"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 846

— Полагаю, вас интересуют чары, который повесили на этот металлический ящик? — Воскресенский чуть наклонился и приспустил очки на нос — видимо, на таком расстоянии они ему скорее мешали. — Хм… весьма крепкая работа. Пожалуй даже не лишенная определенного изящества. Вы знаете, кто ставил защиту?

— Не уверен. Полагаю, лично мы с ним не знакомы, — быстро ответил я. И будто бы невзначай поинтересовался. — Скажите, Дмитрий Иванович, а вы могли бы — чисто теоретически, разумеется! — вскрыть контур, не навредив металлу и тому, что под ним скрывается?

— Я? Конечно же. — В голосе Воскресенского на мгновение прорезалась уязвленная гордость. Эти чары — дело рук и Дара весьма способного мага, но ему еще предстоит многому научиться… Желаете попробовать?

— Почему бы и нет. — Я пожал плечами, старательно изображая что-то вроде равнодушия. — Мне любопытно посмотреть на вашу работу.

— И мне тоже, — изящно встряла Катя.

Я бы на месте его сиятельства профессора не поленился бы задать пару вопросов. Но тот или сам был не прочь размяться, или вообще не интересовался ничем, кроме магии. И вместо того, чтобы занудствовать, тут же принялся водить руками перед дверцей сейфа. Выглядело это скорее забавно, чем эффектно, но явно работало: не прошло и минуты, как Воскресенский резко потянул на себя невидимую ниточку, будто распуская последний узел, и удовлетворенно выдохнул.

— Вот и все, друзья мои, — сообщил он, отступая на шаг. — Теперь можете открывать. Если, конечно же, вам известна комбинация.

— Полагаю, мы можем обойтись и без нее. — Я невинно улыбнулся и коснулся ладонью дверцы около замка. — Ключа у меня, кстати, тоже нет — так что осторожнее, Дмитрий Иванович, сейчас здесь будет жарко.

Мои умения даже рядом не стояли с мастерством его сиятельства профессора, так что пришлось, как обычно, работать чистой силой. Пламя полыхнуло на кончиках пальцев и с сердитым жужжанием вгрызлось в сталь. На самом сейфе бывший хозяин тоже не экономил, так что пришлось повозиться. И все же металл уступил магии, и искалеченный жарким огнем механизм жалобно щелкнул, отпирая дверцу.

— Что ж… грубовато — зато действенно, не так ли? — усмехнулся Воскресенский. И вдруг посмотрел мне прямо в глаза. — Признаться, мне тоже любопытно взглянуть, что вы забрали у покойного князя Зубова.

Глава 15

От неожиданности я даже закашлялся. И где-то с полминуты пытался сообразить, что сказать — да и стоит ли вообще открывать рот. Не то чтобы меня так уж смутил тот факт, что его сиятельство профессор вот так запросто сообразил, откуда в оружейне взялся запертый и оплетенный чарами металлический ящик, однако делиться подробностями я пока не собирался.

Катя нервно заулыбалась. Видимо, она тоже успела привыкнуть к мысли, что Воскресенского не интересует ничего, кроме древних чар, науки и хитрых контуров в Матерь знает сколько слоев. Ну и, может, еще Тайги с ее необычно растущим магическим фоном.

А старик оказался не так прост.

— Что? Не смотрите на меня так, Игорь Данилович, — усмехнулся он. — Может, я и не молод, и порой могу выглядеть ученым не от мира сего, но по крайней мере еще не выжил из ума.

— Подобных мыслей у меня не было. — Я слегка покривил душой. И тут же решил, что больше этого делать определенно не стоит. — Но, Дмитрий Иванович, как вы?..

— Как я догадался? Это не так уж сложно. Во-первых я узнал работу Одаренного, который ставил чары. Один из моих учеников — и, смею сказать, далеко не бездарный. Парень уехал в Новгород еще лет пять назад и с тех пор многому научился. Однако стиль контура как почерк, с годами почти не меняется. — Воскресенский мягко улыбнулся. — Полагаю, лишь немногие на Пограничье могли позволить себе услуги мага такого класса. И покойный Николай Платонович — один из них.

— Во-первых… — задумчиво отозвался я. — Значит, есть еще и во-вторых?

