"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 717

— Не иначе вас порадовать такой красотой решила. Тили-тили тесто, жених и невеста… — вполголоса затянул Жихарь, улыбаясь во всю ширь. Но, заметив мой взгляд, тут же захлопнул рот и на всякий случай отскочил на безопасное расстояние, ловко переставив костыли. — Все, ваше сиятельство, понял. Понял! Молчу-молчу!

Глава 2

— Доброго дня, Игорь Данилович! — Елена учтиво склонила голову, улыбнулась и, убедившись, что никого рядом нет, уже вполголоса добавила: — Привет!

Машину она оставила чуть в стороне, у Гром-камня — видимо, чтобы не перебудить здешних обитателей шумом мотора. Не знаю, когда Елена успела научиться водить, но здоровенный черный внедорожник — один из двух, которые мы взяли после боя с остальными трофеями — ей определенно шел. Старший Зубов даже не пытался требовать свои машины обратно. Да и, пожалуй, не смог бы: имущество нападавших считалось собственностью победителей, и в этом древние обычаи Пограничья нисколько не противоречили государеву закону. И вряд ли с этим стал бы спорить даже Петр Петрович, вздумай я отправиться в Орешек и поставить его в известность о, скажем так, смене владельца.

Чего я, конечно же, делать не собирался.

— Здравствуй. — Я поднялся на крыльцо. — Чудесно выглядишь. Хоть и, признаться, непривычно видеть тебе в столь…

На этом месте я чуть замялся — так и не сумел придумать подходящего слова. Изящный бежевый костюм и туфли украшали Елену ничуть не меньше дорогущего трофейного авто, однако подобные комплименты почему-то казались то ли неуместными, то ли неуклюжими. А может, дело было в том, что я привык видеть ее сиятельство исключительно в образе девушки-воина или таежной охотницы с луком за плечами, с которой мы уже не раз сражались бок о бок. И теперь, когда она вдруг превратилась в светскую красотку, я…

Нет, не то чтобы потерял дар речи — просто не знал, как к ней подступиться. И не пора ли переключиться на великосветский этикет и изображать из себя учтивого кавалера, хоть из одежды на мне и было только солдатские ботинки со штанами.

— В столь женственном облачении? — Елена, похоже, решила прийти мне на помощь. — Увы, положение княжны порой требует жертв.

— Если так — приноси их почаще, — улыбнулся я. — Приятно видеть тебя… такой.

— Ой, да ладно тебе… — Щеки Елены вдруг порозовели. Она отвернулась и принялась старательно поправлять волосы, будто с ее безупречной прической приключилось какое-то недоразумение. — Просто другая одежда. Наверное, для поездки в Орешек она подходит лучше.

Я молча кивнул. Работы в Ижоре теперь было не меньше, чем в Гром-камне, и немалая ее часть легла на плечи хозяйки. Аскольд еще не достиг подходящего возраста, а сам Горчаков за долгие годы бедности наверняка разучился вести дела. Старик неплохо управлялся с лесопилкой и охранял границы вотчины, однако для возни в Таежном приказе и прочих начальственных кабинетах, пожалуй, уже давно не годился.

— Если нужна помощь — мои люди к твоим услугам, — сказал я. — Как и я сам. Род Костровых у вас в долгу.

Я не собирался предаваться воспоминаниям, но в голове против воли снова проступила почти забытая за две недели картина: стремительный полет над лесом, распахнутое окно, чашка с чаем на столе. Книга, домашняя рубашка, надетая на влажное и горячее после душа голое тело. Мокрые темные пряди, рассыпавшиеся по плечам. Смутная тревога в глазах.

И я, зависший над полом бестелесным призраком и орущий Елене прямо в лицо, что дела плохи, и если добрые соседи сейчас же не примчатся на помощь — завтра вотчина Зубовых будет зажимать их владения уже с обеих сторон. Когда чары алтаря рывком утащили меня обратно, я толком и не знал, услышала ли она хоть что-нибудь.

Услышала. И пришла — иначе я сейчас бы здесь не стоял.

— Скорее это мы в долгу. — Елена чуть склонила голову. — Не будь тебя рядом все это время, Зубовы давно сожрали бы нас с потрохами. Отец уже слишком стар, чтобы защищать свои владения в одиночку.

