Пламенев. Книга XI (СИ), стр. 17

Мише я предложил пойти вместо меня лидером отряда. Но на этот раз он отказался.

— Не, неохота.

— Тебе же скучно было?

— Может быть, но для таких вещей ты все-таки лучше подходишь. Сходи, разведай. А когда все станет понятно, я уже тоже схожу — просто поглядеть.

Я пожал плечами. Иногда его логику было очень сложно понять.

Добрались до пещеры уже зазубренным маршрутом. В ход, ведущий вниз, из живых спускались только двое, и обратно пока не поднялся никто. Я встал у устья первым, и группа перестроилась за мной без команды.

— Порядок прежний. Стихию наружу только точечно. К стенам без нужды ничем острым не прикасаться. Пошли.

Первый поворот прошли быстро. Стены здесь еще больше стали мясом: теплые, чуть подающиеся, и от их запаха у всей группы, я слышал, менялось дыхание на короткое и придыхающее.

Твари пошли с третьего поворота, но снова штучно, особо не представляя угрозы: одна из бокового хода, пара рванула прямо на нас из далекой тьмы коридора, снова одна. После лагерных волн это должно быть очень просто, если бы не две проблемы.

Во-первых, мы не могли использовать сильных стихийных атак или особо размахивать оружием. Собственно, я в принципе не взял с собой секиру, ограничившись одноручным топориком. Вторая же причина заключалась в том, что в этих коридорах плотность Духа была такой, что, даже привыкнув к атмосфере тоннелей, мы все равно ощущали, как руки и ноги движутся будто сквозь кисель, а магия в принципе не работала нормально.

Проще всех приходилось Яну: его тени и так били точечно. Но и он вел свою свору на коротком поводке, потому что, если отводил тени далеко от тела, они начинали просто рассыпаться.

Самая тяжелая стычка случилась на пятом повороте, где ход изгибался локтем и твари вышли на нас с обеих сторон разом: две спереди и аж пятеро из-за спины. Ян временно запечатал пространство сзади тенями, Кухарь с Сежиным приняли передних, а потом уже мы с Демидом и Авериным переместились в тыл и встретили пятерку настолько слитной атакой, насколько было возможно в таком узком пространстве.

В итоге разведка шла медленно, но медлительность эта была осознанной. По живой стене мел не писал, так что пометки ставили на листах, а на развилках выкладывали на полу мелкие камешки.

Наташа, обладавшая из всех нас лучшим чувством направления и дистанции, считала шаги и время.

К четвертому часу устройство живого пространства прорисовалось. Живые тоннели шли под всем панцирем сетью в три, а местами в четыре слоя. Слои пересекались косо, узлами, как корни под лесом.

Дважды мы выходили в пещеры, вздутые пузыри на сети, и из каждой вверх, в панцирь, уходила своя связка каменных ходов. Одну связку Демид с Кухарем быстро пробежали вдвоем и вернулись с данными: эта сеть каменных тоннелей замкнута сама на себя, как и «наша», в форме перекати-поля, с одним заросшим выходом на поверхность.

Получалось, что они были будто цветы, распустившиеся на корневой системе живого пространства. Вопрос, который висел над всей этой паутиной, задал Аверин:

— Вот вопрос у меня возникает… А где все твари? Мы исследовали уже значительную часть тоннелей и встретили сколько? Тварей тридцать пять? Сорок? Даже если пятьдесят. С учетом того, в каких количествах они продолжают то и дело налетать на лагерь, их тут должны были быть минимум сотни, если не пара-тройка тысяч.

— Вопрос правильный, — кивнул я, последние пару часов думая о том же самом. — И ответ у него, похоже, один. У сети есть еще выход туда, где мы не были, и там их дом — гнездо, лежбище, как ни назови.

Была у живого пространства и небольшая «милость» по отношению к нам: плотность Духа в живой сети не росла. В тоннелях она находилась на том же уровне, что и в пещерах, так что, по сути, нам не нужно было осваивать ее самые глубокие части, достаточно было и первой пещеры.

К шестому часу листы для записей банально кончились, да и все, а особенно Вторые Круги, уже откровенно устали. Так что на сегодня мы закруглились и вернулись в лагерь через «нашу» сеть тоннелей.