— А во-вторых, Игорь Данилович, мне прекрасно известно о вашей вражде с Зубовыми. — Воскресенский пожал плечами. — И известно, что не так давно за рекой случилась самая настоящая бойня. После который вы с дружиной вдруг появились в Гатчине на следующий же день. Так что, полагаю, речь идет о некой… компенсации за потери.

Старик взглядом указал на полуоткрытую дверцу сейфа. За которой, очевидно, и скрывалась та самая компенсация. После победы я забрал у врагах неизмеримо больше, чем какой-то там железный ящик, однако и в нем наверняка осталось кое-что ценное. Из того, что не осело на счетах в столичных банках или не исчезло неведомо где вместе с последним уцелевшим Зубовым.

А если учесть, что вся семейка почти не скрываясь промышляла контрабандой и продавала крупные жив-камни направо и налево, они наверняка не спешили вывозить добычу из родового гнезда туда, где огромные сияющие кристаллы непременно привлекли бы внимание. В банк отправлялась наличность — перевязанные веревочками или ленточками пачки сторублевых бумажек — однако все сомнительное…

Все сомнительное хранилось дома. И вряд ли даже показательный суд на средним из братьев Зубовых и его ссылка на юг наставили старика и прочих сыновей на путь истинный.

Сейф хранил тайны — и некоторые наверняка были из тех, что куда безопаснее и вовсе не знать.

— Что ж, полагаю, говорить, что эта железка, — Я легонько похлопал ящик по стальному боку, — появилась здесь сама собой уже не имеет смысла. Но вы должны понимать…

— Я не собираюсь докладывать о вашей… назовем это находкой, Игорь Данилович. — Воскресенский чуть сдвинул брови. — Ни Орлову, ни еще кому бы то ни было. Слово аристократа. Я не так много времени провел на Пограничье, но уже успел убедиться — здесь свои правила.

— Мы чтим государев закон. — Я чуть возвысил голос. — Но так уж сложилось, что порой его исполнение приходится брать в свои руки. Как и защиту собственных владений.

— Я не нуждаюсь в объяснениях, Игорь Данилович. — В голосе Воскресенского на мгновение прорезалась обида. Но старик тут же смягчился. — Из всех князей Пограничья, с кем я имел честь познакомиться, вы — самый достойный. И если уж такому человеку пришлось взяться за оружие и разорить чужой дом — значит, на то были причины.

— О да. Причин уж точно было предостаточно, — усмехнулся я. — Ну, раз уж мы понимаем друг друга — почему бы не взглянуть, что там внутри?

— Да открывай уже давай! — Катя нетерпеливо ткнула меня кулачком под ребра. — Мне тоже интересно!

Интересно было всем — так что я не стал медлить и, взявшись за ручку, потянул. Сталь недовольно скрипнула, будто желая хотя бы напоследок слегка повредничать и отомстить мне за надругательство, но потом все же сдалась. Дверца приоткрылась, и на верстак тут же скользнули какие-то бумажки с конвертами. Как будто ничего запредельно важного, однако я все же успел разглядеть гербы и печати.

— Облигации, — задумчиво проговорил Воскресенский, поднимая один листок. — И, полагаю, долговые расписки от друзей покойного князя. — Увы, но от них пользы вам будет немного.

— Не имею привычки охотиться за бумажками. — Я распахнул дверцу пошире. — И ни за что не поверю, что здесь нет ничего поинтереснее.

Чутье, как и всегда, не обмануло: стоило мне открыть сейф полностью, как внутри тут же проснулось хищная и недобрая радость. Стража Тарона никогда не интересовали богатство, однако Игорь Костров, потомок отважных и удачливых воинов, не мог не оценить добычу.

Мои предки вне сомнения были достойными людьми, однако в свое время им наверняка приходилось брать свое не из темного леса за рекой или с жадной на урожай земли Пограничья, а из сундуков в чужих закромах. А уж если в жилах древних текла кровь варягов… Если верить легендам, до пришествия Тайги те жили исключительно топором и грабежом. И каждую весну грузились с дружинами на ладьи и отправлялись в походы, чтобы как следует пощипать обленившихся за зиму жителей побережья.

Так или иначе, стесняться мне было нечего. На Пограничье право на трофеи, взятые после боя, веками считалось священным, и его уважали не меньше, чем имперский закон.