"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 791

— Полагаю, все вопросы, связанные с теорией, на этом можно считать закрытыми, — торжественно произнес он. — А о практической стороне проекта нам расскажет Игорь Данилович.

— Да чего тут рассказывать? — Я пожал плечами. — Как ваше сиятельство уже могли догадаться, мы с его сиятельством Ольгердом Святославовичем планируем масштабную стройку на том берегу Невы. И готовы взять на себя все необходимые для этого задачи — но нам потребуется государственная субсидия. Осуществить проект такого масштаба силами даже двух княжеских родов почти невозможно.

На слове «субсидия» Орлов, до этого сидевший напротив с чуть ли не мечтательной физиономией, тут же подобрался, и в его единственном глазу снова засверкал лед. Он был в высшей степени расположен ко мне и куда больше интересовался расследованиями по линии Тайной канцелярии, чем кропотливой и нудной работой градоначальника, однако считать и беречь государеву копейку его сиятельство умел не хуже любого другого чиновника.

— Вы просите невозможного, — проворчал он, откидываясь на спинку кресла.

— Почему? Откуда такая уверенность? — Я не собирался сдаваться. — Мы с Горчаковыми единственные, кто сейчас готов вложить хоть рубль в стройку на том берегу Невы, но уже весной таких желающих будут десятки, если не сотни.

— Подумайте о научных перспективах, ваше сиятельство, — осторожно добавил Воскресенский. Аргумент, надо сказать, был так себе, однако старику явно было в тягость просто сидеть молча. — Данные, которые мы получим, положат начало…

— Лес! — Я решил сразу выложить свой главный… Да чего уж там — пока почти единственный козырь. — Доски, бревна. Не пройдет и трех месяцев, как строительный материал и здесь взлетит в цене вдвое. Его захочет купить каждый — а у меня уже будет запас. И за год мы с Ольгердом Святославичем одними только налогами вернем в казну куда больше, чем попросим сейчас.

— Охотно верю. И нисколько не сомневаюсь в вашей порядочности, друг мой. Равно как и ваших способностях вести дела. — Орлов скривился, будто у него вдруг заболели зубы. — Но дело в том, что эта самая казна сейчас изрядно напоминает вымя тощей козы. И, боюсь, скоро все станет еще хуже! Ворье…

Последнее слово его сиятельство закончил чуть ли не шепотом — видимо, все-таки успел сообразить, что таким уж точно не следует делиться с гостем из московской Академии. Но Вознесенский то ли старательно проигнорировал оплошность, то ли действительно не услышал. А может, просто с головой ушел обратно в свои мысли — техническая сторона вопроса и уж тем более финансы его интересовали мало.

— Павел Валентинович… Что ж, — осторожно отозвался я. — Полагаю, у вас появились… Скажем так, некоторые сложности с младшими городскими чинами. Некоторыми.

— К сожалению, почти со всеми. — Орлов махнул рукой. Видимо, решил, что скрывать здесь уже нечего — да и незачем. — Они и раньше не стеснялись отщипывать свой кусок, а теперь и вовсе гребут все, что не приколочено. За последнюю неделю я уволил троих, и, подозреваю, это только начало!

— Да уж… Неприятно, — поморщился я. — Признаться, мы надеялись, что такой человек, как вы, сумеет навести здесь порядок. Казалось, это уже происходит.

— До недавнего времени. — Орлов сердито сверкнул единственным глазом. — Но теперь… Такое впечатление, что каждый просто-напросто норовит урвать побольше. Перед тем, как удрать — и неважно, по моей воле, или по собственной.

— Но почему? — наконец, подал голос дядя, который до этого не проронил ни слова. — Неужели их совсем не интересует карьера?

— Интересует. Только не здесь. — Орлов покосился на меня. — По милости Игоря Даниловича гарнизон лишился половины вольноопределяющихся бойцов. И это не считая тех, кто уже погиб. Я написал в Москву уже сотню писем, но столичные чины не спешат направлять сюда людей. Или, возможно, дело в том, что под боком у Тайги не хотят служить даже те, кто рискует вылететь в запас без выходного пособия.

