Хозяин Хаоса IV (СИ), стр. 43

Глава 22

— Антон Александрович, может поделитесь с нами подробностями будущей тренировки? — я покосился на недовольного Герасимова. Отчего-то куратор был как будто бы не сильно рад всему тому, что происходит, хоть и старался не подавать виду.

— Сегодня будем отрабатывать столкновение с превосходящими силами, — сквозь зубы процедил он, — в жизни всякое может быть, вы должны уметь постоять за себя в любых обстоятельствах.

— Угу, я бы глянул на то, как подмастерье будет стоять против магистра, — я даже не пытался скрыть ухмылки, — но посмотрим, что из всего этого получится.

— Не трави душу, Воронов, — куратор поморщился, — лучше готовься к тренировке.

— Я всегда готов, Антон Александрович, можете не сомневаться, — моя ухмылка стала еще шире, — только мне кажется, вы прекрасно понимаете, что это будет не совсем простая тренировка.

Герасимов смерил меня долгим взглядом, но ничего не ответил. Вместо этого куратор направился к своему коллеге напротив, и, отойдя в сторону, они начали о чем-то шушукаться. Хм, на первый взгляд мне Герасимов показался нормальным мужиком, неужели я ошибся, и он сейчас подставит нас под молотки?

— Леонид, что происходит? — Михеева дернула меня за рукав пиджака, — ты вообще понимаешь что-либо?

— Кажется, сегодня нам собираются преподать урок, — я пожал плечами, — причем нам это точно не понравится. Хотя, возможно, это просто мои размышления, через несколько минут мы все узнаем.

— Это наверняка устроил Румянцев, — Волконский, стоящий чуть в стороне, подал голос, демонстративно смотря в другую сторону, — зря ты помог его сестре. Олег настоящий отморозок, и даже тот факт, что ты один раз уже победил его на дуэли, ничего не меняет.

Я с удивлением глянул на своего родственничка. Чего вдруг Александр решил поделиться мыслями, это что, такой незатейливый способ сделать первый шаг к примирению? Впрочем, с ним и его родом я пока ни разу по-настоящему не ссорился, можно сказать, что им повезло.

Тем временем Герасимов наконец-то закончил шептаться со своим визави и вернулся к нам, еще более хмурый, чем уходил.

— Воронов, подойди, — он остановился в нескольких шагах от нашей группы, — надо поговорить. Пожав плечами, я спокойно подошел, признаться, вся эта ситуация меня забавляла, интересно, что они там придумали такого, что куратор не хочет говорить при всех, наверняка что-то забойное.

— В общем так, курсант, группа на той стороне сегодня настроена пройтись по нам катком, — медленно начал Герасимов, смотря на меня не мигая, — причем отказаться от этого мы не можем, каждая группа проходит через такие вот бои, где результат всем понятен. Однако в моей группе есть ты, так что я предложил их куратору другой вариант, его лучший боец против тебя. Он отказался, но сказал, что если ты сможешь выстоять против целого отряда с их стороны, то группа останется цела. Что скажешь?

— Я так понимаю, вы намекаете на то, что надо согласиться? — мне захотелось рассмеяться, — Антон Александрович, а ничего, что более опытные маги должны учить нас, а не тупо калечить? Или это традиции какие-то? Если да, то на хер такие традиции, маги — самый ценный ресурс любого государства, и прививать им непонятные комплексы — это плохая затея.

— Ты меня, Воронов, не агитируй, я не хуже тебя всё это понимаю, — Герасимов поморщился, — и будь на той стороне другая группа, всё было бы хорошо. Но там Румянцев, которого ты мордой в песок ткнул самолично, и, как ты понимаешь, он прямо горит желанием показать тебе свои навыки, — куратор покачал головой, — ты-то выстоишь, а остальные? Они против княжича долго не выстоят, у нас все подмастерья в основном, даже Волконский, несмотря на то, что тоже княжич. Так что сам понимаешь, шансов против Румянцева у них нет, он переедет и не заметит. Причем назло тебе будет ломать всех, что мне очень не нравится.

— Так вмешивайтесь, — я пожал плечами, — или что, это тоже нельзя?

Герасимов глянул на меня многозначительным взглядом. Мда, выходит, все же в академии действует известный принцип, где все равны, но есть равнее.

— Хорошо, согласен поиздеваться над старшекурсниками, — я усмехнулся, — только чур, никаких ко мне претензий. Раз уж эти ребятки пришли сюда ломать нас, то я буду действовать так же.

