"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 139
Петр Алексеевич фыркнул. Замечательно! Он оказался на одной остановке с психом. Мужичок тем временем панибратски ухватил хирурга за локоть.
– Вижу-вижу, чего твоя душеньке жаждет, – угодливо заулыбался забулдыга беззубым ртом. – Денежек не хватает – жена на курорт просится? Или, может, здоровья? Для себя и для всей семьи – нам не жалко!
Петр Алексеевич брезгливо скинул руку пьяницы.
Но помимо вполне объяснимого отторжения незнакомец почему-то вызывал смутный страх. Появилось ощущение, будто с ним разговаривает некто иной, а несчастный ободранный мужичок – лишь проводник чужой воли.
Хирург обругал себя – меньше нужно смотреть ужастики вместе с Егоркой!
Так портится вкус – и собственный, и ребенка. В следующие же выходные нужно показать сыну творения Эйзенштейна или Тарковского! Мысленно Петр уже сидел с Егоркой и чашкой горячего шоколада перед экраном и толкал лекцию о русском кинематографе.
Может, даже Леночка присоединится к ним, а то вечно убегает к подружкам.
– Мы можем это исправить, – замурлыкал алкаш. – Хочешь, Ленуся будет проводить с тобой каждый вечер? И не только вечер. М-м… помнишь, когда-то она надевала для тебя шелковое бельишко… – пьянчуга сально подмигнул.
Петр отпрянул. Впервые со школы у него зачесались кулаки. Хамство незнакомца переходило любые границы!
– Что вам нужно? – В серых глазах Петра Алексеевича засверкали зарницы гнева.
– Ничего особенного, чтобы ты, родненький, взял себе выходной, – сюсюканье внезапно сменилось жестким приказом, – а то работаешь круглыми сутками, так недолго и в гроб себя вогнать. – Забулдыга дружески похлопал Петра по плечу. – Что ты напрягся? Твои руки будут чисты. Не выйти на работу вовсе не значит убить человека.
Хирурга замутило – видимо, сказывались усталость и недосып. Наконец подошел автобус. Врач сел в него, радуясь, что странная встреча останется позади.
Прямо с порога его встретил умопомрачительный запах домашней еды – не полуфабрикатов, которыми им с Егоркой приходилось питаться в последнее время. Леночка слишком выматывалась, чтобы готовить. Хотя от чего, учитывая, что жена работала всего пару дней в неделю мастером маникюра, для Петра оставалось загадкой.
– Петенька, – кротко улыбнулась Лена, – а я борща наварила! Проходи быстрее, картофельная запеканка стынет, твоя любимая.
Петр кожей почувствовал: любимой от него что-то нужно. После ужина, который прошел очень мило (Егорка рассказывал что-то о школе, жена щебетала о клиентках), хирург спросил напрямую.
– Помнишь Варьку? Она хотела уехать с парнем в дом отдыха, – с заговорщицким видом начала Лена. – Так вот: выяснилось, парень женат и у него трое детей – мал-мала меньше!
– Прискорбно, – он до сих пор не видел повода для бурной радости.
– Как ты не понимаешь, дурачок? Путевка осталась! Варька готова отдать бронь за треть цены! – Ленины глаза засверкали, казалось, любимая вот-вот пустится в пляс. Почему-то Петр не сомневался, на какое число. Так и оказалось.
Он любовался на восторженно порозовевшие щечки любимой, на трепетание ее ресниц. Сейчас Лена казалась почти такой же, как в их первую встречу… Хирург не удержался и нежно провел рукой по ее щеке. А потом сказал то, что должно:
– Ленусь. Я в этот день работаю.
При упоминании о работе жена закусила губу и отвернулась. Лена начала мыть посуду, но даже ее спина кричала: «Я обижена!» – будто муж только что сообщил, что предпочтет провести время с любовницей.
Прошли те времена, когда Лена восхищалась его профессией. Она пришла к ним в больницу юной восторженной медсестрой, у которой сама фигура хирурга вызывала сакральный трепет.
Но медицина оказалась далека от романтики врачебных сериалов. Это был долгий, изматывающий и часто не самый захватывающий труд. Им вечно не хватало лекарств, пациенты ходили под себя, кричали от боли, но самое страшное – умирали.
