Горький хлеб (СИ), стр. 46

1 1 В описываемое время человек осенял себя крестным знамением совсем не так, как это делают сегодня. Основной формой было начертание малого креста большим или указательным пальцем на лбу. Чуть позже стали касаться груди. Прообраза современного большого креста от плеча к плечу тогда ещё не было. Способ сложения пальцев в V веке ещё не был строго регламентирован.

2 Бетика — область на юге Испании. Примерно соответствует современной Андалусии.

3 Carthago Nova — совр. Картахена. Важнейший римский порт на юго-востоке Испании. Этот город вандалы разорят в 425 году, когда римская власть еще сильнее ослабеет.

4 Манго — работорговец. Презрительный, просторечный термин.

5 Лимитаны — пограничные войска. Традиционно хуже снабжались и управлялись. В описываемое время на Западе окончательно деградировали и влились в полевые армии.

Глава 22

— Море скоро закроется, — отрезал Марк. — Надо спешить.

— Кто-то может по щелям забиться, — свирепо засопел Галл, да так, что рваное ухо налилось опасным багрянцем.

— Нет времени, — повторил Марк. — Хочешь пятьдесят золотых заработать, шевелись.

— Немного даешь, — проворчал Галл.

— Так ты не один их ловить будешь, — возразил Марк. — Я всю Субуру на улицы выведу. Их по закону осудят, и по закону в Африку отправят. Мы с тобой, Галл, вообще никакого преступления не совершим. Напротив, общественную повинность выполним.

— Хитро-о, — под тяжелыми бровями гладиатора зажегся уважительный огонек. — Умен ты, старший. Ловко все обделал. Свободных людей продашь, да еще и почет за это получишь.

— Поэтому и денег мало дают, — поморщился Марк. — Везде заплатить придется. А потом всю Субуру поить, кормить. Люди праздника захотят.

— Согласен я, — кивнул Галл. — Давай золотой за голову. Найду полсотни варнаков. Мне очень деньги нужны. И моим людям тоже. Волосы седеют уже, скоро зубы выпадать начнут.

— Не брошу вас, — неожиданно для самого себя сказал Марк. — Мы вместе теперь. Одно дело делаем.

— Вот даже как? — растерялся гладиатор. — Ну, собирай ополчение, рекс. Нужно все щели перекрыть, чтобы крысы не разбежались. Видел когда-нибудь, как умелый ретиарий сетью работает? Таких уже нет…

Обладателей страхолюдных тупых харь звали Ахиллом, Гектором и Купидоном, и своими именами они явно гордились. Особенно Купидон, когда-то выступавший как сагиттарий, конный лучник. Судя по параллельным шрамам на щеке, он весьма близко пообщался с какой-то кошкой, и та приласкала его своей лапой. Хозяин тонко пошутил, дав ему имя. Купидон тот еще красавчик.

Галл и Ахилл, судя по небольшим, круглым щитам, выступали фракийцами. Только вместо кривых мечей-сик они взяли в руки дубинки, обмотанные тряпьем. Гектор остался на улице, аккуратно раскладывая сеть с грузиками по краям. Трезубца у него нет. До такой глупости он не додумался. Гладиаторы оказались ребятами крайне практичными, к ностальгии несклонными.

— Здесь! — сказал Галл, приведя ополчение в короткий, до невозможности вонючий переулок. — Тут трое всего, сами управимся. Перекройте улицу. Мы дадим им уйти. Так меньше крови будет.

Они поднялись в инсулу, и совсем скоро на пятом этаже раздались вопли и звуки ударов. Через пару минут на улицу выскочил какой-то оборванец с окровавленным лицом и бросился по переулку. Гектор взмахнул скрученной в жгут сетью и спутал беглецу ноги.

— Красиво! Да ты просто мастер! — вырвалось у Марка, и гладиатор приятно порозовел.

— Помним кое-что, старший, — пробурчал он. — До мастера мне далеко, но раз на арене выжил, значит, был хорош. Мы все тут такие… Кто выжил…

— Вроде бы гладиаторы редко гибли? — спросил его Марк. — Я мал был, когда бои запретили. Не видел никогда.

— Редко, — пожал мужик широкими плечами. — Да только гладиатору не положено своей смертью умирать. Арена — наша могила. А мы обманули судьбу, выходит…

Этот разговор прервало появление Галла и его друзей, которые тащили двух связанных, избитых в кровь мужчин. Их передали ополченцам, а Галл сказал.