— Не уверен. Впрочем, давай поговорим об этом дома, в кабинете. — Я открыл дверь. — Воспитанному господину не положено стоять перед сиятельной княжной с голым торсом.

— Княжна нисколько не возражает. — Елена снова покраснела, но этот раз ответила уже без всякого смущения. — Но — как вам будет угодно, сударь.

Шагая к лестнице, я наткнулся на ее сиятельство вредину. Она, видимо, успела не только прибраться в оружейне, но и удрать до того, как домашние сообразили, кто именно повинен в гибели бабушкиной любимой кастрюли.

— Душа моя, — Я осторожно поймал сестру за локоть, — не будешь ли ты любезна сходить на кухню и велеть подать чаю? Ее сиятельство Елена Ольгердовна замерзла.

— Сама принесу, — буркнула Катя.

И тут же принялась украдкой закатывать глаза, изображать поцелуи и даже поймала нас с Еленой в сложенное из пальцев сердечко. Но потом все-таки развернулась и помчалась через обеденный зал.

И правильно. Слово князя — закон. А за ней вообще-то еще и должок.

— Прошу. — Я открыл дверь в кабинет и пропустил Елену вперед. — Устраивайся поудобнее. Я сейчас — только за рубашкой схожу.

Пока мне оставалось только догадываться, чего ради моя гостья прикатила в Гром-камень в такую рань, да еще и при параде. И если необычный облик вполне можно было списать на необходимость ехать днем в Орешек, то визит сюда означал…

Да, в общем, что угодно — от самой обычной вежливости до какого-то важного дела, о котором непременно следовало сообщить как можно скорее.

Судя по тому, что Елена ожидала меня у карты на стене, а не уселась на диван — скорее второе.

— Отец уже говорил, куда хочет перевезти лесопилку?

Вот так, с порога, в лоб и без… кхм, без прелюдий. Не знаю, отправил ли старик дочку с поручением, или это была ее инициатива, однако Елена перешла к делу сразу, без разговоров о погоде и тому подобных ненужных расшаркиваний.

— Разумеется, нет. — Я пожал плечами. — Мне вообще показалось, что он не в восторге от моей затеи.

— Не в восторге, — улыбнулась Елена, чуть склонив голову. — Но, можно подумать, у нас есть выбор. Старик Зубов уже давно положили глаз на кусок земли между двумя речками, а после того, как ты посадил его сына на цепь, как беглого каторжника… Если честно, я даже немного удивляюсь, что лесопилка еще работает.

— А я нет, — усмехнулся я. — Его сиятельство дважды обломал о нас зубы, и на третий раз спешить уже не будет. И к тому же у него сейчас есть дела и поважнее.

— Ну… Тогда и мы займемся своими. — Елена коснулась карты чуть выше и левее Отрадного — Тебе уже приходилось бывать в этом месте?

— Нет. — Я осторожно отодвинул ее руку, разглядывая небольшую голубую завитушку под боком у Невы. — Это что, какая-то речка?

— Черная. Их всего штук семь с таким названием, — на всякий случай уточнила Елене. — Но отца интересует именно эта.

И я, кажется, уже догадывался — почему. Прикинув масштаб, я сообразил, что речушка с незамысловатым именем протекала с севера на юг где-то между Великановым мостом и фортом Зубовых. Точнее, тем, что от него теперь осталось. Примерно в километре или двух от того места, где мы с Жихарем шли по следам огнедышащего оленя и наткнулись на отряд зубовских гридней.

Черная не впечатляла шириной и протяженностью, но именно в нее, если верить карте, Тайга собирала воду из всех окрестных речушек и ручейков, чтобы передать госпоже-Неве.

— Течение здесь наверняка сильное, — догадался я. — В самый раз чтобы поставить плотину.

— Ага. Даже зимой не замерзает. Почти до самого устья. — Елена ткнула кончиками пальцев чуть выше места, где Черная впадала в Неву. — Хорошее место. Только в Тайге.

— Это меня как раз почти не смущает. В отличие от твоего отца. — Я пожал плечами. — Правда, пока не очень понимаю, зачем ты все это рассказываешь.

— Отец хочет строить новую лесопилку вместе с тобой. Одни мы не справимся, — вздохнула Елена. — Даже если получится перевезти и заново собрать все механизмы, сил сохранить их в Тайге не хватит. Нужно больше людей — и намного больше денег, чем мы можем себе позволить.