"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 655

— Разумеется.

Я кивнул. На этот раз не оглядываясь на дядю — в его разрешении уже не было необходимости. Даже тогда, у военного госпиталя Белозерский предпочел говорить с бастардом, а уж теперь все — от Орлова до самого бестолкового искателя в толпе вокруг — знали, кто на самом деле хозяин Гром-камня и вотчины вокруг Отрадного.

Да, дядя был чуть ли не втрое старше, носил фамилию Костров с самого рождения и появился на свет в законном браке, однако князем из нас двоих был только я.

— Пройдемся немного. — Орлов будто бы невзначай взял меня за локоть и потянул на ту сторону дороги, к реке. — Вы ведь не возражаете?

— Как вам будет угодно, Павел Валентинович.

Я сделал знак, и Жихарь с Рамилем, уже готовые взяться за оружие, перестали хмуриться. А вольники даже не смотрели нам вслед — для них ничего особенного, в сущности, и не случилось. Разве что та еще потеха: большой чин из Тайной канцелярии публично поставил на место одного князя, а теперь решил заняться вторым — на этот раз почему-то без свидетелей.

— А вы неплохо справились с этим… недорослем. — В тихом голосе Орлова прорезалось плохо скрываемое презрение. — Но впредь будьте осторожнее, Игорь Данилович. Дело могло закончиться дракой.

— Но ведь не закончилось. — Я пожал плечами. — Полагаю, за это я должен поблагодарить вас.

— Пожалуй, — усмехнулся Орлов. — Однако в следующий раз меня может и не оказаться рядом. И что вы будете делать тогда?

— Справлюсь своими силами. — Я чуть ускорил шаг, чтобы нас уж точно не подслушивали, и направился вдоль берега. — Не знаю, что уж вы там подумали — нянька мне нужна. Хватает и дяди.

— О да. Как я успел заметить, почтенный Олег Михайлович — очень осторожный человек. Может быть, даже чересчур. Однако, к добру это или нет, дело придется иметь с вами. — Орлов покачал головой. — И мне бы хотелось прояснить кое-что, Игорь Данилович: государь отправил меня на Пограничье проследить за соблюдением закона. И сделать так, чтобы здесь было тихо и спокойно, как и раньше. А вовсе не для того, чтобы защищать интересы рода Костровых. При всем моем уважении лично к вам.

— При всем моем уважении лично к вам, — повторил я, улыбнувшись, — повторю: я не нуждаюсь в покровительстве и уж тем более не жду чего-то подобного от вас, Павел Валентинович. А если кто-то пожелает навредить моей семье — мы сумеем разобраться и сами. — Я на мгновение задумался и все-таки добавил: — Правда, вам это может не понравиться. И государю тоже.

— Вот как? — Орлов взглянул на меня, приподнимая брови. — Вы угрожаете?

— Всего лишь предупреждаю, — сухо ответил я. — Вы ведь сами сказали, что самая важная ваша задача — сохранить покой на Пограничье.

— Именно так. Игорь Данилович… позволите дать вам совет? — Орлов старательно изобразил на лице что-то похожее на смущение. — Я желаю говорить не как титулованный аристократ. И не как статский советник из Тайной канцелярии и человек государя — а как друг.

— Так говорите. — Я заложил руки за спину. — Я весь внимание.

— Откажись от титула. Сейчас или позже — неважно. У вас всегда будет такое право, — тихо проговорил Орлов, чуть замедляя шаг. — Да, род Костровых перестанет существовать, однако ваша семья будет жить. Вы выдадите замуж обеих сестер, а сами сможете поступить на государеву службу. Империи нужны такие люди.

— Вот как? — поморщился я. — А как же мой дом? Вотчина? Гром-камень?

— Их получит кто-то другой. Тот, кто заявит свои права и сумеет убедить государя. — Орлов огляделся по сторонам и продолжил еще тише: — Разумеется, его сиятельство Николай Платонович откажется от своих обвинений. И, возможно, даже предложит отступные. Достаточно большую сумму, чтобы обеспечить вашим бабушке и дяде достойную старость, а сестрам — приданое.

Чего-то такого и следовало ожидать. Орлов, надо отдать ему должное, сразу перешел к сути вопроса, а не пустился в пространные разговоры о благе Империи. И сказал все как есть, без намеков.

