"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 708

Но не стал рисковать — и правильно сделал. Средний Зубов не слишком напоминал человека, который бросает слова на ветер, а у его рода наверняка были друзья и в столице, и в Новгороде, и уж тем более по пути.

Пять сотен километров через леса и поля необъятной империи. Вполне достаточно, чтобы заставить исчезнуть автомобиль вместе с водителем и пассажиром.

— Отбываю сегодня в полдень курьерским поездом Новгород-Москва. — Орлов будто прочитал мои мысли и решил успокоить — то ли меня, то ли себя самого. — В отдельном вагоне с почтой.

— С охраной? — на всякий случай уточнил я.

— Разумеется. Полдюжины солдат из особого жандармского полка и два офицера. Бывалые вояки. — Орлов усмехнулся. — Можете не волноваться — у них и муха не проскочит.

— Наши враги куда крупнее мух, Павел Валентинович. И куда опаснее. — Я прижал трубку к уху плечом и устроился поудобнее. — Но вряд ли даже у них хватит наглости устроить нападение на поезд. Меня куда больше беспокоит то, что может случится до его отправления.

— Надеюсь, что ничего, Игорь Данилович, — отозвался Орлов. — Во всяком случае, пока здесь все тихо.

— Трудно поверить. Неужели Зубовы никак не попытались вам помешать?

— Нет. Напротив, его сиятельство Николай Платонович лично обратился ко мне и предложил помощь. Он утверждает, что и сам хочет разобраться со слухами о контрабанде. — В голосе Орлова вдруг появились ехидные нотки. — И готов требовать, чтобы виновные были наказаны по всей строгости государева закона — кем бы они ни были.

— Думаете, Зубовы хотят повесить всех собак на своих же людей? — догадался я. — Сдать мелкую шушеру и самим остаться не при делах?

— Возможно. Однако я приложу все усилия, чтобы все это не сошло им с рук. А вы… просто постарайтесь дожить до моего возвращения. — Орлов едва слышно усмехнулся. — Доброго дня, друг мой.

Когда я повесил трубку, дядя еще несколько мгновений молчал, выжидательно поглядывая на меня с дивана, но потом все-таки поинтересовался.

— Ну… И что говорит?

— Говорит, что все в порядке, — вздохнул я, откидываясь на спинку кресла. — Только я ему почему-то не верю.

— Я тоже, — буркнул дядя. — Слишком уж гладко все выходит. А я Николая Платоновича не первый год знаю. Он такой человек, что если уж гадость задумал, то не отступится.

— Ну так и мы ж не отступимся. Так что давай-ка за работу. — Я отодвинул кресло и встал. — Посидели — и хватит.

— Надо с плотниками рассчитаться. — Дядя рывком вскочил с дивана. — Боровик их с полдюжины человек нагнал, а сколько за день берут — даже спросить страшно. Но сделали на совесть. Срубы уже все до дождей успели, теперь крышу кладут.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Это что ж получается — к зиме буренки уже в новые апартаменты переедут?

— Рано еще. Дерево же усаживается, ему по-хорошему бы еще годик постоять. А лучше два. — Дядя на мгновение задумался. — Только у нас столько времени нету. Придется что-то так доделывать. А что-то и не трогать пока. Сто лет наши сараи служили — и еще послужат.

Я не стал спорить. В прошлой жизни мне не раз приходилось сражаться, однако опыта строительства не было ни у кого из Стражей. Так что в таких вопросах оставалось только довериться Боровику. Старик никуда не спешил, зато работал на совесть, и людей подбирал себе под стать — толковых и осторожных.

— Сколько надо, столько и заплатим. — Я не торопясь направился к выходу. — Не жадничай. Таежный приказ не обеднеет.

Дядя довольно заулыбался — видимо, представил сумму, который Фогель отвалит за трофейные жив-камни. Их еще только предстояло довезти до Тосны, не попавшись при этом зубовским, но об этом я пока предпочитал не думать.

Были дела и поважнее.

— Ладно, разберусь. — Дядя шагнул следом. — Ты сам-то куда собрался?

— В подземелье. — Я указал рукой себе под ноги. — Давно уже надо там порядок навести.

— Так. А ну не дури. — Я снова коснулся оправы из кресбулата кончиками пальцев. — Или тебя маны лишить?

