Горький хлеб (СИ), стр. 23

— Боги послали нам тебя, — выдохнула Евдоксия. — Я буду бичевать его каждый день. Я буду наслаждаться его воплями. Я выжгу клеймо на его лбу! Когда этот иск окажется в суде?

— Поставьте печать, госпожа, — показал Марк на таблицу, — и адвокат подаст ваш иск уже завтра утром. Имя Меммиев ускорит рассмотрение. И помните! Вы позвали меня, чтобы спросить цену на зерно, узнали про злоупотребления своего прокуратора, и только тогда передали мне его должность.

— Зачем такие сложности? — недоуменно посмотрела на него Евдоксия.

— Я не хочу получить удар ножом, — ответил ей Марк. — Ничего еще не закончилось, госпожа. Напротив, все только начинается. Гай Меммий все ещё свободный человек. А это значит, что вы не имеете права удерживать его, а в суде он может защищаться, используя все свои возможности.

— Ты можешь идти, достойный Марк, — Валерия Евдоксия встала с кресла. — Семья Меммиев благодарна тебе за помощь.

Марк поклонился, а жена сенатора и его дочь вышли в перистиль, оставив юношу в легком смятении чувств. Ладная фигурка Сабины снова заставила сердце биться чаще. Девушка среднего роста, но стройная и гибкая. С высокой грудью, которую не может скрыть платье…

— Вот зачем она мне? — спросил Марк сам у себя, когда вышел на улицу. — Ну ведь не светит ничего. Она смотрит на меня, как на таракана. Надо срочно спустить пар. Позову Асту на ночь. Кажется, избыток гормонов мешает мне думать.

Он спустился с холма и повернул к форумам. Ему нужна Виа Сакра, Священная дорога. На этой улице у подножия Палатина работает множество ювелиров и менял. Аурифиции, золотых дел мастера, аргентарии, работавшие по серебру, геммарии, резчики по камню, и маргаритарии, торговцы жемчугом.

Чистая, аккуратная улочка, выложенная базальтовыми плитами, полупуста. Тут нет праздных толп. Жилье здесь дорого, а дома невысоки. И в начале улицы, и в конце ее стоит наряд стражи. Видно, здешние торговцы приплачивают префекту городских когорт. Первые этажи заняты лавками сплошь. Больше половины работающих здесь — ювелиры, есть продавцы специй, резчики по кости, пурпурарии, продавцы окрашенных в пурпур тканей, и серарии, продавцы шелка. Впрочем, их здесь немного. Благовониями, специями и дорогими тканями торгуют неподалеку, на Виа Туска.

— Золото или серебро? — внезапно остановился Марк. — Может, переделать на золото? Этот себе возьму… Пожалуй, все же оставлю серебро. За золото девчонке голову отрежут.

Он повернул к аргентариям. Так в Риме называли еще и ростовщиков. Они тоже сидели на этой улице, видимо, из удобства. А иногда совмещали ремесло ювелира и выдачу займов. Сюда несли старинные монеты, а разобраться в пробах того, что чеканили императоры после Клавдия, мог только весьма опытный человек. И буйный Нерон, и победоносный Траян, и свирепый Антонин Каракалла, и коварный Филипп Араб отличались одним качеством: все они портили монету. Римляне несли сюда свои накопления, аргентарии определяли пробу и переплавляли деньги на украшения. А там, где монета, там и долги… Несколько потертых денариев императора Гордиана принес сюда и Марк. Им лет двести, драгоценного металла в них нет и половины. Дрянь-деньги, серебряный лом.

— Здравствуй, почтенный, — сказал он, когда зашел в лавочку на первом этаже трехэтажной инсулы. — Я оставлял заказ — нательный крест с распятым Иисусом (2). Он готов?

— Да, господин, — кивнул мастер. — Заказ довольно необычный, но извольте взглянуть.

— Неплохо, — удовлетворенно улыбнулся Марк, разглядывая изображение Спасителя. — Очень неплохо! Я подарю его своей крестнице. А вам, почтенный, советую наделать таких еще. Их будут неплохо брать.

— Уже, — довольно оскалился аргентарий. — Это на редкость хорошая мысль. Двое из моих племянников захотели себе такие. Как вас зовут, почтенный?

— Меня знают как Марка со Спуска. Я пеку хлеб для диаконий.

— И почему я не удивлен… — сразу посерьезнел аргентарий. — Меня зовут Павел. Было честью сделать это, господин. В Городе о вас говорят.