— Нет, Воронов, не так же, — Герасимов хищно улыбнулся, — от тебя требуется действовать намного, намного жестче.

— Мне определенно нравится ход ваших мыслей, Антон Александрович, — моя ухмылка превратилась в оскал, — тогда пусть выставляют свой отряд, посмотрим, что они из себя представляют.

Герасимов кивнул и вновь направился к куратору Румянцева, а я понял, что Олежа, видимо, таким образом решил демонстративно меня сломать. В местной магической культуре четыре мастера могут сломать магистра, особенно если они опытнее, видимо, Румянцев именно так и планирует сделать. Его прихлебатели как раз мастера, и их у него аж пять человек, с гарантией можно сказать. Что ж, придется показать кое-кому, что не всё так просто, как кажется, и что из любого правила всё же существуют исключения.

Несколько минут спустя.

Как я и думал, на арену вышел Румянцев со своей кодлой, шесть, мать их за ногу, человек, пятеро из которых мастера, а один магистр. Их куратор даже не пытался скрыть улыбки, видимо, ему тоже не понравилось, что я его подопечного мордой в песок тогда ткнул. Ладно, сейчас будем действовать веселее во всех смыслах этого слова.

— Иди, Воронов, иди и покажи всё, что можешь, — Герасимов смотрел на меня серьезным взглядом, — если что-то пойдет не так, я вмешаюсь, можешь не сомневаться.

— Не понадобится, — покачав головой, я шагнул на песок.

Румянцев что-то сказал своим подручным, и те ответили дружным хохотом, видимо, княжич их так готовит к легкому бою. Что ж, сейчас посмотрим, на что они способны на самом деле, а то что-то мне подсказывает, что ничего серьезного эти ребята мне не покажут.

Выпустив свою ауру, я накрыл ею всю арену и, скрестив руки на груди, уставился на Румянцева с усмешкой. Олежа нахмурился и опять что-то буркнул своим, после чего двое парней почти синхронно закрутили вокруг себя воздушные вихри, поднимая песок и перекрывая обзор зрителям. Хе-хе, как раз то, что мне нужно. Потянув за одну из пространственных нитей, я переместился вплотную к одному из воздушников и, создав вокруг рук огненные перчатки, ударил в половину силы. Буквально капля Хаоса в этом огне помогла преодолеть покров мастера, и первая жертва упала, тут же начав выть от боли. Пришлось сработать ногами, чтобы вырубить эту долбанную сирену, а через секунду мне в спину прилетели воздушные лезвия, это сработал второй воздушник.

Неплохо, совсем неплохо, только вот таких атак недостаточно, чтобы свалить меня. Порталом уйдя в сторону, я создал несколько огненных стрел и отправил их во второго воздушника. Первые две стрелы он принял на щит, третью отбил с помощью воздушного диска, а вот четвертая и пятая добрались до цели, и еще одно воющее тело упало на песок, а одновременно с этим упала и завеса, поднятая ими, так что теперь все вокруг видели, что у Румянцева уже минус два мага, а я все еще стою на ногах.

— Ну давай, Олежа, повесели меня, — создав два огненных клинка, я медленно пошел вперед, — давайте, ребята, покажите всё, на что способны!

Лицо княжича перекосило от злобы, после чего он махнул остальным, и на меня обрушились сразу три стихии: огонь, вода и молнии. Причем молниями владел самый неприметный на вид парнишка, надо будет узнать потом, из какого он рода.

От первого залпа я ушел порталом, причем ушел не просто так, а вышел за спину как раз молниевику. Удар в затылок отправил его на землю, бил я его нежно, так что кроме головной боли после прихода в себя ему ничего не грозит. А вот с остальными, пожалуй, церемониться не стоит.

Прыжок к огневику, удар в челюсть с применением Хаоса, и еще один гад лег. Водник оказался хитрее, создал вокруг себя что-то вроде брони из воды и ударил по мне водяными хлыстами. Только вот Хаосу плевать, какую ты силу используешь, он все равно найдет способ добраться до любого. Огненная волна накрыла водника, мгновенно испарив всю его защиту, а дальше я убрал огонь и порталом вышел вплотную к нему. Два коротких удара, и еще одно бессознательное тело на земле, и вот мы снова с Олежей один на один. Развернувшись, я улыбнулся как можно шире.