Жив-камень отозвался, выдав несколько сердитых искорок. Слова он, конечно же, не понимал, но уловить настрой вполне мог — и тут же принялся огрызаться, будто я и правда собрался перекрыть ему поток энергии.

К которой алтарь, похоже, уже успел привыкнуть. И раз за разом перетягивал большую ее часть на себя, хоть я и перераспределял расход вручную каждые несколько дней. Своенравный кристалл явно считал, что у нас нет задачи важнее, чем вернуть ему силу и нормальный вид — и бессовестно пожирал ману, залечивая искалеченную полторы сотни лет назад поверхность.

Получалось неплохо. За месяц трещина стала примерно вдвое меньше и уже почти не «подтекала», сливая энергию в никуда, но и цена оказалась изрядной: контур будто бы нарочно выпихивал меня, норовя втянуть в алтарь побольше силы от первородного пламени в кузне, а стоило оставить его на пару дней, как начинали страдать и охранные чары, которым и так приходилось несладко.

Слишком много времени прошло с того дня, как отец покинул Гром-камень, чтобы больше уже не вернуться. Бабушка с Полиной и Катей старались, как могли, но этого было недостаточно. Лишившись настоящего хозяина, родовая магия понемногу хирела, и в конце концов от нее остались одни воспоминания.

Но и они кое-чего стоили. Здесь, в подземелье отпечатки былой силы продолжали жить там, где их не могли видеть ни простые смертные, ни даже Одаренные. Однако я понемногу научился находить следы оставленных предками чар, и они понемногу обретали новое воплощение.

Пусть не такое могучее и изящное, как сто лет назад — на это пока не хватало ни умений, ни маны — но все же живое. Первородное пламя щедро делилось своей мощью, и охранные чары буквально восставали из пепла времен, повинуясь воле законного наследника рода Костровых.

Моей воле.

— Давай, — прошептал я одними губами, мысленно потянувшись Основой к жив-камню. — Покажи, что у тебя есть.

На этот раз алтарь решил обойтись без привычного полета над крышей господского дома и сразу перенес меня к подножью холма. Только что я стоял в темном подвале — и вдруг появился прямо посреди леса чуть в стороне от дороги, ведущей от Гром-камня в Отрадное.

Магия звала меня, но пока я лишь бестолково крутил… ну, допустим, головой по сторонам, безуспешно пытаясь понять, почему оказался именно здесь, а не у границы вотчины. Или не у Великанова моста, не у развилки грунтовки, не у старого храма в Отрадном, не у поворота на трассу…

И только когда я догадался заглянуть чуть глубже, бытие, наконец, расступилось, и пропустило меня туда, где еще виднелись следы чар, оставленных здесь то ли отцом, то ли дедом, то ли кем-то еще раньше — в те времена, когда Гром-камень еще окружали крепкие стены из острых деревянных кольев.

Но древние Костровы полагались не только на них.

Трава и деревья вокруг потемнели и выцвели, будто вдруг погрузившись в сумерки, и в нескольких шагах передо мной в воздухе проступила едва заметная белесая нить. Настолько тонкая и невесомая, что я сначала принял ее за паутину. И только потом сообразил, что она существует только здесь, в мир, который лишь отражал физический.

А может, и не существовал вовсе — просто мой разум так и не сумел придумать ничего лучше.

Отмахнувшись от мельтешащих вокруг энергетических колец аспектов, я коснулся нити невидимыми пальцами, и она тут же отозвалась, наливаясь голубоватым свечением. Охранное заклинание наполняла сила Льда, но в основе структуры явно был еще один — а может, и сразу несколько.

Ветер, Жизнь, Земля?.. Впрочем, какая разница? Сеть, накрывавшую Гром-камень со всеми окрестными землями, сплел кто-то куда способнее, чем я, и в моих силах было лишь наполнить ее тем, что оказалось под рукой.

— Держи, — улыбнулся я. — Только не перестарайся.

Чары послушались — и принялись жадно глотать ману из контура. По ниточке пробежали искры, а через несколько мгновений она и вовсе сменила цвет, налившись оранжево-красным. Аспект Огня оживил почти исчезнувшую магию, и она вновь готова была служить своему законному хозяину.