"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 820
И первым, как всегда, перегорело и сломалось самое хрупкое — сердце машины. В груди жалобно хрустнуло, и мне между ребер будто вонзили раскаленный прут. Боль навалилась с такой силой, что на этот раз сознание окончательно утонуло в горячей и черной пустоте.
Но перед тем, как отключиться, я все же успел почувствовать, как под броней грозно взвыли движители. Уцелевшая рука Святогора поднялась из снега, взметнулась, нащупывая податливую плоть гигантскими стальными пальцами.
И изо всех сил сдавила.
Эпилог
Гусь пришел в себя, и тут же чуть не отключился снова. На этот раз от страха — уж больно жуткой оказалась рожа, лежавшая щекой в снегу прямо перед лицом. Чуть смуглая, бородатая, перекошенная от злобы, с остекленевшими глазами.
Последнее, что Гусь помнил — как здоровяк в черном камуфляже налетел откуда-то слева, размахивая то ли ружьем, то ли штуцером, как дубиной. Стрельбу со всех сторон, крики, лязг металла, удар по голове, а потом…
Потом все закончилось. Для бородатого, похоже, уже насовсем: сколько Гусь ни вглядывался, побелевшие губы напротив не шевелились. Изо рта не выходил пар, а глаза все так же смотрели в никуда, застыв темными льдинками.
Помер все-таки, скотина. Ну и отлично — туда им всем и дорога.
Гусь кое-как освободил руку и спихнул с себя холодное и тяжелое тело. Оно перекатилось на спину, лязгнув броней, и снова замерло — теперь уже уставившись в небо. Мертвые пальцы до сих пор сжимали штуцер, будто бородатый до сих пор никак не поверить, что его, такого большого и могучего, одолел паренек весом в неполные четыре пуда.
Гусь только сейчас заметил знакомую рукоять. Лезвие подаренного когда-то отцом ножа вошло в бок почти целиком, аккуратно протиснувшись в узкую щель между кресбулатовыми пластинами. И, похоже, все-таки нащупало под толстым слои брони и мышц что-то важное.
Здоровый, зараза… Зато добычи-то сколько! Куртка вся в крови, ее теперь только на выброс, штаны и ботинки не подойдут — больно велики. А вот броня хороша, такую разве что в Новгороде купишь. И штуцер новый, немецкий — рублей на сто пятьдесят потянет, если не на все двести. И револьвер на боку, и ремень…
И себе, все себе. Что с бою взято — то свято.
Конечно, если этот самый бой выиграть.
Когда где-то хлопнул выстрел, все мысли о новообретенном богатстве вылетели из головы сами собой. Гусь дернулся и принялся озираться по сторонам, пытаясь сообразить, за кем же нынче осталось поле боя. Точнее, лес, до которого страшная княжеская машина гнала зубовских. Вышагивала, гремела на всю Тайгу, поливая из картечницы — только ветки с деревьев сыпались!
Голова еще кружилась и звенела, как колокол, но Гусь заставил себя подняться. Подобрал трофейный штуцер и, опираясь на приклад, пошел. Куда глаза глядят — все лучше, чем валяться на снегу в обнимку с покойником. Выстрелы еще гремели, но уже далеко — видимо, люди князя все-таки отбили крепость и погнали зубовских дальше в Тайгу. Но здесь бой закончился давно. И Гусь просто брел, раздвигая плечами ветви молодых сосен, пока не увидел впереди огромное металлическое тело, распростертое на снегу.
И рядом — еще два. Одно изломанное и смятое так, будто его привязали к машине веревкой и на полном ходу тащили по Тайге от самого Великанова моста. И второе — невредимое, но такое же неподвижное. Оно стояло на коленях у поверженного гиганта, опустив могучие плечи, безжизненное и холодное. Даже рубаха на мокрой от пота спине понемногу подмерзала — плоть под серой тканью уже не могла ее согреть.
Казалось, князь тоже мертв. Но стоило подойти ближе, как тот встрепенулся. И даже повернул голову — медленно, словно через силу.
— Ва… ваше сиятельство! — Гусь выронил штуцер и, спотыкаясь, бросился вперед. — Игорь Данилович, вы живой⁈
— Я?.. Живой вроде бы. Что со мной сделается?