Чувствительная Леночка выбрала более легкий заработок – ноготочки.
Сначала она огорчалась, когда любимый срывался в больницу во время долгожданного выходного. Со временем приучилась планировать отдых без Пети, но обида осталась – она затаилась в Лениных поджатых губах, залегла в морщинке, преждевременно украсившей лоб. Броней укрепила, но в то же время и ожесточила ее сердце.
Чтобы не слушать упреки, Петр ушел проверять домашку с сыном. После они немного поиграли в лего. Когда мужчина возился с Егоркой, он будто молодел душой. И хирург лег спать пораньше.
Несмотря на усталость, сон не шел. Петр ворочался в постели, злился на себя. Что на него нашло?
Леночка приготовила сюрприз, она так радовалась и предвкушала поездку. Он вполне мог взять отгул или поменяться сменой с коллегой.
Мысль, что Петр отказал жене из-за бредней сумасшедшего алкоголика, казалась сейчас верхом идиотизма. Жена проскользнула в спальню. Легла рядом. Если Лена и была расстроена (конечно же была), то ничем себя не выдавала.
– Устал? – участливо спросила она. После кивка Ленины руки начали нежно массировать его плечи, опускаясь все ниже и ниже.
– Егорка услышит, – хрипло прошептал Петр.
– Он спит, – улыбнулась Лена и начала осыпать мужа поцелуями. Петр не обманывался: ею движет не внезапно вспыхнувшая страсть. Жена просто до отчаяния хочет в дом отдыха. Но Петр так соскучился по теплу, что очень хотел поверить этим глазам и губам. И он им поверил.
В ночной сорочке Лена напоминала призрака, только ее кожа была теплой, и, когда жена прижималась, Петр чувствовал учащенное сердцебиение.
– Пожалуйста, – прошептала любимая после любви, – давай съездим в этот дурацкий дом отдыха.
Лена говорила то, что он слышал тысячи раз. Муж поселился на работе и скоро себя угробит, она видит только ребенка и нескончаемую домашнюю рутину. Вырваться хотя бы ненадолго из дня сурка – неужели Лена просит так много?
Если раньше голос жены дрожал от обид и претензий, теперь она кротко просила. Петр смотрел на любимую и чувствовал себя последней сволочью.
– Ладно, поехали.
Петр хотел написать заявление в тот же день, но почему-то откладывал снова и снова – может быть, потому, что ему навязывали выходной так топорно? C тех пор врача мучила бессонница, в путаных кошмарах под утро незнакомцы сулили то здоровье и счастье, то исполнение самых амбициозных желаний – тех, в которых хирургу было сложно признаться даже самому себе.
От открывшихся перспектив сладко щемило сердце. Взамен не нужно делать практически ничего. Лишь один раз «прогулять» работу.
– Если откажешь, твоя жизнь будет разрушена, – говорили гости из сновидений на прощание, растворяясь вместе с утренним туманом. А еще кощунственная фраза пьянчужки теперь постоянно стучала в висках – «Не выйти на работу – не значит убить человека. Твои руки будут чисты».
– Скажите, что будет, если я поеду в дом отдыха? – тихо спросил хирург.
Алика прикрыла глаза. Тот парень, что поступит к ним в больницу. Его будет принимать другой врач, неплохой, столь же преданный своему делу. Но порой обычного профессионализма недостаточно. После уличной драки жизнь в пациенте едва теплилась, и, чтобы она сохранилась, нужен тот, кто способен на рукотворное чудо.
Нужен Петр.
– Думаю, вы и сами понимаете, что, – ответила ведьма, – один пациент умрет.
– Вы ведь не шутите? – Цвет глаз хирурга напомнил Алике свинцовые дождевые тучи. – Ну почему такая дрянь происходит именно со мной? Я даже не имею отношения ни к какой чертовщине. Все, чего хочу – спокойно делать свое дело.
У Алики не было ответа на этот вопрос – причина есть всегда, но порой настолько неочевидна, что чтобы разглядеть ее, нужен взгляд бога, не человека. Гораздо важнее другое – что делать дальше.
Ведьма не могла ничего посоветовать – Алика была не вправе принимать решения за другого. А что касается угрозы «разрушить жизнь»… она уже давно шла трещинами и держалась на паутине иллюзий и заблуждений.