"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 1023
Только, пожалуй, темнее. Сосны стояли плотнее, кроны переплетались в сплошную черную стену, и ни одного просвета не было видно между ними — будто лес за рекой не пускал свет внутрь. Скалы на том берегу поблескивали тем же маслянистым сиянием, что и вода, и тени на них лежали неправильно — слишком длинные, слишком резкие для рассеянного таежного света.
Необычно — но и особенного по здешним меркам, пожалуй, не так уж много. Если не считать того, что от одного взгляда на тот берег внутри сжималось, будто Основа пыталась предупредить о чем-то, для чего у меня не находилось слов.
— А что же тогда есть? — спросил я.
— А мне откуда знать? — Молчан едва слышно усмехнулся. — Я хоть и много лет на свете живу, но все одно — человек. Человеку на тот берег никак не пройти. — Он прищурил единственный глаз и добавил еще тише: — А вот ты, Игорек, пожалуй, справишься. В Смородине сама вода горючая — только тебя огнем разве напугаешь?
Нет. Не напугаешь. Даже отсюда я чувствовал аспект, растворенный в этой воде — и это был не Огонь. Чистая энергия, в которой Эфира и Хаоса намешалось почти поровну — мощь, от которой Основа гудела и наливалась тяжестью. И в ней хватало и тепла, способного согреть, и того, что могло спалить дотла все живое на сотню шагов в любую сторону.
Почти как… первородное пламя.
— Вот только всему своя цена, Игорек. Пройти-то ты пройдешь — а вот обратно уже не вернешься. На том берегу все иначе. — Молчан на мгновение затих, глядя на полыхающую воду. — Там шаг, тут верста, там минута, тут неделя… Не дождутся тебя дома, никак не дождутся. Так что ты уж подумай хорошенько, надо оно тебе или…
— Да хватит тебе уже разговоры разговаривать, дедушка. — Я поднялся и закинул Крушителя на плечо. Руны на кресбулате полыхнули белым — молот чувствовал близость реки и отзывался. — Пойду, пожалуй.
— Я с тобой!
Галка вскочила, подхватив рюкзак.
— Нет! — Я развернулся. — Ты не должна…
— Я не спрашиваю твоего разрешения, князь. — Галка перекинула ремень фузеи через плечо. — Просто иду.
— Матерь милосердная… Зачем? — Я показал рукой на реку, на дрожащее сияние над водой. — Ты там просто сгоришь!
— А может, и нет. — Галка вздернула подбородок. — Чего ради мы вообще должны верить первому встречному старикашке?
Я оглянулся — Молчана уже не было. Исчез, как и всегда, оставив куда больше вопросов, чем ответов. Ветви, через которые он вышел к нам, висели неподвижно, и о том, что здесь кто-то стоял, напоминал только примятый мох.
— И не вздумай спорить, князь. — Галка перехватила ремень поудобнее. — Это мое…
Она не договорила — кашель перехватил горло, сухой и злой, согнувший ее пополам. Галка отвернулась и прижала ладонь ко рту. Я шагнул к ней, перехватил за запястье — она дернулась, попыталась спрятать, но не успела.
Кровь. Темная и густая, она осталась на пальцах — видимо, уже не в первый раз.
— Зачем? — Я не отпускал ее руку. — Даже если старик соврал про речку — ты там все равно умрешь. Не продержишься даже…
— А ты? — Галка вытерла кровь с губ тыльной стороной ладони и сердито оскалилась. — Ты — продержишься?.. Да что ты вообще такое, князь?
— То, что может перейти эту чертову речку. И отправить на тот свет старика Годунова.
Она смотрела молча. Не спорила — и это было хуже любого спора. Между нами будто встала стена — невидимая, но такая прочная, что ни молот, ни заклинание не взяли бы. Не ссора, не обида. Что-то другое — то, что навсегда отделяет человека от того, кто человеком уже не является.
— Возвращайся назад, — сказал я тихо. — Ты еще сможешь догнать колонну.
Галка не ответила. Отвернулась, разглядывая горящую реку внизу — или делая вид, что разглядывает. Ветер шевелил ее волосы, и я заметил, как они поредели за последние дни — темные пряди, сквозь которые просвечивала бледная сухая кожа.
Тайга забирала у нее силы по капле. Незаметно — но их почти не осталось.