Говорил князь так же, как двигался — неторопливо и тихо, едва слышно. На его теле не было ран, зато лицо выглядело… Страшно оно выглядело, вот чего. Как бы не хуже, чем у бородатого, хоть тот уже час-полтора как помер. Будто за это время пышущий здоровьем молодой мужик каким-то образом превратился в старика с усталыми и пустыми глазами.
Гусь только сейчас заметил, что князь держит в руках что-то блестящее. Стекляшку размером примерно с кулак — вроде тех, что бывалые вольники достают из упокоенных таежных машин. Но если их драгоценные находки всегда светились, переливаясь разными цветами, то эта казалась тусклой и безжизненной.
Видимо, из-за трещины, которая пересекала гладкую поверхность наискосок. Камень не разваливался надвое только потому, что князь не выпускал его из замерзших пальцев.
— А это… это что у вас такое, Игорь Данилович? — осторожно спросил Гусь, усаживаясь на снег.
— А это, пернатый, сердце машины. Вот его.
Князь указал взглядом на металлического великана, и в его голосе вдруг прорезалась такая тоска, будто рядом лежал не пустой механический доспех без головы, а воин, погибший в бою. Верный слуга, который выполнил долг ценою собственной жизни.
И Гусь, который без страха шел с жалким ножиком на здоровенного мужика в броне и каске, вдруг почувствовал, как в носу предательски защипало, а по щеке скользнуло что-то мокрое и теплое.
— Так это, ваше сиятельство… Как же он теперь — без сердца-то?
— Об этом не волнуйся, пернатый. Машины — они покрепче нас с тобой. И сердце новое найдем. — Князь улыбнулся, и в его глазах зажглись недобрые искорки. — Я тут как раз придумал, где его можно взять.
Валерий Пылаев
Молот Пограничья. Книга V
Глава 1
Ветер хлестнул в лицо. Густой, колючий и злой, как и все в этом месте. И чужой, будто в самом воздухе уже не осталось ничего привычного и живого. В глотку впивались тысячи крохотных кинжалов, но я все равно решил обойтись без шлема. Радиация, песок и пепел мне не страшны, а энергия Хаоса…
Мне ли, Воителю Тарону, Старшему над Старшими, бояться такой мелочи?
Да и падать недолго — крохотные фигурки внизу увеличивались с пугающей быстротой. Я мчался сквозь выжженное небо Эринии, лавируя между всполохами огня и застывшими в воздухе десантными баржами. Без ранца — ни в чем подобном я уже давно не нуждался. Вряд ли хоть кто-то из обычных людей мог увидеть, но я чувствовал, как за спиной раскрываются астральные крылья. Огромные, сияющие, способные без труда нести несколько сотен килограмм плоти и штурмовых доспехов.
В самую гущу боя — и никак иначе. Туда, где блестящий строй авангарда уже дрогнул, смешиваясь с наседающими темными силуэтами. Я рухнул прямо на них, сметая и раскидывая изломанные тощие тела тварей, в которых уже не осталось ничего человеческого. Подошвы ботиник с лязгом ударили о камень, и тело сгорбилось, привычно гася инерцию и впиваясь в измученную поверхность Эринии металлическим кулаком, от которого во все стороны тут же побежали трещины.
Черная копошащаяся волна отступила лишь на мгновение — и тут же снова накатила с воем и грохотом. Но я уже поднимался ей навстречу, занося для удара Крушитель — огромный двуручный молот, с которым не справился бы ни смертный, ни даже сильнейшие из Стражей.
Никто — кроме меня.
Руны на оружии засияли, и Крушитель устремился вниз, рассекая воздух с гулом, в котором уже слышался хор духов, когда-то заключенных в металл древними мастерами.
Удар — и во все стороны разносится хруст сминаемой плоти. Второй — и от визга раненых закладывает уши. Третий — и я уже стою один.
Больше желающих подраться не нашлось.
— Страж! — раздались голоса за спиной. — С нами Страж! Вперед!
Мое появление, как и всегда, вдохнуло отвагу и силы даже в тех, кто едва мог держать оружие. Преторианцы тут же воспряли и бросились ко мне, на ходу перемалывая остатки врагов сияющими серебром клинками.