"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 631

— Давайте сюда, ребята. — Молчан одним движением смахнул со стола тряпки и какую-то мелкую утварь. — Кладите!

К счастью, старик не стал задавать вопросов. Тут же склонился над Рамилем и принялся ощупывать раненую ногу. Довольно профессионально — я даже успел подумать что когда-то давно таежный колдун успел потрудиться в больнице. Или скорее полевым врачом. Может быть, даже хирургом…

— Ну как он, дедушка? — спросил Жихарь. — Помочь чем надо?

— Да чем ты тут поможешь, Глебушка? Ступай-ка лучше на улицу. Ворожба дело такое — лишних глаз не любит. — Молчан поднял косматую голову и посмотрел на меня. — А ты останься. Пригодишься.

— И чем же? — поинтересовался я, когда дверь за Жихарем закрылась.

— Держать его будешь. Иначе пришибет меня ненароком, если очнется — вон какой здоровый. Да и хорошо, когда такой человек рядом, — улыбнулся Молчан, ловким движением разрезая мокрую от крови штанину. — В тебе жива так и течет — а она всегда смерть отпугивает.

Я так и не понял, что старик имел в виду — то ли магию, то ли отдельно взятый аспект Жизни, к которому у меня имелась склонность. А может, что-то еще. Вопросов я задавать не стал, решив вместо этого немного осмотреться.

Внутри избушка Молчана выглядела так же, как и снаружи: крохотной, тесной и покосившейся. И ветхой — под стать хозяину. На даже несмотря на скрипучие половицы, полумрак и паутину по углам, здесь почему-то было почти уютно. И даже доисторическая мебель — стол, лавки и узкая деревянная кровать — скорее добавляли какого-то сказочного колорита. Которого, впрочем, хватало и так: печка и висящие над ней на веревке пучки трав будто сошли со страниц сборника детских сказок.

— Тысячелистник. — Молчан проследил мой взгляд и бросил щепотку измельченных листьев в котелок. — Кровь остановит, только ненадолго. Заговаривать надо.

— Делай, что нужно, — кивнул я. — Нам бы его до Гром-камня довезти только — а дальше уж Полина справится.

— Довезете. Крепкий у тебя гридень, княжич. И успели вовремя. — Молчан коснулся краев раны пальцами. — Еще бы чуть-чуть — и не спасли бы уже. А сейчас, пожалуй, сдюжим.

В избушке не было ни хирургических инструментов, ни стерильных салфеток и бинтов — мы с Жихарем так и не принесли их из «козлика». А ее хозяин едва ли хоть чем-то напоминал дипломированного врача или Одаренного целителя, но я почему-то уже не сомневался, что все закончится, как надо.

Молчан изменился и будто бы даже стал выше ростом. Теперь вместо дряхлого старикашки я видел почти всемогущего кудесника, готового вступить в схватку с той, перед кем склонялись даже Стражи. Седые космы заблестели благородным серебром, а в единственном глазу зажглось зеленое пламя. Рука, державшая вымоченную в отваре тряпицу, двигалась с хирургической точностью, но сама по себе возня с раной на ноге выглядела скорее ритуалом — лишь отражением того, что я не мог увидеть.

— Встану утром, выйду в поле, — едва слышно зашептал Молчан, — где лежит камень, что ярче солнца горячего…

По избушке будто пробежал порыв ветра. Огонек свечи затрепетал, но все-таки удержался, не погас. Старик продолжал читать свое странное заклинание, но теперь к его голосу примешивался еще один. Будто кто-то невидимый повторял каждое слово свистящим шепотом.

Я склонился над Рамилем и взял его за руку. Кожа была холодной, как лед, но чем дольше в полумраке избушке слышалось бормотание, тем теплее она становилась.

— Как из камня вода не течет, пусть и в человеке кровь удержится. — Молчан выпрямился и уже в полный голос закончил: — Тем словам моим ключ и замок!

И за все это время я так и не почувствовал магии. Ни одной, даже самой крохотной искорки! Старик или вообще не обладал Даром, или умел обращаться с ним на каких-то других, недоступных мне частотах. Однако с работой своей справился: щеки Рамиля порозовели, а дыхание выровнялось. Теперь дружинник скорее напоминал спящего — но уж точно не покойника.

— И все? — улыбнулся я.

