"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 618

Темным, шершавым и чуть влажным на ощупь — коснувшись стены, я обнаружил, что из него сделано чуть ли не все вокруг. И если здание наверху возводили из дерева, то здесь почему-то выбрали материал куда более прочный.

Строили на века.

— Это что — подземный ход? — Я огляделся по сторонам. — Прямо как в крепости.

— А это и есть крепость, — отозвался дядя. — Была когда-то. Гром-камень не просто так на горе стоит.

— Кажется, я даже частокол видел… — Я вспомнил пейзажи на подъездах к усадьбе. — Ну, остатки.

— Еще при Олеге Даниловиче был. А потом уже и чинить перестали. — Дядя махнул рукой. — Твари за реку давно не суются, а людей нам тут бояться нечего.

— Ну… Раньше было нечего, — усмехнулся я. — Почему ты не сказал, что отца убили?

По дороге у нас и без того были темы для разговоров, и за ужином даже упоминать смерть покойного князя, пожалуй, не стоило. Но теперь, раз уж мы с дядей так кстати остались вдвоем, я не собирался упускать возможность выжать из него хоть что-то.

— Это тебе Белозерский?.. — Дядя обернулся. И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Да чего тут теперь говорить? Рано тебе в это лезть.

— Нет, не рано!

Я понемногу начинал заводиться. Если раньше фамильные секреты Костровых казались чем-то особенно деликатным и требующим доверия, то теперь это все больше напоминало сомнительную комедию. Дядя по неизвестным мне причинам решил забрать меня в родовую усадьбу, однако делиться тайнами не спешил. Хотя одна из них сегодня едва не стоила жизни Кате.

— Не рано! — с нажимом повторил я. — Ты знаешь, кто мог это сделать?

Дядя сердито сверкнул глазами. Может, он больше и мог называть себя князем, но все же был в Гром-камне полноправным хозяином. И явно не собирался терпеть, что на него повышает голос какой-то бастард-молокосос.

И я уже успел подумать, что спор может закончиться чем-то повнушительнее слов, но гроза стихла, так и не разразившись. Громадные плечи опустились, и в полумраке подземелья раздался протяжный вздох.

— Да не знаю я, Игорь, вот в чем дело, — глухо проговорил дядя. — Не знаю! Не было у нас врагов. Жили себе тихо и мирно. С соседями, может, особой дружбы и не водили, но и не ссорились никогда.

— А с Годуновыми? — не сдавался я. — Или еще с кем-нибудь из столицы?

— Да откуда? Отец в Москве за всю жизнь бывал, может, раза четыре. — Дядя мрачно усмехнулся. — Ты не думай, что я совсем уж валенок таежный. Сам уж давно искать начал, только без толку все. Да и дел хватает — нам с тобой еще Полину с Катюшкой замуж выдавать.

Последний аргумент оказался, пожалуй, самым убедительным. Первородное пламя в груди все еще полыхало жаждой мести, но теперь к ней примешивалось и другое чувство. То, что почему-то не давало прямо сейчас взять дражайшего родственника за жабры и вытрясти все, что ему известно.

— Дела… Дела нас сами найдут, — вздохнул я. — Белозерский предупреждал об опасности.

— А меня, думаешь, не предупреждал? — Дядя мрачно ухмыльнулся. — А толку с того?.. Отца нет, брат твой уж скоро год как в Тайге пропал. Нам бы для начала на ноги встать, а потом уже… вот это все.

Я не был до конца уверен, что правильно понял дядино «вот это все», но насчет ног он, как ни крути, был прав: моя еще прихрамывала даже в прямом смысле, а уж в переносном…

С такой Основой много не навоюешь.

— Ладно, пойдем. — Я легонько хлопнул дядю по здоровенному плечу. — Успеем еще наговориться.

— Давай сюда. Только под ноги смотри.

Дядя взялся за ручку, и тяжелая кованую дверь, скрипнув петлями, открылась нам навстречу. И темнота за ней тут же рассеялась. Я заметил, что в подземелье Гром-камня свет исходил не от лампочек и не из каких-нибудь окон, а от вмонтированных в стены прямоугольных пластин из полупрозрачного матового материала. Может, где-то под древними камнями и скрывалась проводка, но я в этом изрядно сомневался — слишком уж от всего вокруг веяло магией.

И я, кажется, уже разглядел впереди ее источник.

— Вот оно, — тихо проговорил дядя, отступая чуть в сторону, чтобы пустить меня вперед. — Алтарь. Самое сердце вотчины.