— Значит, вот так вы собираетесь навести порядок на Пограничье? — усмехнулся я. — А как же государь? Он тоже не станет возражать, если я продам наследие моих предков за горстку империалов, спасая свою шкуру?

— Игорь Данилович… — Орлов недовольно нахмурился. Но все же сумел взять себя в руки и продолжил, указав на серые башни вдалеке над водой. — Как вы думаете — сколько человек в гарнизоне Орешка?

— Около пятиста человек. Или даже тысяча. — Я прикинул размеры древней твердыни и казармы на этом берегу. — Но какое это имеет отношение?..

— Сто восемьдесят четыре солдата. Не считая Одаренных офицеров, конечно же. — Орлов со вздохом покачал головой. — Казна не так богата, чтобы держать на Пограничье несколько полков. Люди куда нужнее государю на южных рубежах, и уж тем более — на западных. Вам он помочь не сможет! И я тоже не смогу — даже если сам буду отчаянно этого желать.

— Не припоминаю, чтобы я просил о помощи. — Я сложил руки на груди. — Северяне испокон веков сами справлялись со своими сложностями. Дружина нужна мне не только для того, чтобы собирать десятину.

— Ваша дружина…

Орлов взглянул исподлобья, но продолжать не стал. Видимо, уже сообразил, что ни переубедить, ни уж тем более запугать меня последствиями не получится. И наверняка даже успел пожалеть, что вместо осторожного и благоразумного дяди ему достался совсем другой Костров.

— Вам когда-нибудь приходилось видеть шершня, угодившего в пчелиный улей, Игорь Данилович? — вдруг произнес он. — Если нет — наверняка несложно представить: старший брат осы, огромный крылатый хищник, самой природной раскрашенный в грозные цвета. И его враги. Тоже сильные и тоже наделенные острыми жалами — однако лишенные той храбрости, которая из всех насекомых присуща лишь шершню. В честном бою он, пожалуй, одолел бы любого. — Орлов покачал головой и вздохнул. — Но шершень один, а пчелы нападают вместе. И даже если пять, шесть, десять из них погибнут, исход…

— В вас пропадает великий баснописец, Павел Валентинович, — раздраженно бросил я. — Но уж не знаю, зачем вам вдруг понадобилось пояснять очевидное. Я и так уже понял, что для Москвы и его величества императора Пограничье — лишь улей с насекомыми. Они будут с интересом наблюдать, кто кого одолеет, однако вмешиваться… Впрочем, меня куда больше интересует другое: что вы — лично вы станете делать, если шершень все-таки не пожелает улететь подобру-поздорову? — Я остановился и взглянул Орлову прямо в глаза. — Если он решит откусить головы всем бойцовым пчелам до единой, а потом прогрызет улей и загонит свою жало в брюхо их пчелиному патриарху?

Орлов нахмурился. Впрочем, злобы или недовольства в его взгляде я так и не увидел. Его сиятельство честно отрабатывал положенный по чину оклад, пытался предупредить меня и даже выдумал весьма поэтичное сравнение, однако, похоже, ничуть не расстроился от того, как все вышло и чем закончилась беседа.

На мгновение в темных глазах напротив мелькнула искорка. Которая, впрочем, тут же потухла: как человек государя, Орлов, разумеется, никоим образом не мог поощрять то, о чем я разве что не заявил прямо.

— В таком случае, я скажу, что этот шершень — самый упрямый и отважный сукин сын из всех, кого я когда-либо знал, — тихо проговорил он, протягивая мне руку. — И от всей души пожелаю ему удачи на суде.

Глава 24

— Снести бы тут все… — задумчиво протянула Полина. — И заново отстроить.

Из дюжины зданий в Гром-камне срочного ремонта требовали… да, пожалуй, все. Причем пяти он был необходим лет этак двадцать назад, и еще два явно проще было поставить с нуля, а все, что осталось от когда-то крепких срубов — пустить на дрова. Будь воля Полины, она потратила бы все заработанные на трофейном золоте и шкурах деньги на обновление усадьбы.

Но я не спешил проявлять щедрость. Судя по обстановке, в первую очередь сейчас следовало подумать о дружине. Не хотелось даже спрашивать, когда дядя последний раз платил своим людям. Рамиль, Жихарь и Федот сумели раздобыть сносную форму, а остальные ходили в таких обносках, что даже самые неудачливые и бестолковые из вольных сталкеров в Тосне, пожалуй, выглядели поприличнее их.