В лагере после доклада остальным Третьим Кругам о результатах разведки мы перешли к планированию дальнейших ходов.

— Решение предлагаю такое. В наш первый лабиринт тоннелей твари приходят только снизу, ну либо могут забраться через проход с поверхности, мы это теперь знаем твердо. Значит, если закупорить оба входа наглухо, весь лабиринт станет закрытой зоной и Первые Круги смогут там тренироваться даже без охраны.

— А чего мелочиться? — спросил Демид. — Наберем провизии с запасом и переедем в тоннели все, целиком. Лагерь наверху сжирает время и людей, дозоры, частокол, волны эти. А там камень, тишина. Весь отряд тренируется, никто не воюет.

Я хмыкнул.

— Идея неплохая, но я ее бракую пока что. Полный переезд возможен, только когда в отряде не останется никого ниже Второго Круга: Сердцам в тоннели нельзя вовсе, Первые Круги там вырубаются через полдня. К тому же поверхность нам нужна: добыча питания как минимум, да и вахту у корабля никто не отменял. Дорастут все до Второго Круга — вернемся к разговору. По здешним темпам это, к слову, не такой уж дальний срок.

— Ловлю на слове, — сказал Демид. — Как последний Первый Круг шагнет на Второй, я с этим вопросом вернусь. И попробуй тогда откажи.

— Тогда и поговорим.

Вторую причину, почему мне не особо нравилась эта идея, не озвучил. Полный переезд под панцирь означал бы еще одно: зачистка поверхности закончится. Твари, которых мы убиваем у частокола сотнями, останутся жить, и та, кому они явно досаждают, судя по облегченным «вздохам», может спросить с нас за это по-своему. Но пока условие не выполнено, мысль была не срочной, и я убрал ее на полку.

Тем не менее закупорить сектор тоннелей мы все-таки закупорили. Снизу наглухо, каменно-металлической пробкой почти пятиметровой толщины, а сверху организовали заградительный пост.

Теперь Первых Кругов действительно не нужно было защищать, кроме как по пути до тоннелей, а в пещере у живого пространства, сменами по четыре-пять человек, тренировались Вторые и Третьи Круги. И на ближайшие недели это должно быть стать стабильной нормой.

А за ответом на вопрос Аверина мы пошли через три дня той же восьмеркой.

Нижний слой живого пространства встретил нас жаром гуще верхнего. Стены здесь были еще более теплыми, мягкими и влажными, и уже откровенно создавалось впечатление, что мы находимся в кишке.

— Идем почти под серединой панциря, — сказала Наташа на очередной развилке, — чуть к голове. Так низко мы в прошлый раз не забирались.

И почти сразу, будто отреагировав на ее слова, тоннель вывел нас в обширную пещеру сразу с семью выходами, в полу которой открывался самый настоящий провал.

Круглый, метра четыре в поперечнике, с гладкой кромкой, будто толщу здесь не прогрызали, а вдавили внутрь. Стены его были уже полноценно живыми и уходили вниз отвесно, в темноту, которая тоже будто бы была живой, потому что даже мои глаза при поддержке света от огня не могли увидеть дно.

Мы встали по кромке, не сговариваясь, на шаг дальше, чем требовала осторожность.

— Вот и родильня, — негромко сказал Демид.

Глава 8

— Погоди с выводами. — Аверин присел на корточки и тронул кромку ладонью. — Может, просто дыра. Мало ли что у нее в теле.

В глубине заскреблось, звук пошел по стенкам колодца вверх, и от кромки мы отступили к стенам пещеры, выхватывая оружие. Через минуту из провала, цепляясь когтями за живую стенку, выбралась тварь, за ней — вторая. Обе перевалились через край, встряхнулись, как собаки после воды, и обе умерли, не сделав и трех шагов: Ян снял их тенями тихо, без единого лишнего движения.

— Просто дыра, говоришь? — сказал Демид.

Аверин промолчал.

Уходить, не разведав, было нельзя. Слишком многое зависело от того, что там ниже. Плюс, надо выяснить, можно ли туда спускаться хотя бы в теории, или это место следует обвести на карте жирной чертой и забыть о нем на весь оставшийся срок.