— Соседняя улица. Там старая мастерская. Десяток прячется. Сами не справимся, погоним на вас. Богом прошу, Марк, не попорть…

— Заткнись! — прошипел тот, и гладиатор с костяным звуком захлопнул пасть.

Разбойный люд спит долго, не то, что честные труженики. Субура встает до рассвета, а бандиты — к полудню. Ночью у них самая работа. Склады, лавки, богатые дома… Даже в инсулы порой врывались, хотя, казалось бы, что там брать…

— Здесь, — Галл кивнул на неприметную инсулу, сжатую с боков другими домами. — Кольцом встаньте и колья свои вперед выставьте. Да не так! Плотнее. Вы же бараны, хоть и много вас. Сейчас волки побегут, не вам чета. Мы их пугнем.

— Не упустите, старший, — попросил Купидон, натягивая лук. — Иначе придут за нами. Недели не проживем. Ни ты, ни мы.

— Выходы из Субуры перекрыты, — покачал головой Марк. — На всех улицах патрули. Больше тысячи мужей с палками и кольями. Не уйдут.

— Дай-то боги, — проворчал ретиарий Гектор, разворачивая сеть. — Иди, Галл, я помогу им. Пекари, грузчики… Не вояки, смех один.

Марк спорить с ним не стал. Гладиатор прав. Умелый боец раскатает в блин простого горожанина с палкой в руках. А там, в развалинах, прячется самая опасная сволочь — плагиарии. Лютое зверье, не знающее жалости.

— Живыми брать! — крикнул Марк. — Они на суд префекта пойдут! Живыми!

В развалинах раздался истошный вопль, и оттуда стремглав выбежали гладиаторы, за которыми полезли озверевшие охотники за рабами. Самому первому не повезло, он оторвался от остальных. С тихим шелестом развернулась сеть и накрыла его с головой. Разбойник бессильно заревел, но получил по темени мягкой дубинкой и затих. Остальные, увидев направленные на них колья, остановились. Переулок в несколько рядов перегорожен злобно сопящими людьми. Марк вышел вперед.

— Мы не хотим крови! Бросьте ножи, поднимите руки, и вы попадете на суд префекта. Богом клянусь, вам не причинят вреда. Если не сдадитесь, прикажу подрезать сухожилия, а потом брошу на улице. Матери украденных дочерей вас на куски разорвут.

— Отпусти добром, — невысокий, коренастый мужик сделал шаг вперед. — Я тебя знаю, Марк. Ты разумный человек. Возьми выкуп. Мы уйдем из Субуры.

— Ты плагиарий, — покачал головой Марк. — Я тебя не выпущу. Бросай нож.

— Как скажешь, — оскалился тот и неуловимым движением метнул стальное лезвие.

Нож звякнул о железо кольчуги и бессильно упал на землю. Галл обидно захохотал, и остальные ему вторили. Про кольчугу тут никто не знал. Она скрыта под широкой рубахой.

— Уши тебе на суде не понадобятся, — спокойно ответил Марк. — Так что, идете добром? Я богом клянусь, вас никто пальцем не тронет.

— Пошел ты! — выплюнул вожак. Марк поднял руку, и в ногу того впилась стрела. Купидон не подвел, да тут и десяти метров нет.

— Вторую! — скомандовал Марк и спросил. — А как ты лук сохранил? Нельзя в Риме из лука стрелять.

— Нельзя, твоя правда, — согласился гладиатор, и охотник за рабами с воем упал, зажимая стрелы, впившиеся в ноги.

— Вполцены пойдет, — буркнул Купидон, и Марк опять прошипел:

— Да заткнись ты!

— Прости, рекс, — повинился гладиатор. — Без наконечника стрела, деревяшка обычная. Быстро заживет. Я свое дело знаю.

— Сдаемся мы, — послышалось со стороны окруженных бандитов. — На суд пойдем. Не докажешь ничего! Мы еще вернемся и поговорим с тобой, пекарь. Беззаконие творишь!

— Спурий, — негромко сказал Марк, показывая на воющего вожака. — Уши! Не сейчас, когда уйду. Не люблю кровь.

В этот раз Север взял тот конец квартала, что у Сервиевой стены. У него самый тяжелый кусок. На Лонгу, лежавшую в низине, сбегают несколько улиц с Квиринала и Виминала. А есть еще кривые переулки, проходы между домами и мастерскими. Потому-то он выгнал в патрули всех мужей, перекрыв мало-мальски опасные места. Подозрительных, вышедших на улицу, окружали, вязали и сажали у стены. Тех, кто лез драться, колотили нещадно и тоже вязали. Убивать без веской причины Марк не велел.