В нескольких шагах перед нами на украшенном резьбой деревянном пьедестале в половину человеческого роста сиял продолговатый огонек кристалла. Довольно крупного — чуть меньше моего кулака.

— Теурголит, — догадался я. — Читал про них.

— Жив-камень, — поправил дядя. Видимо, современные научные термины ему, как и князю Белозерскому, не слишком-то нравились. — Их по-разному называют.

Еще одно наследие Древних — пожалуй, еще более редкое, чем драгоценный кресбулат. Идеальный и почти вечный накопитель энергии, которую местные называли маной. Магический конденсатор с запредельной емкостью. Теурголиты находили в Тайге уже тысячу с лишним лет, однако за все это время человечество так и не научилось создавать хоть что-то подобное.

Камешек на постаменте передо мной, заключенный в блестящую оправу из кресбулата, мог стоить целое состояние…

А мог и не стоить. Подойдя чуть ближе, я разглядел на безупречно-гладкой поверхности изъян — глубокую трещину, края которой тускло мерцали синим — цветом аспекта Льда. Магия будто утекала, струилась наружу, и в самом пьедестале с жив-камнем ее осталось немного.

— Совсем разрядился, — вздохнул дядя. — Катюшка с Полиной пытаются, конечно, но силы у них, сам понимаешь, не те.

Я молча кивнул. Может, когда-то тут все и сияло, как Нева на закате, но теперь драгоценный кристалл представлял собой жалкое зрелище. И даже металл и дерево вокруг покрылся пылью. Я протянул руку, чтобы смахнуть ее с алтаря…

И меня будто подбросило. На мгновение я увидел дядю как бы сверху, словно смотрел на него с потолка подземелья. А рядом — собственное тело. Но не успел я удивиться, как чары алтаря потащили «камеру» еще дальше, прямо сквозь дерево и камень. Мимо промелькнуло лицо бабушки, Катя с чашкой чая в руках, потом крыша дома и соседних построек.

Я парил над Гром-камнем, почти касаясь верхушек сосен. За обрывом внизу сверкала Нева, а вдалеке виднелся Великанов мост. Мне почему-то захотелось рассмотреть его поближе — и я не успел заметить, как помчался к нему. Прямо сквозь лес, все быстрее и быстрее…

И вдруг обнаружил себя сидящим на холодных камнях в подземелье.

— Ты с ума сошел⁈ — Дядя схватил меня за плечи и тряхнул — похоже, уже не в первый раз. — Люди этому годами учатся! Ну нельзя же так сразу…

В голове гудело, сердце отчаянно колошматило в ушах, а Основа тоскливо выла внутри, намекая, что еще одна такая глупость — и я немедленно пополню ряды лишенных Дара аристократов, подобных дяде. Резерв маны в мгновение ока высох в ноль, но я вдруг поймал себя на мысли, что готов рискнуть и хоть прямо сейчас попробовать еще раз.

Это было… пожалуй, даже круче чем полет на астральных крыльях.

— Ничего себе… — Я безо всякого стеснения вцепился в протянутую руку и поднялся с пола. — Да, пожалуй, с этой штуковиной и правда надо поосторожнее.

— Ну наконец-то… — проворчал дядя. — Что видел-то хоть?

— Все. — Я развернулся и не торопясь направился обратно к двери. — Усадьбу, лес… Потом мост.

— Неплохо… Значит, принял тебя жив-камень. Смотри, как заблестел.

Дядя указал рукой на алтарь, где кристалл мерцал чуть ли не втрое ярче. И даже чуть подсыпал искрами, только не светло-синими, как раньше, а оранжевыми. То ли сестры давно сюда не заглядывали, то ли сам по себе аспект Огня оказался сильнее — и вытеснил холодного собрата.

— Раньше там и охранные чары были, и еще всякое. Говорят, Олег Данилович Костров чуть ли не на сотню километров в Тайгу мог дотянуться. Отец твой тоже умел, конечно, но не так. А я… — Дядя протяжно вздохнул. — Я — сам понимаешь… Ладно, Игорек. Пойдем-ка наверх. Чаю попить да спать — утро вечера мудренее.

Я не стал спорить, но сам направился не обратно в зал, а наружу, на крыльцо. Неожиданные упражнения с родовым алтарем высушили Основу, однако тело взбодрили так, что я при всем желании сейчас не смог бы спокойно сидеть за столом.