал слово: я получил все, что было обещано при встрече — и оружие, и штат, и поддержку, и даже кое-что сверх того. Но раньше пушек и картечниц в крепость успели нагрянуть чиновники. Счетоводы, приказчики и, конечно же, канцеляристы — неприметные тени в серых штатских костюмах и с кожаными папками под мышкой.

А следом за ними потянулись и ученые. После пары-тройки статей Воскресенского великие умы налетели в Пограничье, как… ну, допустим, как пчелы на мед. Похоже, теперь каждый в московской Академии считал своим долгом посвятить монографию Тайге и связанным с нею явлениям.

— Ты гляди, — ехидно протянул Сокол. — Так и ходят. А попробовали бы к живому сунуться.

Вокруг выставленного во дворе скелета собрался целый симпозиум. Вызванный из Новгорода умелец мастерски отпрепарировал все, что осталось от херувима, и теперь огромный остов покоился на деревянной раме у стены одной из изб, раскинув крылья от угла до угла. Перья, понятное дело, не уцелели, зато кости без них выглядели, пожалуй, еще эффектнее.

Ученые толкались перед экспонатом и о чем-то спорили. Двое помоложе записывали в блокноты, один, с седой бородкой клинышком, отступил на шаг и наклонил голову набок — будто оценивал картину в музее. А четвертый — долговязый, с неприятным тонким голосом, похожим на визг пилы — вещал на всю крепость. Жестикулировал, тыкал в скелет пальцем и заметно горячился.

— … а я вам говорю, такого быть не может! Пропорции, уважаемый Тимофей Степанович, никак не обманешь! Подобного не допускает сама физиология… существа. Кость не выдержит массы при таком размахе крыльев. Очевидно, перед нами подделка — возможно, талантливая, но подделка!

— Помилуйте, Петр Ильич, — Оппонент — тот самый, с седой аккуратной бородкой — возражал спокойно, без надрыва. — Тайга за последние месяцы демонстрировала нам и более удивительные вещи. Едва ли хоть кто-то сейчас в силах точно судить, какие изменения в теле человека под влиянием аспекта возможны, а какие — нет. Работ, заслуживающих доверие, пока слишком мало, и утверждать столь категорично…

— Подделка! — взвился долговязый. И снова ткнул пальцем в гигантские ребра — как раз туда, где херувима ударил мой молот, и кости пришлось восстанавливать гипсовым раствором. — Вот, извольте поглядеть. Швы! Это фикция, Тимофей Степанович. Фик-ци-я!

Я подошел ближе. Аскольд молча двинулся следом — и встал в полушаге за плечом, как и положено оруженосцу. Офицеры тут же обступили ученых, а Сокол остался чуть в стороне. И улыбался так, будто уже знал, что сейчас начнется.

— Хотите сказать, что я вру? — негромко поинтересовался я.

Долговязый обернулся, и его палец застыл в воздухе.

— То есть?.. Простите, ваше сиятельство, я…

— Эту тварь я упокоил лично. Несколько недель назад, всего в паре десятков километров отсюда. У профессора Воскресенского сохранилось достаточно фотографий — и до того, как херувима препарировали, и в процессе, и после. — Я чуть сдвинул брови. — Или вы станете утверждать, что и они тоже фальшивка?

Долговязый побелел, потом покраснел. Открыл рот, закрыл, снова открыл… И, пропищав что-то невразумительное про «недопонимание» и «сугубо теоретический аспект», нырнул за спины коллег и быстрым шагом двинулся прочь.

За моим плечом раздался смех — офицеры не скрывали веселья. Ученые тоже заулыбались, однако у них улыбки вышли скорее дежурно-вежливые. Посрамление коллеги каким-то провинциальным дуболомом, пусть даже и с рангом Магистра, им явно пришлось не по вкусу. Седой господин с бородкой коротко кивнул, изображая что-то вроде благодарности — но даже у него глаза остались холодные.

Впрочем, и ладно — мне в любом случае было не до споров.

Я вдруг уловил на себе чужой взгляд. И, развернувшись, увидел с противоположной стороны двора высокую стройную фигуру. Галка подпирала плечом бревенчатую стену казармы, будто нарочно выбрав такое место, что даже сейчас, в полдень, стояла в полумраке и больше напоминала тень, чем живого человека.

Пряталась — но уж точно не от меня.

Я направился в ее сторону, осторожно раздвигая плечами столпившихся вокруг херувима ученых, гридней и вольников.

— Ну, как тебе все это?

— Шумно. — Галка едва заметно поморщилась. — Скучно, и пахнет плохо. Слишком много людей.

— Пожалуй. — Я развернулся и устроился рядом, опершись лопатками на стену. — Кстати, не хочешь прогуляться подальше в Тайгу? Я как раз думал об еще одной экспедиции — на север, за Подкову.

Галка повернула голову. Медленно, впервые за разговор.

— За Подкову? — Галка медленно повернула голову. — И насколько же далеко?..

— Достаточно. Уж точно дальше, чем тебе бы хотелось. — Я усмехнулся. — Полагаю, за те самые рубежные камни.

Галка вспыхнула — сразу, как спичка — и я уже приготовился услышать очередную гневную тираду про то, что человеку в Тайгу следует знать свое место. Но вместо этого она задумалась. Поджала губы, опустила ресницы… и молчала.

Что само по себе было весьма необычно.

— Хорошо, князь. — Галка подняла голову и вдруг посмотрела мне прямо в глаза. Уже без всякого сомнения, будто только что решила для себя что-то очень важное. — Я пойду с тобой, куда скажешь. И даже покажу дорогу. Но и мне понадобится твоя помощь.

— И в чем же?

— Дед зовет меня к себе. Пришло время… — Галка замялась и отвела взгляд, — навестить старика. А дорога слишком далека и опасна, чтобы идти одной.

Я прищурился. И даже чуть отпустил Основу, позволяя ей слегка коснуться чужого разума.

Нет, меня явно не пытались подставить или заманить в ловушку. Галка даже не врала — просто что-то недоговаривала. Но чего бы ни хотел от нее — а может, и от меня — загадочный таежный старец, это уж точно была не просто блажь.

— Хочешь, чтобы я бросил все это, — Я кивнул в сторону двора, — доверился тебе и отправился невесть куда?

— Это не займет много времени. — Галка улыбнулась — коротко, одними уголками рта. — И потом — тебе же нужен проводник в экспедиции? А никто не знает Тайгу лучше меня.

— Ставишь условия? — Я приподнял бровь. — А ведь обещала служить и защищать меня, даже если…

— Вот именно — защищать. А не вести туда, где водятся твари пострашнее твоего херувима! Нет, князь, это я делать не обязана. — Галка оттолкнулась от стены и выпрямилась. — Но сделаю. Помогу тебе — если ты поможешь.

Глава 12

Машина шла через Тайгу мягко, будто ей было все равно, что дороги под колесами не было уже километров десять. Поначалу колея кое-где читалась — там, где проезжали наши же грузовики с припасами до Подковы — но потом окончательно затерялась среди деревьев, и дальше Аскольд ехал уже почти наугад, кое-как ориентируясь по раннему солнцу.

Может, поэтому он и смотрел на дорогу так внимательно — строго перед собой, обе руки на руле. Парню явно пришлась не по душе сама мысль, что я через пару часов выйду из машины и отправлюсь Матерь знает куда в Тайгу с одной-единственной спутницей — у которой на поясе нож, на коленях доисторическая фузея, способная одним выстрелом свалить здоровенную сосну, а за спиной — темная история.