Пламенев. Книга XI (СИ), стр. 51

Морозов не отступал ни на полшага — ни образно, ни буквально. Еще и подался вперед, задрав подбородок, и вот тут я кончил торговаться, шагнув к нему вплотную.

Просто шагнул, без Духа, без угрозы, но при этом я был почти на двадцать сантиметров выше. К тому же рост добавляли стальные сапоги брони, и ему пришлось выбирать: отступить или смотреть на меня совсем уже запрокинув голову.

Он не отступил, надо отдать должное. Но говорил я теперь во всех смыслах сверху вниз, и весь коридор это видел.

— Согласен. В крепости Зверю делать нечего. Сегодня же он уйдет за Стену и внутрь больше не войдет. Но Зверь этот мой, и охотиться он будет со мной. А значит, договоримся сразу. Ни его перемещения за Стеной, ни мои в часы, свободные от службы, вам не подконтрольны. Я выхожу и вхожу, когда нужно мне. Без докладов и без разрешений.

— Что? — Морозов задохнулся. — Да кто вы… Я запрещаю!

— Запрещаете? — повторил я. — Кому? Вы, может быть, комендант форпоста, но это не дает вам право приказывать мне, прибывшему в качестве лидера клана. Если разобраться, кто кому тут может что-то запрещать?

Говорить так было погано. Слова были не мои, а из мира Островских и Кавелиных, из мира гербов и старшинства. Но действовали отлично, нельзя не признать.

Морозов открыл рот. Закрыл. Лицо его пошло пятнами: здоровая половина красным, шрамы — белым. Но он знал, что я прав. По букве старшинства глава клана такой силы стоял вровень с главой уездного рода, тогда как он сам был в лучшем случае членом основной ветви, да и то не факт.

— Хорошо, — выдавил он наконец. — Хорошо, ГЛАВА КЛАНА. — Эти слова были произнесены почти с издевкой. — Но тогда и служить вы будете как глава клана, а не как рядовой боец. За каждый проступок ваших людей, за каждую самовольную отлучку или сломанный замок отвечать передо мной будете лично вы. Всем кланом нагадили — с вас одного спрошу. Устраивает?

— Вполне, — сказал я.

— Тогда наслаждайтесь службой. — Он развернулся на каблуках и пошел прочь.

Рябов выдохнул и посмотрел на меня с новым выражением, которое я не стал разбирать.

— Ну вы даете, — сказал он только. — Ладно. Разбираем койки!

Дальше пошло без происшествий. Четвертых расселили в два барака, а нас, пятерых старших, Рябов повел в офицерский отсек — короткий теплый коридор в самой глубине ядра.

— Комнаты одноместные и двухместные, — сказал он, гремя связкой ключей. — Кому какую?

— Мне одноместную, — сразу сказал Миша.

— Мне тоже, — откликнулся Ян, и Артем следом кивнул.

Я посмотрел на Наташу, разглядывающую таблички.

— Нам двухместную, — сказал я.

Рябов, не моргнув, снял с кольца ключ и вложил мне в ладонь. А Наташа залилась краской — густо и глубоко, от ворота до ушей. Но промолчала.

В грузовой ярус я спустился уже в середине ночи, если это можно было называть ночью.

Вирр ждал меня, стоя мордой к воротам. Он заждался: слышал сквозь ярусы, что наверху что-то происходило, и ему не нравилось сидеть в стороне.

— Идем, — сказал я больше для себя, чем для него.

Грузовой зев открывался в южную сторону. Створки разошлись, впустив мороз и свет, и мы шагнули с края, после чего перелетели Стену под взглядами защитников и устремились вниз.

Падение вдоль Стены заняло на самом деле немало времени. Семьсот метров — это семьсот метров. Вирр расправил пламя, черные полотнища встали по бокам, и мы пошли вниз широкой спиралью, а серый камень тек мимо — бесконечный и гладкий.

Ветер слабел с каждым витком. У гребня он ревел рекой, на середине высоты стал просто сильным ветром, а у самой земли от него осталась поземка, лениво тянущая снег между торосами.

