"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 1005

— Однако сейчас мы просто не имеем права рисковать. — Император шагнул ближе к столу и демонстративно оперся на карту обеими руками — будто боялся, что мы каким-то образом решим все без него. — Даже с волотами сил для удара недостаточно, а если я отдам приказ подтянуть войска от границы или из соседних уездов… — Он осекся, подбирая слова. — Тогда вся страна узнает, что творится на Пограничье, судари. Начнется паника!

Судя по голосу — уже началась. Император говорил чуть быстрее обычного, а его взгляд метался от одного лица к другому, нигде не задерживаясь. И я видел в нем не гнев, не решимость, а только лишь страх. Ужас человека, который привык решать проблемы приказами, деньгами и тайными соглашениями — из тех, что никогда не будут написаны на гербовой бумаге. А теперь вдруг столкнулся с тем, на что ни один из этих инструментов не действовал — и попросту не знал, что делать.

— Паника? — Я скрестил руки на груди. — Полагаю, на это Годунов и рассчитывает. Точнее, на то, что ваше величество промедлит ровно настолько, чтобы об Орешке успели узнать даже на Сахалине. И тогда мы будем вынуждены или атаковать уже укрепленный город, или принять условия изменника. — Я выдержал паузу и посмотрел прямо на императора. — Лично для меня оба варианта одинаково отвратительны, так что…

— Вы великий воин, Игорь Данилович. — Император нервно усмехнулся. — И, пожалуй, самый талантливый полководец и боевой маг из всех, кого я знаю. Но вы не политик. — Усмешка дрогнула и стала чуть шире — слишком уж нарочитой, чтобы хоть кто-то поверил. — Может быть, к счастью — не политик. И именно поэтому не видите всей картины. Однако задумайтесь — короне в моем лице уже приходилось не только миловать, но и приближать к себе тех, кто… — Император чуть сощурил глаза, морщась. — Скажем так, не стеснялся методов, которые изрядно выходили за рамки закона.

Все тут же посмотрели на меня — намек оказался яснее некуда. Корона приближала тех, кто выходил за рамки. И в этом зале стоял живой пример: князь, который своевольничал на каждом шагу, а потом получал награды за результат. Сравнение было настолько же сомнительным, насколько и прозрачным — но государя, похоже, вполне устраивало. Ему сейчас нужен был не аргумент, а оправдание.

Чтобы сделать то, чего делать определенно не стоило.

— Изрядно выходили за рамки? — Я приподнял бровь. — Вот уж не ожидал, что ваше величество не видите разницы между мной и Годуновым. Мне едва ли интересно то, что вы называете политикой, а вот он, получив хотя бы каплю власти, непременно захочет еще и еще. — Я усмехнулся. — Вы действительно считаете, что с ним можно торговаться?

Император дернулся — слово ему явно не понравилось. Он сам не раз говорил, что никогда не станет заниматься подобным — и тут же именно этим и занимался, и явно умеючи.

— Не думаю, что вы обладаете достаточным опытом для таких разговоров, милостивый сударь! — «Осторожный» генерал сложил руки за спиной и нахмурился, старательно изображая отрепетированное и выверенное начальственное недовольство. Будто вдруг забыл, что перед ним князь, а не какой-то там зеленый подпоручик, едва покинувший стены юнкерского училища. — И уж тем более человеку столь юного возраста не следует вести споры со старшими. И раз уж вам — как, впрочем, и всем остальным — нечего предложить его величеству, остается только…

— Ошибаетесь, ваше сиятельство. — Я шагнул к столу. — Мне есть что предложить. Более того, я убежден, что наш долг — действовать прямо сейчас, без промедлений. — Я посмотрел на императора. — Старик Годунов дал вам сутки на размышление. Мы же ударим раньше, чем истечет срок.

— Безумие! — Его величество тряхнул головой. — У нас всего несколько часов, чтобы собрать людей. Не говоря уже о том, что для штурма города понадобится целая армия. Мы не можем…

— Не стоит сгущать краски, ваше величество. — Я поднял руку, и возражения тут же закончились — император, при всем своем упрямстве, все-таки умел слушать, когда хотел. — Да, твари Годунова сильны, но их не так уж и много. Три десятка, может четыре — считая тех, что не могут летать. А сколько у него Одаренных и простых бойцов?