— Тогда, если будет что-то по тяжелым долгам или по интересным залогам, найдите меня, — предложил Марк. — Мы можем заработать вместе. Дом с дельфином на Субуранском спуске. Вам каждый его покажет.

— Вот как? — внимательно посмотрел на него аргентарий. — Плохие долги, говорите? В нашем ремесле это случается. Насколько тяжелыми могут быть эти долги?

— Любыми, — пожал плечами Марк. — Я оценю и решу, стоит ли за них браться. И если стоит, назову цену.

— Что же, — пристально посмотрел на него аргентарий. — Я это запомню. Хорошего вам дня, господин.

Марк положил крестик для крошки Марцеллы в кошель на шее и, насвистывая, пошел на Длинную, прямо через толчею форумов. В этом году ремонта не было. Новый префект Петроний Максим не спешил расставаться с деньгами, а в городской казне их нет и в помине. Марк прошел через форум Веспасиана, порадовался свежей мраморной облицовке, а потом повернул к храму Марса. Предусмотрительный император Октавиан Август еще четыреста лет назад отделил трущобы от пафосного великолепия высокой стеной. Стена неплохо сдерживала огонь, и несколько раз спасала форумы, когда Субуру уничтожали пожары.Марк нырнул в арку, и совсем скоро очутился на Длинной, в самом ее начале.

Пекарня Децимы коптила сегодня с удвоенной силой. Рождение ребенка не освобождает мастера от урока. Двести пятьдесят хлебов вынь да положь. День не работал — запишут в долг, все равно потом сдашь. Марк сунул голову в пекарню, а Север, увидев его, вышел на улицу, голый по пояс, весь в дорожках соленого пота. Децима заставила-таки его сбрить бороду, отчего он перестал быть похож на бродячего философа. Хотя африканец не сильно сопротивлялся. В пекарне с бородой не очень-то и поработаешь. Север приложился к кувшину так, что вода потекла по мускулистой груди. Африканец попил, отдышался и полез обниматься.

— Где жена твоя? — Марк обнял Севера, отработавшего в адской жаре.

— Дома. Где ей еще быть! — удивился тот. — Это ты в переулках пошумел ночью?

— Немного, — поморщился Марк. — Зоины недоумки решили бронзы в развалинах подрезать. Чуть плагиариям не попались. Пришлось выручать.

— Варнаков мастера в чанах с краской утопили, — усмехнулся Север, — потом тела сожгли и пепел по всей Субуре разбросали. А когда закончили, напились и начали песни орать. На работу никто не вышел, болеют.

— Я подарок крестнице принес, — спохватился Марк и достал из кошеля крест.

— Ах ты ж! — восхищенно воскликнул Север. — Вот это угодил! Красота какая! Такого креста ни у кого нет! Зайдешь?

— Домой нужно, — поднял руки Марк. — Тяжелый день, дружище. Завтра!

Он еще раз обнял Севера, нырнул на улицу Сандальщиков, прошел ее насквозь и вышел на Аргилетум. Вторая половина дня, когда приличные люди ведут умные беседы в термах или спят после обеда. Ветерок ударил в лицо, принеся с собой густой чебуречный дух. В животе завозился червячок, требуя, чтобы его немедленно заморили…

— Да убей меня гром! — простонал Марк. — Дырявая моя башка! Опять забыл!

Он увидел лавку книжника Малха и спрятался за чужими спинами. Ведь он так и не отдал свиток Овидия. К счастью, сириец переписывал что-то, склонив голову к папирусу, и Марк проскочил незамеченным. Марк зашел в термополий и махнул Криспу.

— Вина и пожрать чего-нибудь.

— Вино уже стоит, — кабатчик показал подбородком. — Тебя ждут.

— Почтенный Леонтий? — удивился пекарь, увидев за своим столиком ростовщика, совладельца разваливающего дома с трезубцем. — Чем обязан такой радости?

— Нам нужно поговорить, Марк, — сказал старик, лениво цедя вино. — Я понимаю, чего ты добиваешься, и поэтому по-хорошему прошу: отступи. Дом с трезубцем мой. Я хочу его забрать. Ты закинул свои сети туда, где уже ловят рыбу другие люди.

— Там есть доля церкви, — прищурился Марк. — Не заберешь.

— Поменяю, — спокойно сказал ростовщик. — Мне есть что им предложить. Ты мешаешь, юноша. Ты сделал за меня кое-какую работу, пошевелил префектуру. Спасибо тебе за это. А теперь отойди в сторону. Добром прошу.