Свет казался странным. Солнца видно не было, но темнота не пришла. Небо от края до края было белесо-молочное, и в этом свете без теней тундра просматривалась до самого горизонта как на ладони.

Это и была белая ночь. Про них мне рассказывали по пути, но рассказ и вот это оказались разными вещами.

Дух тут был плотный. Плотнее, чем на гребне, и заметно плотнее, чем во Вратах Морского Дьявола. Причину я знал, она стояла у меня за спиной серой плоскостью до неба.

Стена держала не только Зверей, но и Дух. Утекать ему было некуда, и он стоял у подножия, как вода у плотины — застоявшийся, старый, копившийся здесь сотнями лет.

Хорошее место. Для любого Мага, да даже для любого Практика этот воздух был бы подарком.

Для любого, кроме меня.

Обычному Практику на моей ступени этой плотности хватило бы для верного, пусть и не быстрого роста. Магу хватило бы с избытком. Но мне с моим устройством, где каждый следующий уровень просит в разы больше положенного, этого не хватало даже близко.

Значит, камни. Все опять упиралось в камни Зверей.

Во Вратах я их не копил, и на то были две причины. Первая была простой. Убитых Зверей на берегу не разделывали: это было запрещено, так как форпост все-таки военная структура и личное обогащение не допускалось.

Вторая была еще проще. Те два с лишним года я не рвался вверх, а стабилизировал основу после прорыва, и камни мне были попросту не нужны.

На черепахе Дух ее собственного тела лился таким потоком, что любые камни рядом с ним казались каплей. Да и не имелось их там. У паразитов, сколько мы их ни жгли, камней не было в принципе.

И вот, спустя, считай, три с половиной года с самого прорыва на Ядро, я снова вынужден вспомнить про этот метод набора Духа. Зверей за Стеной — непуганое море. А право уходить и приходить без доклада я себе сегодня уже выторговал.

Вирр ткнулся мордой мне в плечо и качнул головой на север.

— Да, — сказал я, — до рассвета мы свободны. Пошли охотиться.

Первых Зверей нашли быстро. Вернее, они нашли нас.

Мы не прошли и пары километров, когда поземка справа встала дыбом и из белого вылетело белое. Медведь. Близнец того, что приходил к складам, только моложе, меньше и глупее. Он шел на Вирра, набирая ход, снег летел из-под лап комьями с голову величиной, и низший Камень в его голове разгорался от азарта.

Вирр даже не сбился с шага. Он довернул навстречу, чуть присев, и два зверя сошлись посреди белого поля так, что снег между ними вымело воздушной волной до голой мерзлоты. Медвежья лапа размашисто, со всей дурной молодой силой пошла сверху, но достала пустоту.

Вирр уже был ниже, под замахом, просев на передних, и челюсти его сомкнулись на горле, буквально на секунду. Туша без огромного куска мяса в районе шеи по инерции проехала мимо еще шагов десять, пропахав в снегу траншею глубиной по колено, и осталась лежать.

Весь «бой» занял два удара сердца.

Подойдя, я вскрыл голову секирой и вынул Камень. Он лежал в ладони теплым мутным голышом. Я вобрал его тут же, не отходя, уже даже не глотая, а просто через руку, буквально за секунду…

И почти ничего не почувствовал.

Он дал мне лишь небольшой глоток, теплую каплю в пересохшее горло. Такие камни я активно использовал еще на Теле Духа, и теперь это походило скорее на издевательство.

Я посмотрел на тушу, на дымящееся горло. Бесполезно. Не совсем, конечно, ведь океан все-таки тоже состоит из капель, но по сути бесполезно.

— Нужно крупнее, — сказал Вирру.

Дальше пошло веселее. Звери в этой тундре не особо понимали, что такое человек, так как зачистки в обязанности гарнизона не входили, и большинство не боялись нас, скрывавших свой Дух. За следующий час нас атаковали три раза.

Шесть белых волков на малых Камнях, несмотря на более низкий по сравнению с Вирром уровень бывших крупнее его раза в полтора, взяли нас в кольцо грамотно: из-за торосов, с подветренной стороны.