— Сотня? — осторожно предположил кто-то из-за спин.

— Вдвое меньше. — Я качнул головой. — Полсотни штыков, плюс твари. Вполне достаточно, чтобы сломать сопротивление гарнизона. Но защищать город Годунов не сможет.

— Вы уверены, Игорь Данилович? — Генерал прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на настоящий интерес — не показной. — Наша разведка…

— Моя работает куда быстрее, ваше сиятельство. — Уточнять я не стал, и никто не спросил. — Так что в данных можете не сомневаться. Окраины Орешка почти беззащитны. В центре будет чуть сложнее — но только в том случае, если Годунов успеет поднять своих тварей из крепости… Он засел вот здесь. — Я кончиками пальцев коснулся карты. Той ее части, где среди нарисованных волн Ладоги торчал крохотный островок с башенками — древняя твердыня, отделенная от набережной полоской воды. — Вряд ли старик ждет удара, но, как человек разумный, наверняка решил подстраховаться. И пока он торгуется — жертвы ему не нужны. Солдаты надежно заперты в казематах, а в город тварей не пустят — вряд ли они настолько послушны, чтобы не разгромить там все до основания. Их приходится держать на коротком поводке.

Меня слушали. Не потому что верили — скорее потому, что это был план. Сомнительный, дерзкий, наверняка обреченный на дюжину поправок и оговорок, но все-таки план — а не бесконечное перекидывание горячей картофелины из рук в руки.

— У нас почти две сотни штыков и восемь волотов, — продолжил я. — И это не считая добровольцев из числа вольных искателей. Достаточно, чтобы занять окраины, выкурить бойцов Годунова и пробиться до самой набережной. И защитить людей — если бесы не помешают.

— Звучит разумно, — произнес генерал, будто пробуя слова на вкус и не слишком-то доверяя их неожиданной сладости. — Но вы сами сказали — если бесы не помешают. А как вы сможете убрать их из города? Какая сила удержит тварей и самого Годунова в крепости, когда ваши бойцы пойдут по окраинам Орешка?

— Об этом можете не беспокоиться, ваше сиятельство. Крепость я возьму на себя. И ударю старикашку там, где он этого не ждет — и никак не может ждать. — Я снова протянул руку над картой и с размаху ткнул пальцем между двух нарисованных башенок на островке. — Прямо сюда.

Глава 15

— Мы готовы, ваше сиятельство.

Раздался лязг, скрежет — и из-за деревьев выступил золоченый волот. Гвардейский, не императорский: пониже, броня чуть потоньше, и с орнаментом поскромнее. Зато двигался он куда увереннее, чем позавчера, когда мы громили убежище Годунова в Тайге. Видимо, офицер успел пообвыкнуться с управлением на здешних тропах, где под ногами то корни, то камни, то промерзшая грязь.

Самого императора с нами не было. На этот раз его величество благоразумно решил отсидеться в Гром-камне — подальше от штурма. То ли из осторожности, то ли чтобы в случае чего свалить нашу безумную атаку на Орешек на своевольного князя Кострова, который — впрочем, как и всегда — предпочел подраться, а не разговаривать.

Лично я нисколько не расстроился. Император был не самым плохим бойцом, однако лучше уж остаться без одного волота, чем позволить кому-то другому командовать. Тем более что я собирался довести дело до конца. Обрушиться на Орешек, упокоить бесов и вытрясти душу из их повелителя.

А заодно спалить все, что могло бы помочь какому-нибудь умнику повторить ритуал Годунова. Записи, приборы, клетки, тварей — все, до самого крохотного клочка бумаги.

— Я всегда готов, судари.

Я закинул Крушителя на плечо — для металлического гиганта оружие оказалось почти игрушечным, под одну руку. Навершие качнулось перед кирасой, и кресбулат тускло блеснул, поймав отсвет луны. Крушитель не красовался — просто ждал, когда понадобится. Жив-камень в груди Святогора коротко полыхнул и снова затих, словно подтверждая: готов, хозяин. Тепло от него разошлось по доспехам, забралось под ребра и улеглось где-то внутри — там, где заканчивалась машина и начинался я сам.