— Матерь милосердная. — Дядя вытер рукавом выступивший на лбу пот. — Вот уж не думал… Мне всегда казалось, что на Пограничье не найдется места надежнее, чем этот город.

— Может, раньше так и было, — мрачно усмехнулся Орлов. — Не теперь, когда в гарнизоне осталось чуть больше сотни штыков, нам не хватает людей даже на патрули. Боюсь, скоро небезопасно станет и на этом берегу.

— Ну… Мы могли бы помочь друг другу, разве нет? — Я многозначительно приподнял бровь. — Субсидия может и подождать, но если вам так нужны бойцы…

— Благодарю, Игорь Данилович, но это ни к чему, — отрезал Орлов. — Как я уже говорил однажды, у вас своя война, а у меня — своя. И все, чем я сейчас могу помочь вам с Ольгердом Святославовичем — вот это.

Рука — искалеченная, с тремя уцелевшими пальцами, скользнула по столешнице, выдвинула ящик справа и через мгновение уже протягивало мне лист бумаги. Толстой и плотной, с имперским орлом наверху и сразу несколькими печатями снизу, под текстом. Еще до того, как драгоценный документ перекочевал мне в руки, я успел разглядеть хорошо знакомую подпись.

Широкую и размашистую — какой, собственно и положено быть подписи его величества императора.

Глава 14

Я осторожно принял бумагу из рук Орлова. Воскресенский покосился на нее одним глазом, даже чуть подался вперед — и тут же уселся обратно на стул, старательно отводя взгляд. Ему, как человеку порядочному и воспитанному, чужие документы читать не полагалось — хоть и очень хотелось.

А вот дядя уставился на гербовый лист без всякого стеснения — зато с любопытством, опасением и будто бы даже с капелькой неприязни. Так обычно смотрят на змею. С безопасного расстояния, когда она пока еще не может ужалить, но всем известно, что крохотные мешочки в ее пасти наполнены ядом.

Чего и говорить — отчасти я сам так думал. Государева грамота, хоть и была желанной, подразумевала определенные последствия. Как и предыдущий документ на гербовой бумаге — тот самый, который сделал меня законным наследником рода Костровых — она круто изменила жизнь. Мою, дяди, сестер бабушки, гридней — всех.

И не все из перемен будут к лучшему.

— Читайте, Игорь Данилович. — Орлов улыбнулся. Мягко, но при этом как-то не очень радостно, будто все происходящее на самом деле не приносило ему никакого удовольствия. — Полагаю, именно этого вы и добивались.

Именно этого. Я уже успел пробежать весь текст документа наискосок, и теперь перечитывал уже во второй раз — внимательно, цепляясь взглядом за каждую букву. Как я успел выяснить за свою сравнительно недолгую жизнь в теле Игоря Кострова, этом мире — впрочем, как и в любом другом — бесплатный сыр встречается исключительно вы мышеловка. А его величество государь, если и дарит что-то одной рукой, то лишь для того, чтобы второй тут же отобрать раза этак в полтора больше.

И обычно Москва и вовсе предпочитает не вмешиваться. Во всяком случае, пока князья Пограничья продолжают исправно платить в казну налоги и сдавать шкуры, золото и прочие сокровища в Таежный приказ на выгодных столице условиях.

Собственно, примерно так оказалось и в этот раз. Документ с двуглавым имперским орлом, печатью и личной подписью его величества сообщал, что в знак особого расположения его величества верному слуге отечества, князю и просто хорошему человеку Игорю Даниловичу Кострову — то есть, мне — отныне и впредь дозволялось строить в Тайге на государевых землях все, что заблагорассудится, а также в полной мере пользоваться всеми правами титулованного аристократа, такими как найм и содержание дружины, защита владений и возможность при необходимости требовать правосудия и рассмотрения дела лично государем.

Правда, об увеличении вотчины рода Костровых за счет земель на том берегу Невы речи, похоже, не шло. И сколько я ни вчитывался — так и не смог понять, в чем именно заключаются мои преференции, и какие обязательства его величество берет со своей стороны. Формально они, конечно же, присутствовали…