Осторожно! Разведенка выходит на тропу любви (СИ), стр. 30

- Нет-нет-нет, - шепчу в темноту. - Только не это. Я не влюблюсь в Киборга. Это

системная ошибка!

Следующие дни я провожу в режиме глухой обороны. Я с головой ныряю в работу,

дистанцируясь от Тимура всеми правдами и неправдами. Я общаюсь с ним исключительно

по рабочим вопросам, пряча глаза в монитор, отвечаю сухо и профессионально. Мой Танк

возводит бетонные баррикады. Я запрещаю себе вспоминать его улыбку в «комнате гнева»

и этот проклятый, сумасшедший сон.

Я почти верю, что у меня получилось. Но…

Ровно в десять утра субботы в дверь нашего номера раздается короткий, требовательный

стук.

Я, зевая, плетусь открывать. Поворачиваю замок, распахиваю дверь и... моя челюсть с

тихим стуком падает на выцветший ковролин.

На пороге стоит Тимур.

Но это не тот Тимур Русланович, которого я знаю. На нем нет костюма за миллион. На

нем нет идеальной рубашки. Генеральный директор холдинга одет в потертые, рваные на

коленях джинсы, расписную черную футболку с каким-то нечитаемым принтом, простую

куртку и массивные белые кроссовки. Его волосы слегка небрежно падают на лоб.

Он выглядит не как миллиардер, а как брутальный, до одури привлекательный плохой

парень из голливудского фильма.

Я просто забываю, как дышать. Непрерывно моргаю, пытаясь прогнать наваждение.

- Доброе утро, Маргарита, - его голос звучит бодро, а в темных глазах пляшут

смешинки. Он прекрасно видит эффект, который произвел. - Метеосводка подтверждает

стабилизацию температурного режима. На улице знатно потеплело. Нам пора на шашлыки.

Собирайтесь с Максимом.

Я судорожно сглатываю, пытаясь отвести взгляд от его нового, непривычного и

шокирующего образа..

- На... шашлыки? - хрипло переспрашиваю. - В одну из ваших загородных резиденций? Или

в элитную шашлычную, где мясо подают на золотых шампурах и жарят под классическую

музыку?

Тимур усмехается, прислоняясь плечом к косяку двери.

- Нет. Мои алгоритмы подсказывают, что вам нужен максимальный хаос. Мы едем в лес.

Обычный дикий лес. И я сам вам приготовлю шашлыки.

Глава 38

- В дикий лес? - переспрашиваю, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. - Вы? Сами

будете жарить мясо? Без шеф-повара и официантов с салфетками?

- Я изучил теорию термической обработки мяса на открытом огне, - абсолютно серьезно

заявляет Тимур. - Рентабельность процесса высока, риски минимальны.

Через час мы действительно оказываемся в лесу. Самом настоящем, за городом, где

пахнет прелой листвой, соснами и просыпающейся землей. Тимур сворачивает с трассы на

какую-то грунтовку, и его сверкающий внедорожник бесстрашно форсирует лужи, пока мы

не добираемся до живописной поляны у небольшой речушки.

Мы выходим из машины, и тут начинается самое интересное.

Тимур с невозмутимым видом достает из багажника плоскую картонную коробку. Обычный,

самый дешевый складной мангал из супермаркета.

Я скрещиваю руки на груди, прислонившись к капоту, в предвкушении улыбаюсь.

- Ну-ну, господин Оптимизатор. Посмотрим, как вы справитесь с этим чудом инженерной

мысли.

Тимур распечатывает коробку, высыпает на траву железные пластинки и ножки. Он садится

на корточки в своих рваных джинсах и начинает собирать эту конструкцию.

Но мангал, видимо, не читал корпоративный устав Тимура Руслановича.

Стоит ему вставить одну стенку, как с грохотом отваливается другая. Тимур хмурится.

Вставляет вторую — подкашивается ножка, и вся конструкция с лязгом складывается

обратно в плоский блин.

Макс рядом начинает тихонько хихикать, прикрывая рот рукой.

- Маргарита, - Тимур поднимает на меня потемневший взгляд. Его брови сурово сдвинуты.

