Горький хлеб (СИ), стр. 52
— Ну и Марк! Какую ловушку устроил!
— Хитро-о! Видать, решил самых тупых варнаков поймать. А мы не тупые!
— А это что за гуси в плащах? Их-то пощупать можно?
— Спрячься, дурак! Марк не велел в Субуре грабить! Тоже в Африку захотел?
Разговоры из окна в окно перекатывались по Длинной, что растянулась на добрую милю. Десяток мужиков с палками окружил Зою и повел вверх по улице. Там, у самых Диоклетиановых терм, заканчивалась Субура. Там ее ждал Марк, который едва не до крови искусал себе губы. У него за спиной стоят гладиаторы. Купидон уже наложил стрелу на лук.
— Ага! Мы знали! — завопили горожане. — Это ты, Марк! Проверял нас. Да забирай свою Зою! Мы ее даже пальцем не тронули. И вон тех двоих тоже не тронули!
— Ну что, Максим? — послышался насмешливый голос из-под капюшона. — Как тебе представление? Надо сказать, я даже в театре лучше не видел. Кому рассказать, не поверят ведь.
— Да, ваша святость, — неохотно ответил префект. — Воистину, это было незабываемо. Я в Субуре ночью! До сих пор поджилки дрожат.
— Все упрямство твое и гордыня, — бурчал епископ, когда они возвращались по улице Лонга вниз. Туда, где у форума Августа их ждала растерянная стража.
— Да чудно это все, блаженнейший, — упрямо заявил префект. — Где это видано, черни власть вручать.
— Да ты себя умнее его считаешь? — возмутился папа, тыча на статую Октавиана Августа, стоявшую на форуме. — Величайший из великих так установил, а он порядок в Городе железной рукой держал. Когда я был в твоем возрасте, магистры виков уважаемыми людьми считались. Это гордыня префектов и жажда власти Рим в беспорядок привели. Дай людям самим решать свою судьбу. Сбрось с себя лишнее бремя, Максим. Верни все к старине. Предки не глупее нас были.
— Я подумаю, блаженнейший, — поморщился префект. — Может, и впрямь, сделать так, как вы сказали. У меня не хватает стражи, чтобы охранять все эти крысиные норы. При Августе одних вигилов было восемь тысяч! А у меня сколько?
— Вот твои вигилы! — папа показал на мужиков с палками, которые разбегались по своим домам. — Они защитят, они потушат пожары. И это Городу ничего не будет стоить. Выдели самых влиятельных людей из плебса. Сделай их своей опорой. Чем твой дефенсор (2) занимается? Кого он защищает? Да его имени никто в Риме не знает.
— Да вы не то своего Марка в дефенсоры прочите, святой отец? — недобро посмотрел префект. — Я ни за что этого не допущу. Его уже называют рексом Субуры. Если дать ему настоящую власть, сенаторам придется испрашивать разрешения, чтобы попасть в Курию. Он под себя весь город подомнет. Вы видели его охрану? У одного лук! Лук в Риме!
— Ну, не хочешь, и ладно, — папа с деланным равнодушием пожал плечами. — Сними с него повинности перед анноной, сиятельный префект. И тогда, так уж и быть, я вытащу этот гвоздь из твоей сандалии. Пусть Марк, сын Тита, работает на благо церкви.
— Рескрипт из канцелярии августа уже у меня, блаженнейший, — признался Петроний Максим. — Я долго раздумывал, отдавать его этому Марку или не отдавать. Отдам, пожалуй. Риму не нужен такой пекарь. Забирайте его себе. Одно беспокойство от этого парня.
1 Флоралии — языческий религиозный праздник в честь богини Флоры. Сопровождался весьма откровенными представлениями.
2 Principes plebis — влиятельные люди квартала: богатые ремесленники, трактирщики, домовладельцы. Они часто становились неформальными лидерами улицы. Таких назначали уличными старостами — магистрами виков (кварталов).
Defensor civitatis — «городской защитник». Человек, назначаемый для охраны интересов граждан от произвола властей. В 409 году император Гонорий изменил порядок его назначения. Теперь дефенсоров выбирали местные городские советы, знать, духовенство и землевладельцы, но это назначение требовало утверждения префектом претория. Власть защитников, да и всего местного самоуправления стала существенно слабее, зато усилилась власть префекта Рима и чиновников.
Конец книги.