— Нет. К ним я не пойду. — Галка помолчала, глядя на марево на том берегу. И потом снова посмотрел мне в глаза — уже без злобы. — Останусь в Тайге. Если ты победишь Годунова и разберешься с дрянью на том берегу — тут будет не самое плохое место. Вернусь в деревню деда, заведу пару ящеров… Может, кто-то из наших снова захочет там поселиться.
— Пойдешь домой?.. — Я протянул руку и осторожно коснулся худого и острого плеча под плащом. — А если я проиграю?
— Тогда мы с тобой скоро увидимся. — Галка вымученно, будто через силу улыбнулась и чуть запрокинула голову, указывая взглядом на небо. — Может, хоть там ты выберешь меня, а не синеглазую княжну.
Слова закончились. Все до единого — будто сгорели в мертвых водах Смородины. Но кое-что я сделать все-таки мог.
Услышав безмолвный приказ, Вулкан поднялся, стряхнул со шкуры налипшую хвою вперемежку с искорками пламени и подошел — вальяжно, без лишней спешки, словно делая одолжение. Взглянул исподлобья, но потом все же ткнулся лбом мне в грудь, обжигая горячим дыханием кожу под рубахой.
— Охраняй ее. И береги. — Я положил ладонь ему между ушей и запустил пальцы в густой жесткий мех. — Слышишь?
Я чувствовал, как под пальцами переливается первородное пламя, заключенное в гигантском теле. Вулкан поднял голову, потом смотрел на меня — долго, пристально. Но вопроса в янтарных глазах не было — умный зверь наверняка сразу понял, что я от него хочу.
Понял — но соглашаться не спешил.
— Иди. — Я стиснул пальцы на жесткой шерсти и повторил: — К ней. Иди!
Вулкан постоял еще мгновение. Потом развернулся и побрел вверх по склону — медленно, будто каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего. Галка стояла на том же месте, обхватив себя руками за плечи, и смотрела не на зверя и не на меня — куда-то мимо, в сторону реки.
Застыла, будто статуя, но когда Вулкан приблизился и принялся обнюхивать ее одежду, вздрогнула, и осторожно опустила руку ему на голову.
Больше я не оглядывался.
Рюкзак полетел на камни, ненужный и лишний. Еда, вода и одеяло — все, что может понадобиться на привале, а привалов впереди уже не будет. Крушитель лег на плечо привычной тяжестью, руны на кресбулате вновь вспыхнули ярким белым светом, и я зашагал вниз по склону.
Туда, где среди скал полыхали горючие воды Смородины.
Глава 25
Последние шаги дались особенно тяжело — не потому, что ноги устали, а оттого, что с каждым мир вокруг менялся. Магия нарастала. Не ровно и не плавно — рывками, волнами, будто само пространство сопротивлялось тому, что кто-то решил здесь пройти. Камешки из-под ботинок катились вниз по склону, воздух загустел и сделался горячим, обжигая горло при каждом вдохе, а ветви деревьев скрипели без ветра.
Земля под ногами подрагивала, словно где-товнизу что-то ворочалось — огромное, древнее, не живое и не мертвое. Сила поднималась оттуда, из глубины, и пропитывала собой все — от корней до крон, от камней до воздуха. Я чувствовал ее не только Основой, но и всем телом.
Знакомая мощь. И незнакомая — одновременно.
Я спустился к воде. Пламя над Смородиной осторожно потянулось навстречу — как зверь, что принюхивается к чужаку. Языки бледно-золотого сияния отделились от поверхности и поползли вверх, вылизывая камни и оставляя на земле тлеющие полоски. Жар коснулся ботинок, поднялся по щиколоткам — не обжигая, а пробуя на вкус.
Я не стал закрываться. Наоборот — распахнул Основу и позволил силе коснуться того, что внутри. Мощь хлынула потоком. Запредельная, неохватная — еще вчера синапсы, пожалуй, не выдержали бы — перегорели, как тонкие провода под током. Но сегодня огонь растекся по жилам, заполняя меня целиком. Налил мощью каждую мышцу и каждую кость, вошел в Основу и соединился с ней, горячий и тяжелый.
Уже не чужой. Пламя узнало хозяина — и расступилось, пропуская вперед.
Когда я шагнул в реку, она зашипела. После всей этой иллюминации — сияния, пламени и мощи, от которой трещала Основа — на мгновение даже стало обидно, что под ногами самая обычная вода.