- Этот предмет фундаментально бракован. Его структурная целостность стремится к

нулю. Коэффициент полезного действия...

В этот момент мангал снова с металлическим звоном опадает на траву.

Мы с Максом больше не можем сдерживаться. Лес оглашается нашим гомерическим хохотом.

Я смеюсь так, что у меня выступают слезы, глядя, как идеальный Тимур с абсолютно

каменным лицом воюет с дешевым мангалом.

- Дайте сюда ваш неликвидный предмет, Тимур Русланович, - отсмеявшись, подхожу, ловко

вставляю пазы один в другой и фиксирую конструкцию шампуром. - Здесь нужно

действовать несколько иначе.

Тимур смотрит на собранный мангал с нескрываемым уважением.

- Интеграция прошла успешно. Переходим к фазе розжига.

Но и тут лес решает проверить Киборга на прочность. Как только угли разгораются,

поднимается ветер. И, по негласному закону подлости всех пикников, густой, едкий дым

начинает дуть ровно в ту сторону, где стоит Тимур.

Он делает шаг влево — дым поворачивает за ним. Он отходит вправо — дым преследует

его.

Через пятнадцать минут этого неравного боя, его волосы растрепаны ветром, а на

точеной скуле и кончике носа красуются отчетливые мазки черной сажи. Он щурится от

дыма, кашляет, переворачивая шампуры, но упорно не отходит от поста.

Я сижу на пледе, пью сок из картонного стаканчика и просто не могу оторвать от него

взгляд. Этот перепачканный золой, пропахший дымом мужчина с щипцами для мяса в руках

кажется мне сейчас в миллион раз соблазнительней, чем генеральный директор в

идеальном костюме-тройке.

И, надо признать, мясо он приготовил просто божественно.

Когда мы уплетаем сочный, идеально прожаренный шашлык прямо с шампуров, Макс только

довольно мычит, показывая Тимуру большой палец. Я тоже сдаюсь — это действительно

очень вкусно. Его «теоретическая база» сработала на ура.

Но главный сюрприз ждет меня позже.

Когда шашлык уничтожен, а Макс убегает к реке бросать камушки, Тимур берет длинную

палку и начинает ковыряться в остывающих, подернутых серым пеплом углях.

Он извлекает на свет несколько обугленных, черных как смоль картофелин.

- Термическая обработка корнеплодов завершена, - констатирует, перекатывая горячую

картофелину в ладонях, чтобы не обжечься.

Он садится рядом со мной на плед. И начинает осторожно, обжигая пальцы, снимать

черную, хрустящую кожуру. Он делает это так бережно и сосредоточенно, словно очищает

не картошку в лесу, а драгоценный алмаз от породы.

Очистив идеальную, дымящуюся, желтоватую картофелину, он протягивает ее мне.

- Осторожно, горячая.

Я беру картошку, чувствуя, как внутри разливается невероятное, щемящее тепло.

- Вы... вы сами измазались, как трубочист, Тимур Русланович.

Он пожимает плечами, даже не пытаясь стереть сажу с носа. Смотрит на танцующие языки

пламени.

- В детстве... там, в интернате, — вдруг тихо произносит он, и его голос сливается с

шумом ветра в соснах, - Я читал в книжках про такие походы. Про костер, про печеную

картошку, про то, как семьи собираются вместе. Я так мечтал о такой вылазке. До

одури. Но тогда... мне не с кем было пойти. Никто не хотел брать меня в свой круг.

Он делает короткий вдох, его кадык дергается.

- А потом, когда я вырвался и начал строить холдинг, статус уже не позволял. Нужно

было держать лицо. Костюмы, рестораны, советы директоров. Хаос костра никак не

вписывался в мою систему безопасности.

Я перестаю жевать. Сердце сжимается так сильно, что становится больно. Я смотрю на

его сильный профиль, на перепачканные золой руки, которыми он вершит судьбы людей, и

понимаю, насколько он на самом деле был одинок все это время.

- Так это... - сглатываю подступивший к горлу ком. - Это ваша первая такая вылазка?

За всю жизнь?

Тимур медленно поворачивает голову ко мне. В его глазах нет ни холодного расчета, ни

брони. Только абсолютная, обезоруживающая искренность.