— А ты чего ожидал? Мне эти ваши аспекты не нужны. — Молчан пожал плечами. — Ты как, табачком не балуешься?.. А я вот, пожалуй, закурю.

Старик достал откуда-то трубку с длиннющим тонким мундштуком и через полминуты уже вовсю пускал из ноздрей сизый дым. Это почему-то тоже казалось частью ритуала. Пусть и не обязательной, но тоже важной — так что на улицу к Жихарю я пока не спешил.

— Хороший ты парень, княжич. На отца похож, — негромко проговорил Молчан, разглядывая меня. — И сила в тебе отцовская.

— Вы… ты его знал?

— А как же. Данилу Михайловича — как не знать? Он раньше часто сюда заходил. Бывало с дружиной, бывало и один. В последний раз за день до гибели был. — Молчан опустился на лавку. — Посидели, поговорили… Он наутро в Новгород собирался ехать. К князю тамошнему.

— К Белозерскому? — Я тут же навострил уши. — Зачем?

— Вот ты спросил… О таких делах разве с кем попало болтают? Ничего отец не говорил. — Молчан наморщил лоб, будто вспоминая что-то. — А вот вещицу одну оставил. Отдам-ка я ее тебе, Игорек.

— Вещицу? — переспросил я.

— Документ. Куда ж я его?.. — Молчан поднялся с лавки и принялся рыться на полках у печи. — Вот, нашел! Держи.

Сухая морщинистая рука протянула мне конверт. Запечатанный — и не только каплей воска, но и чем-то посерьезнее. От грубой серой бумаги буквально веяло магией. И не самой простой.

— Чары тут, — усмехнулся Молчан, заметив, как я осторожничаю. — Но ты бери, не бойся. У вас с отцом кровь одна. А вот если кто чужой возьмет…

— Спасибо, конечно. — Я спрятал странный подарок в карман. — А почему раньше не отдал? Дяде…или Полине?

— Ну так Олег Михайлович уж лет двадцать как Дара лишился. — Молчан развел руками. — А сестры твои сюда не заходят. Княжнам в Тайге делать нечего.

Глава 12

Дареному коню в зубы не смотрят — так, кажется говорят местные? После всех фамильных секретов, от которых дядя изо всех сил пытался меня оградить, я был рад любой подсказке. Однако вопросы…

Вопросы все равно оставались. Таежный кудесник весьма убедительно изображал простака, хотя наверняка имел какие-никакие причины держать отцовский конверт у себя все это время — и отдать только теперь.

Лично мне в руки. В аккурат на следующий день после того, как по всему Отрадному разнеслась весть, что в Гром-камне объявился уже не бастард, а законный наследник рода Костровых, признанный государевым указом.

Такое вот… совпадение.

Впрочем, ковыряться в мотивах многомудрого Молчана я не собирался. В конце концов, старик явно любил напустить туману и мог просто-напросто забыть об отцовском конверте.

Который сейчас лежал передо мной на столе. Я с удовольствием бы вскрыл печать еще раньше, но все же решил потерпеть до возвращения домой. И пока дядя с дружинниками радостно потрошили Паука у гридницы — тайком удрал в кабинет.

Тоже принадлежавший отцу. А до этого — дедушке, со времен которого здесь наверняка изменилось не так уж и много. Паркет и рамы в окнах поменяли, однако и книги на полках, и здоровенная карта на стене, и большая часть мебели явно были родом из прошлого века. Впрочем, мне это скорее нравилось: вещи хранили отголосок магии предыдущих хозяев Гром-камня, и касаясь ладонью потертого лака столешницы, я будто слышал голоса предков.

Которые говорили, что я обязательно справлюсь — ведь сами они всегда справлялись, даже не обладая силой Стражей. Костровы сидели в Гром-камне чуть ли не со времен конунга Рерика, и в их жилах текла кровь варягов. И отец, и дед сражались с порождениями Тайги, защищая мир людей. А иногда и с самими людьми — если приходилось. Столетиями стояли на страже Пограничья.

Теперь настала моя очередь.

Выдохнув, я осторожно сломал восковую печать на конверте. Чары сердито отозвались, уколов пальцы холодом фамильного аспекта. Лед почуял Огонь и явно не слишком обрадовался встрече с горячим собратом.

Но больше ничего делать не стал — я был в своем праве.